Поцелуй с ветром

      Как много людей. И все шумят, переговариваются, орут «кричалки», отбивая ритм ногами. Ну вот и где ему искать Дайчи? Суга вздохнул, заставив поёжиться взвизгнувших от неожиданности девчонок. Не обратив никакого внимания на инстинктивно попятившихся от него болельщиц, Суга продолжил оглядывать громадный спортзал, в конце концов замечая Дайчи и срываясь вниз.       Выпавший из корзины мяч покатился под сетку на другую сторону площадки. Уменьшив накал холода и ласковой прохладой окружив разгорячённого Дайчи, Суга выбил мяч из рук попытавшегося его поднять противника и покатил к своей команде. Что-то почувствовав, Дайчи мотнул головой и твёрдо сказал:       — Не надо.       — Ты чего, Дайчи-сан? — знакомый мелкий тип с безумной причёской, удивлённо захлопал большущими глазами.       — Всё в порядке, Ноя. Это я не тебе, — отмахнулся тот, сделав вид, что озадаченного «А кому?» не расслышал.

***

      Матч в самом разгаре. Дайчи заметно устал, но не сдавался. Решительно выпятив челюсть и стиснув кулаки, он сердито сверкнул потемневшим взглядом, раздавая инструкции раскисшей команде, абсолютной уверенностью поднимая боевой дух и настраивая на победу.       — Мы никогда не выиграем, если не будем верить, что сможем!       — Сыграем!!! — стряхнув разочарование от проигрыша во втором сете, парни собрались и отважно ринулись в бой.       Заметив, как Дайчи потирает колено, на которое неудачно упал, приняв мяч в последней подаче, Суга осторожно заключил коленную чашечку в ладони, действуя не хуже спрея, но, в отличие от него, поддерживая приносящий облегчение холод намного дольше.       — Спасибо, — едва разомкнув губы, не словами, всем сердцем поблагодарил Дайчи.       — Пожалуйста, — выстудил капельки пота на его лбу Суга. — Давай сыграем вместе?       Но Дайчи его не слышал, потому не ответил. Очевидно, лишь сильнейший эмоциональный всплеск Суги позволил Дайчи в тот раз услышать разбивающийся осколками шёпот. Немного. Всего одно слово. Зато самое важное. Суга печально улыбнулся, но решил всё-таки попробовать.       — Позволь мне, — испытывая неописуемое чувство единения, Суга погружался в транс, обтекая Дайчи со всех сторон. — Вместе-е-е…       … — Дайчи, последний!       Чуть подтолкнуть влево и прыгнуть вместе с ним. «Я твои крылья». Подуть на скользкие от пота пальцы. «Я твоя уверенность». Ударить. «Я твоя сила». С замиранием прислушаться к звонкому отскоку, свистку и радостным воплям. «Я твоё сердце». Утонуть в тёплых дружеских объятиях. «Я с тобой».       Спасибо.

***

      С Дайчи всегда комфортно и спокойно, иногда — весело и волнительно. Суга не мог постоянно находиться рядом, но всей душой каждое мгновение стремился к нему. И даже ненавистным летом Суга не отказывал себе в удовольствии подурачиться с Дайчи и его друзьями на площадке, в парке аттракционов, на пляже.       Правда, с пляжем было особо тяжко, но Суга над собой работал, пытаясь найти общий язык с Водой. С берега наблюдая, как с залихватским улюлюканьем волейбольная команда «топит» своего капитана, Суга с трудом сдерживал желание присоединиться. Это было сложно. До колкого нетерпения в пальцах хотелось туда, где веер брызг, переливаясь радугой, заставлял Дайчи смеяться.       Лениво полетав над волнами, Суга, наконец, решился. Да, он не любил Воду, и та отвечала ему взаимной нелюбовью, но на сегодня они, вроде как, договорились. Подув в лицо Дайчи, Суга взъерошил его короткие мокрые волосы и надавил на плечи. Широкая улыбка стала ему наградой, а тёмно-карие глаза загорелись такой радостью, что чуть окончательно не растопили и без того таявшего в умилении Сугу.       — Прив… ауч, — Дайчи не успел сориентироваться и отскочить-отплыть от Нишинои с Танакой, с громким «плюх» погружаясь под воду и дрыгая ногами в попытках отбиться от кохаев, зажавших его в тиски с явным намерением совершить очередную глупость. — Вы что творите! Ноя, бульк, Рю, бульк, — вынырнув на поверхность, злой демон-Дайчи нахмурился и торпедой ринулся к загибавшимся от смеха кохаям, стянувших с него купальные плавки. — Вот неугомонные. А ну верните! Асахи, ты чего замер? Помогай, — стоя по пояс в воде, Дайчи настойчиво преследовал размахивающего мокрыми плавками Танаку.       Суга решил напомнить о себе: ему не хотелось, чтобы Дайчи развлекался в одиночку. Обжигая холодом, он провел ладонью по спине Дайчи, ненавязчиво подталкивая к берегу.       — Упс, — Дайчи внезапно остановился и покраснел. — И-извини, совсем забыл. Надеюсь, ты не девчонка, бульк, — от ощутимо-недовольного тычка Дайчи всем телом врезался в воду, уходя на глубину, но тут же выныривая и отфыркиваясь. — Понял-понял, бульк… Да понял я, бульк… Суга!       — Ты чего, капитан? — Нишиноя круглыми глазами смотрел, как беспомощно трепыхается Дайчи в воде. — Мы же пошутили, — он виновато вздохнул и протянул Дайчи руку, в которой сжимал повисшие мокрой тряпкой купальные плавки.       — Так. Марш на берег греться, — натянул плавки Дайчи и сердитым окриком погнал команду из воды.       «Ну вот», — немного обиделся Суга, покосившись на облегчённо вздохнувшую волнами Воду. — «Не дали возможности нормально повеселиться». Но настроение тут же вернулось к безоблачному счастью, когда Суга понял, что можно просто сидеть рядом с Дайчи, наслаждаясь его теплом и наблюдая, как тот автоматически сдвигается вбок на пару сантиметров, когда загорелая кожа покрывалась мурашками, реагируя на присутствие Суги.       Проказник Суга хихикал, позволяя Дайчи совершить очередной манёвр, и вновь прижимался к нему, про себя считая, как долго на этот раз он вытерпит. Дайчи ёжился и зарывался в песок, но все его попытки пресекались либо струями воды «обстреливавших» друг друга и команду кохаев, либо самим Сугой, щипавшим ледяными пальцам согретую солнцем кожу.       — Прекрати, — рявкнул Дайчи, понимая, что его странное поведение уже начинает привлекать внимание. — Лучше водичку остуди, пить хочется, — он подвинул в сторону Суги бутылку и выжидательно на неё уставился.       Поиграв песчинками и закрутив крохотные вихри, Суга пакостно ухмыльнулся и подул на бутылку с водой. Но насладиться последствиями шутки ему не удалось. Неожиданный рывок отбросил Сугу к шезлонгам, смешав их в кучу с зонтиками. Плохо. Суга даже не потрудился обернуться и посмотреть на Южного, спешно ретируясь подальше от пляжа. Не его время, он знал. Знал, но ничего не мог с собой поделать — Дайчи ему необходим как воздух. Как воздух. Ха-ха-ха!       …Дайчи недоумённо посмотрел на кучу сбитых шезлонгов и печально вздохнул, отметив, что больше не ощущает незримого, но такого родного и привычно-морозного присутствия. Он никогда не задумывался о том, что Суга мог быть всего лишь плодом его воображения. Он в это не верил. Потому что вот оно, подтверждение: рука сжала бутылку с… куском льда вместо воды.

***

      — Ауч! — Дайчи почесал затылок, куда секундой ранее врезался мяч. — Ну чего ты злишься? — возмущался он, не понижая голоса: в спортзале никого не было (Асахи где-то в подсобке зарылся, отыскивая швабру).       Суга нервно заметался по площадке, раскидывая только что собранные в корзину мячи. Ему это не нравилось. Совсем не нравилось. Он подлетел к Дайчи, обнял и положил голову ему на плечо. Суга любил обниматься с Дайчи: за последнее время тот сильно вытянулся, раздался в плечах, возмужал, постепенно теряя подростковую угловатость.       — Холодно, Суга, — Дайчи передёрнуло от стылого отчаяния, что так явно витало в воздухе. — Прекрати. Это всего лишь тренировочный лагерь. Вот вернусь через пару недель, и будем строить первогодок, — он добавил в голос побольше бодрости и уверенности. — Ты как маленький, честное слово!       «Я маленький», — закивал Суга. — «Маленький и несчастный. Не хочу-у-у!» — в спортзале загудел-завыл ветер.       — И, между прочим, сам виноват, — возмутился Дайчи, тщетно пытаясь вывернуться из ледяных объятий. — Тебя давно не было, а если б ещё в начале осени заглянул, знал бы про лагерь перед зимними каникулами.       «Занят был, переходил на другую ступень», — обиженно вздохнул Суга, но Дайчи всё-таки отпустил. — «Я соскучился. И поиграть хочу. Ну Дайчи-и-и, ну пожалуйста-а-а!»       — С кем ты разговариваешь? — в спортзал вернулся здоровяк Асахи с ведром и шваброй в руках. — Ты меня пугаешь, Дайчи, я не поним… — неуверенная улыбка сменилась громогласным воплем, когда непонятно откуда налетевший ветер сорвал с волос резинку и перепутал длинные пряди.       Громко хлопнувшая входная дверь заставила Дайчи вздрогнуть, прикрыть лицо ладонью и тихо выругаться. Ссориться с Сугой — последнее дело. Особенно, в преддверии зимы. Но сначала надо успокоить Асахи, с ужасом пялившегося на «ожившую» дверь.

***

      Суге казалось, что время остановилось. Он даже слетал к подручным Времени и уточнил, всё ли у них в порядке. Западный, противореча строгой натуре, вовсю ухохатывался, а Восточный растерянно крутил пальцем у виска и рассказывал своей подопечной, что сумасшедшие ветры долго не живут. Но Суга не видел никого и ничего. Весь мир перевернулся, когда он остался без Дайчи. Пусть и на две недели. На две пасмурные, затянутые тучами и мелкой моросью противного дождя недели.       Суга рвался в Токио, но самоубийственные попытки не одобрял даже Южный, ворчливо напоминая (через Западного), что Суга, мол, не дорос ещё до путешествий, хотя он, Южный, с нетерпением ждёт, когда противный Северный свалит из Мияги куда подальше.       Заунывно стеная по городским закоулкам, бессмысленно облетая школьную территорию и не обращая внимания на собрата-Северного, Суга в конце концов затерялся в уголке старого парка, покрывая инеем голые ветки сакуры и тоненькой корочкой льда — небольшой пруд. Оказывается, ветер может тосковать. И плакать. Или это дождь, незаметно превратившийся в первые робкие снежинки?       … — Ух ты! Смотри, Кагеяма!       Из угнетённого состояния Суга вынырнул, опалившись восхищённым возгласом ярко-рыжего мальчишки, тянувшего за собой к застывшему пруду высокого и хмурого брюнета. Что они тут забыли? В эту часть парка мало кто заходил, тем более зимой.       — Заткнись, придурок. Снега, что ли, не видел.       Суга удивлённо уставился на странную парочку. Мать-Природа! Что это за шебутное рыжее чудо и высокомерное чудовище? Но дальше риторического вопроса Суга продвинуться не успел: знакомый, с густыми нотками голос взорвал пространство счастьем.       — Хината, Кагеяма, куда пропали?!       «Дайчи-Дайчи-Дайчи-Дайчи-и-и…» — Суга со всей дури врезался в появившегося из-за большого дерева парня, порывом шквального ветра припечатав его к шершавому стволу. — «Да-а-айчи…»       — Савамура-сенпа-а-ай! — шокированные первогодки (Суга догадался, что в приказном порядке Дайчи мог орать только на первогодок) оторопело наблюдали, как беспомощно отталкивали воздух руки и неестественно-мгновенно краснели (от невидимых поцелуев) щёки их капитана.       — С… с… с-свалили на тренировку, живо! — придушенно засипел Дайчи. — Я догоню.       Первогодок как ветром сдуло. Хотя, почему как? Суга придал странной парочке ускорения пинком под задницы, ничуть не смущаясь в ответ на выразительный взгляд потиравшего горло Дайчи. Впрочем, тот всё равно не видел Сугу, так что можно даже высунуть язык и скорчить виновато-невинную рожицу. Не выдержав осознания нелепости собственного, по-детски нелогичного поведения, Суга праздничным хороводом закружил у ног Дайчи снежинки и засмеялся.       Он смеялся и смеялся, облетая сакуры и катаясь по льду, сыпля снежинками и разбрасывая вокруг низких скамеек льдинки. Суга был счастлив. Как и улыбавшийся Дайчи, совершенно не чувствовавший холода в этом снежном хаосе безграничной радости.

***

      О разлуке Суга забыл буквально на следующий день. Дайчи рядом, мяч над сеткой, а противники-первогодки ни за что у них не выиграют! Даже этот уникальный тандем… придурков. Суга по-отечески погладил шумную парочку по головам и щёлкнул Кагеяму по носу: хватит орать на Хинату, ведь он так старается, как можно этого не видеть, бессердечный!       Вау, отличный приём, Ноя. Так их. Суга спохватился и пнул Дайчи в голень — не спи, замёрзнешь. Дайчи встряхнулся и прикрыл дернувшегося не в ту сторону Танаку. Отлично. Ещё, Дайчи, ещё.       На подмигнувшего пустоте за своей спиной Дайчи никто не обратил внимания.       …А зима в этом году выдалась необычайно снежной и тёплой.

***

      Суга задумчиво летал под окнами дома Дайчи, пытаясь понять, чем обидел беспощадное к нему… к ним Время. Почему, ну почему последний год старшей школы пролетел со скоростью болида в бездонно-звёздном космосе? Почему Дайчи нужно уезжать? Суга не знал точно, уезжает ли Дайчи, но предчувствия его редко обманывали.       С каждый днём апатия и безучастность всё больше захватывали Сугу — начало апреля как-никак: снег давным-давно растаял, отгремели первые грозы и зацвели сакуры. Пришла пора солнца и тепла. Как и пора выпуска Дайчи из школы.       Поглядывая на занавешенные окна, Суга не решался залететь в дом, зная, что Дайчи это не понравится. Дайчи вообще много чего не нравилось из привычек Суги, и угрожающе-ласковая улыбочка всякий раз заставляла Сугу вечной зимой клясться: «Больше ни в жизнь!» Но почему-то сдержать обещания было сложно.       Ну вот что такого страшного в невинной надписи под окном «С днём рождения, Дайчи!» Между прочим, даже сосредоточенному Северному ветру вывести такое на снегу архисложно. А ведь Суга так старался украсить надпись снежинками и голубыми льдинками. Подумаешь, родственники Дайчи заметили, как он медленно прорисовывал восклицательный знак. Ну и что, что на улице никого не было!       Подумаешь, сыпанул горсть ледышек за шиворот вредному учителю, оставившему Дайчи на дополнительные занятия. «Это ты ещё про кроссовки не менее вредного Тсукишимы не знаешь!» Подумаешь, пошутил, приделав к спине Хинаты прозрачные, едва различимые в воздухе шикарные крылья, когда на тренировочном матче с Сейджо тот взлетел выше привычного. Кстати, насчёт Сейджо. «Радуйся, что не видел, как я заморозил губы наглого Ойкавы, когда тот украдкой поцеловал своего вице-капитана, ха-ха-ха!» Подумаешь…       Зато как здóрово! Суга загрустил и тихонько всхлипнул. Здóрово. Просто быть. Быть с Дайчи единым целым. Вместе играть и радоваться победам, вместе грустить и чуть ли не плакать от горечи расставания, вместе сидеть в полюбившемся уголке парка и слушать музыку, вместе трястись на экзаменах и облегчённо выдыхать, получая нужное количество баллов.       Проходных баллов для поступления в университет. Для переезда в Токио. Суга был в этом уверен, хотя Дайчи и не делился с ним дальнейшими планами. Суга теребил его за одежду, щипал за нос и щёки, дул в лицо, но Дайчи упрямо отмалчивался до самого выпускного. Прощаясь со школой и друзьями-товарищами, Дайчи неожиданно посмотрел на Сугу (он всегда безошибочно определял его присутствие) и шевельнул губами: «Вечером на нашем месте».       Ещё раз облетев дом, где жил Дайчи, Суга всё-таки решил его не дожидаться и полетел к условленному месту встречи. Наступления вечера он дождётся там — в забытом людьми уголке парка, восхищаясь цветущей сакурой и наслаждаясь тишиной и покоем.

***

      Из полудрёмы свернувшегося водоворотом у подножья сакуры Сугу выдернул звонкий и взволнованный голос Мичимии — капитана (теперь уже бывшего) женской волейбольной команды. Надо же. И что это она тут делает, да ещё вместе с Дайчи? Не понял, что значит «давно-люблю-давай-встречаться»? Что… что… что-о-о?!       Суга замерцал гневом, температура резко упала, заставив пригнуться травинки, вздрогнуть и судорожно сглотнуть Дайчи, а Мичимию попяться в каком-то иррациональном ужасе. А ну, прочь отсюда! Суга окончательно взъярился — ему ещё никогда не было так больно. Больно-больно-больно!       Он не слышал, как Дайчи приносил извинения, говорил, что не собирается уезжать из Мияги, что не может ответить взаимностью, потому… Потому что Суга больше ничего не слышал.       — Стой! — выставил руку вперёд почувствовавший неладное Дайчи.       Но Суга как с цепи сорвался: хлестал тонкими лезвиями воздуха растерянную Мичимию по ногам, бахромой рвал и осыпал край юбки, швырял в лицо мелкий мусор, морозил пальцы. Вконец перепуганная и ничего не понимающая девушка, к которой кандалами придавленный к земле Дайчи так и не смог подойти, отчаянно вскрикнула и убежала, не обращая внимания на грубые тычки в спину.       Но даже прогнав Мичимию, Суга не успокоился. Он буквально распадался на части, пытаясь вырваться из плена безумия и не захлебнуться слезами, но у него плохо получалось. Страшное это дело — влюблённый Северный ветер.       Снежинки, опережая лепестки сакуры, оседали на волосах Дайчи, траве и цветах, кружили перед глазами и притягивались к буйному вихрю по имени Суга. Дайчи рванулся из оков и, наплевав на жгучий холод, схватил горячими руками снежного призрака, крепко сжимая его плечи и притягивая к себе.       — Я поймал тебя, Суга, — беззаботно-искренняя улыбка. — Всегда знал, что когда-нибудь это сделаю, — кипел восторгом Дайчи, окунаясь в лёд светло-карих глаз: сотканный из серебристых потоков, с пепельной чёлкой и заманчивой родинкой на скуле Суга восхищал и поражал своей чуждостью и совершенством.       Дайчи убеждённо считал девчачьи россказни глупостью, но именно сейчас его сердце «бешено заколотилось в груди, во рту всё пересохло, а глаза защипало от подступающих слёз».       — Суга… я… тебя…       Глупый, глупый Дайчи. Нельзя ловить ветер. Нельзя прикасаться к проявившейся сущности. Нельзя так жадно обнимать и страстно целовать ледяные губы. Нельзя!

***

      Залётная Южная, совершавшая своё третье по счёту путешествие, с первых мгновений очаровалась красивым старшеклассником-третьегодкой, который, казалось, был создан для любви. Но стихиям нельзя влюбляться — это опасно для смертных и губительно для духов. А Южная, забыв обо всём на свете, на долгие месяцы застряла в Мияги.       В итоге после нескольких ссор с местным ветрами, живая и непосредственная Южная не вытерпела, решив напоследок украсть у прекрасного смертного поцелуй. О правилах она тогда и не вспомнила, с ужасом наблюдая, как в абсолютном шоке смотрит на неё парень, не отвечая на поцелуй и сплетаясь в единое целое с прозрачным воздухом.       Но поцелуй ветра так просто не убивает. Он соблазняет, затягивает, подчиняет, окунает в суть Природы и сливает с родственной стихией… Навсегда лишая нарушившего правила духа возможности быть с любимым. Южная рыдала, но лететь в одном направлении с Северным не могла при всём желании. Как и надолго оставаться рядом с абсолютной противоположностью.       — Прости, Суга, — всхлипнула Южная, жаром пустыни исчезая вдали.       Суга. Последнее (или первое?), что он запомнил — своё имя.

***

      Глупый, глупый Дайчи. Воспоминания причиняли боль, слёзы текли безостановочно, а поцелуй был настолько сказочным, что хотелось умереть. Умереть вместе с растворяющимся в стихии Дайчи. Пусть так. Пусть. Но этот поцелуй сам он не закончит никогда. Никогда. Слышишь, Дайчи? До последнего… первого вздоха Южного ветра.

***

      «Аномалия любви» — именно так люди называли эту часть парка: небольшой пруд с кувшинками, затерявшиеся среди травы-цветов лавочки, старые сакуры, зигзагами-ветками создававшие неповторимый рисунок, паутинкой перечеркивавший небо, и волшебный ветер.       Необычный. Тёплый и холодный, вязкий и прозрачный, спокойный и резкий, пáхнувший солнцем и снегом, сладкой карамелью и клубничным мороженым. И только в этом месте, только здесь потоки воздуха смешивались, перетекали друг в друга, создавая удивительные миражи и безошибочно подсказывая часто приходившим сюда влюблённым парочкам — где в чувствах ложь, а где правда.       Странное место. Странное и невыносимо прекрасное.

Нельзя целоваться с влюблённым ветром. Нельзя… Если только сам ни любишь.