Три сгнивших лепестка или последний шанс на жизнь

      За пару часов до выхода к нам приехала девушка-цирюльник. Она тоже была, естественно, вампиром. Я сначала не хотел отдаваться в руки мастера, но Том заверил, что всё нормально, и тут же ушел куда-то вместе с тем самым свертком, который так заинтересовал мое любопытство.       - Вильгельм, успокойся, - девушка погладила меня по плечам, раскладывая разные баночки, расчески, ножницы на тумбе в ванной комнате моей спальни. - Я сделаю тебя самым красивым, - ободряющая улыбка помогла мне расслабиться, и я просиял, пролепетав тихое "полагаюсь полностью на Вас" в ответ.       Больше мастер ничего не говорила, но это было и не нужно, ведь я полностью отдал свое внимание наблюдению за процессом, переплетая дрожащие от нетерпения пальцы в замок.       Девушка приплела в волосы какие-то высохшие упругие стебли неизвестного мне растения и нанесла порошок на глаза так, как я не умел совсем. Он был похож на черную дымку.       - Вот и всё! - мастер по-дружески обняла меня, не получая ответного касания в ответ. Хоть от нее и веяло лишь добротой, но я немного боялся, ведь Том может неправильно меня понять. - Пока! Я уверена, что ты всем понравишься! - блекло-зеленые глаза в последний раз уверенно просияли, и вскоре цирюльник исчезла за дверью ванной.       Я тут же поднялся на ноги, подходя к зеркалу и восторженно осматривая себя, поглаживая новую прическу кончиками пальцев. Неужели, это я? Я такой красивый! Тому точно должно понравиться! Я уверен! И всё же, что в том свертке?       - Может, останемся дома? - вдруг холодные руки обвили мою талию, а удивленное лицо любимого оказалось рядом с моим, улыбаясь мне через отражение в зеркале. - Ты слишком прекрасен, чтобы кому-то тебя показывать, - холодное дыхание обожгло щеку, висок, шею, а затем ледяные губы коснулись моего плеча, а ладони начали поглаживать мой живот.       - Том, - выдохнул я, разворачиваясь в объятиях и обвивая его шею, прижимаясь теснее. - Мы должны поехать... И я верен тебе полностью, - вдруг руки любимого проникли под мою рубашку, укладываясь на поясницу, отчего всё внутри сжалось, а дыхание стало отрывистым.       - Кстати, твой костюм привезли, - губы коснулись уголка моих, затем Том потерся кончиком носа о мой, посылая трепетные волны по всему телу, разливающиеся теплом. - Он идеально подойдет тебе, - горячий шепот вырывал землю из-под ног.       Не ожидая этого от самого себя, я поддался вперед, касаясь своими губами губ Тома. Совсем неопытно и несмело, но уже через секунду наслаждался причмокивающими звуками ласк любимого, уносящие меня куда-то на край Вселенной. Я даже прикрыл глаза, впиваясь пальцами в кожу на его шее, тихо выдыхая в поцелуе. Ледяные ладони в свою очередь сомкнулись на моих боках, с ощутимой силой сжимая их.       Эти головокружительные мероприятия заставляли забыться, и вскоре я расслабившись висел на Томе, дрожа всем телом.       - Билли, идем одеваться, иначе точно из дома не выйдем, - он отстранился с усмешкой на губах, прижавшись напоследок губами к моему лбу.       Переодевались мы в комнате Тома, естественно, и я опять засмотрелся на тело любимого, даже не взглянув на сшитый специально для меня костюм.       - Так дело не пойдет, - он покачал головой, застегнув последнюю пуговицу, и склонился надо мной.       Я инстинктивно подался назад, чуть ли не падая на кровать спиной, а ноги всё продолжали прижиматься к простыни, сложенные по-турецки.       - Одевайся, иначе я сам тебя одену, - из-за небольшого расстояния между нами я смог разглядеть небольшие морщинки в уголках глаз Тома, залегшие там из-за широкой улыбки.       - Н-не нужно, - пробормотал я, приоткрыв губы, ведь воздух резко куда-то подевался, а его запасы нужно теперь восстановить.       - Ну, ладно. Тогда я буду ждать тебя в гостиной. Кстати, я тоже не видел твой костюм, - любимый кивнул на плотную упаковку, лежащую рядом со мной на постели. - Побыстрей, Билли, - его сухие губы коснулись кончика моего носа. Хоть в голосе появились приказные нотки, тон его был всё еще нежным, а темные глаза ласкали мое лицо своим теплом.       - Хорошо, - я то расслаблял, то сжимал ладони в кулаки, пытаясь избавиться от вновь пришедших смущения и волнения. Мне так хотелось в ответ коснуться Тома, но я не сделал этого, да и он уже удалился из комнаты.       Не теряя ни минуты, я соскочил с кровати и принялся освобождать свой наряд от упаковки. Не хочу, чтобы любимый долго ждал меня.       На этот раз брюки не были сделаны из кожи, что неимоверно обрадовало меня, ведь их слишком тяжело надевать, не говоря уже о том, что в них неудобно ходить. Весь костюм был выполнен из хлопка, за исключением пиджака, поэтому я легко с ним справился и уже через минут пять стоял перед большим зеркалом, восхищаясь своей идеальностью. Длинные ноги облачены в облегающую, но легкую ткань темно-серого цвета со множеством синих, черных и белых пятен, кожаный пиджак, рукава которого были почему-то длиной лишь до середины предплечья, скрывал черную футболку, заправленную в брюки.       Пока спускался в гостиную, размышлял над тем, как Том отреагирует на это всё. Будет шокирован? Или обрадуется? Может, опять скажет, что никуда не пустит меня в таком виде.       - Том, - я встал в дверном проеме, смотря на любимого, сидящего на диване и гладившего задумчиво сверток. - Как тебе? - я несмело приблизился к нему, смущенно опуская голову и пряча руки за спину.       Его глаза округлились от восхищения, а рот так и остался приоткрытым, выдохнув лишь мое имя. Любимый поднялся на ноги, начав распаковывать сверток, а мое любопытство тут же разыгралось, и я устремил взгляд на идеальные руки.       - Это для тебя. Ну, пока у тебя не появится метка рода, - когда бумага была откинута на пол, Том отдал мне небольшую коробочку, загадочно улыбаясь. - Ты должен всегда носить его.       Я несмело взял протянутую вещицу и быстро открыл ее, округляя глаза и замерев на месте. Неужели, это для меня? Но ведь это не дешево...       - Ну, надень же, - Том усмехнулся, сам вынимая цепочку из коробки, на конце которой был знак рода Фон Кенингов, выполненный с ювелирной точностью, каждая самая маленькая деталь принимала идеальные черты. Кажется, это серебро.       Любимый с особым трепетом надел украшение на мою шею, касаясь кожи ледяными пальцами, отчего мурашки пробежались по всему телу, и я нервно выдохнул.       - В карете будешь возмущаться. Идем! - Том переплел наши пальцы, ведя меня на улицу, к карете.       Я не могу принять этот подарок! Мне и так неловко от всего вот этого! Мне даже отплатить нечем, а Том всё больше знаков внимания уделяет мне, именно в материальном плане.       - Билл, - укоризненно произнес любимый, открывая дверцу перед моим носом.       Оказывается, мы так быстро дошли, что я даже и не заметил. Сейчас я мигом сел на сидение, боясь еще больше расстроить Тома.       - Ну ты чего, - карета начала немного подрагивать, сопровождаемая цоканьем копыт коней. А любимый прижал меня к своей груди за талию, поглаживая ладонью бок.       - Прости, не злись! - быстро пробормотал я, утыкаясь лицом в ароматную шею и сжимая пальцами ткань пиджака Тома. Любимый вдруг напрягся, но продолжал нежно гладить меня.       - Я не злюсь, - его губы прижались к моей макушке. - Это ты прости. Почему ты так удивился моему подарку? - ласковый голос совсем растопил мой невеликий страх, и я расслабился, прикрывая глаза, чуть ли не урча от удовольствия, получаемое от этих объятий.       - Он такой дорогой... - прошептал я несмело.       - Билли, перестань сравнивать. Я делаю это, потому что хочу сделать приятно тебе, а я привык к тому, что всё должно быть дорогим и роскошным. Теперь это и твоя жизнь тоже, - вторая ладонь легла на мою щеку, о которую я тут же потерся.       - Но я не могу отдать что-то взамен, - проскулил я, еле как не сдавая свою позицию, ведь нежные прикосновения совсем усыпляют мою бдительность и желание сопротивляться любимому.       - Мне и не нужно. Я хочу лишь быть с тобой, - последнее Том интимно прошептал, и это стало последней каплей, отчего я растекся от всех этих любовных нежностей.       - Том, - порывисто выдохнул я, сам накрывая его губы своими. - Я тоже этого очень хочу, - как же стыдно! Какой же я дурачок! Но ведь он сказала, что я не должен бояться.       Ладонь спустилась на мою поясницу, а другая - на шею, перенимая всю инициативу в ласке. Я чувствовал, как кончик языка проходится по моим губам, отчего меня начало потряхивать, а сердце отчаянно быстро забилось, и я обеими руками порывисто обнял Тома, прижимаясь близко настолько, насколько позволяла неудобная поза.       - Том!... - совсем громкое. - Извините, - замятое и неуверенное.       Любимый обреченно простонал, отстраняясь от меня и чмокая в лоб.       - Опять нас прерывают, - он грустно усмехнулся. - Идем?       - Да, - жар прилил к моим щекам, и я смущенно опустил голову вниз. Но уже в следующий миг коснулся губами щеки любимого, тут же выбираясь из кареты, чтобы не сгореть от стыда.       - Билли, - я неожиданно оказался в ледяных, но таких уютных объятиях, а холодные руки начали поглаживать мой живот, отчего я расстаял, откидывая голову назад, сталкиваясь со счастливым взглядом и умильной улыбкой. - Ты не перестаешь меня удивлять. Приятно удивлять, - я положил ладони на его руки, ловя голос, мурлычащий довольным котом.       - Здравствуйте, господин Томас Фон Кенинг, прошу следовать за мной. Ваш отец ожидает Вас, - перед нами предстала девчушка, наверное, моего возраста с короткими золотыми, как солнце волосами. Лица ее я не увидел, ведь девчушка наклонилась в пояс нам.       Том тут же стал холоден, а лицо его больше ничего не выражало. Взгляд стал тяжелым и приковывал к земле.       - Веди, - грубый приказ, и девчушка, встрепенувшись, последовала в поместье, уступающее размерам дому Тома. Или уже нашего? Нет, я не имею право так думать. - Билли, всё нормально? - вдруг любимый переплел наши пальцы, обеспокоенно шепча мне на ухо.       - Да, я просто волнуюсь, - отмахиваюсь, сжимая его ладонь в ответ.       Всю дорогу до обеденного зала я трясся от страха, пытаясь успокоиться, но мне это не удалось. Вдруг я сделаю или скажу что-то не так? Это же будет так унизительно!       - Что ж привет, сынок! - властный и холодный, звонкий, в отличие от голоса Тома. Мужчина восседал на стуле, похожим на трон, расположив руки на подлокотнике. Выделялись кровожадные алые глаза, скрываемые морщинами, темные волосы были коротко стрижены, но уложены назад. Волосок к волоску. Прямой стан лишь подтверждала его статус. Лицо мужчины отдаленно напоминало любимого, но было грубее. - Присаживайся. Я приготовил и место для твоего корма в углу, - вампир ядовито усмехнулся.       Том даже бровью не повел, становясь передо мной, точно защищая, а я лишь прижался к его крепкой спине, дрожа всем телом.       - Билл не корм, - любимый рычал, напрягшись всем телом, хотя его отец в это время преспокойно смотрел на нас, даже, наверное, с неким интересом. - Мы не будем ужинать. Ты подпишешь договор о расторжении связи или нет? - я уперся лбом в лопатки Тома, сжимаясь от страха. У меня появилось ощущение, что этот вампир хочет разлучить нас, чего я да и Том никогда не позволим.       Меня не задели его слова о моем положении. Теперь я понимаю, почему Том на хотел рассказывать мне о своем отце. Мы не успели здесь пробыть и пяти минут, как мне уже нестерпимо хочется уйти отсюда.       - Если ты думаешь, что мой ответ за пару дней измениться, то ты надеешься зря, Томас. Нет, - мужчина вскинул брови, точно смеясь. - Через неделю ты мне должен представить невесту по своему выбору, или я сам найду ее для тебя. И перестань так наряжать свой корм и тискаться с ним везде. Уши и глаза у меня повсюду, - голос стал ледяным и холодным, не принимающим отказа.       - Ты не хуже меня знаешь, - тон стал самоуверенным и наглым. - Значит, отказ...       - Я сделаю так, что ты не сможешь стать главой герцогства! - мужчина вспылил, чем-то ударяя о стол, отчего я резко зажмурился, сжимая кулаки на футболке у самого сердце, так быстро бьющееся от страха. Этот удар до сих пор гулом отдавался в ушах. У меня даже колени затряслись.       - Как знать... Как знать, - загадочно произнес Том, тут же разворачиваясь ко мне и подхватывая мое тело на руки, тесно прижимая к своей груди. - Мы уходим, - резко и холодно.       Через миг мы уже преодолевали бесконечные коридоры, я даже не услышал, что ответил мужчина на выпад Тома. Прислуга, попадавшаяся нам на глаза, удивленно округляла глаза, недоумевающе качая головой. Я же был напуган до полусмерти происходящим, поэтому просто спрятал лицо на шее любимого впиваясь в его плечи руками со всей силы.       - Мы пришли, - я ощутил под ногами землю и тут же раскрыл глаза, смотря на слишком серьезное выражение лица Тома, которое мне захотелось смягчить. Но только как? У меня есть, конечно, одна идея...       Я поднялся на цыпочки, обхватывая руками шею любимого и резко цепляясь за его губы, прижимаясь всем своим телом к нему.       - Не нужно стесняться, - довольно промычал в поцелуе Том, резко подхватывая меня под ягодицы, но не разрывая невинной ласки. - Ганс, едем! - он смог перенести меня в карету, усаживаясь на свои бедра и кладя ладони на поясницу.       Я выгнулся в спине, запуская пальцы в волны каштановых волос, снимая резинку и откидывая ее, стягивающую непослушные пряди. Его язык прошелся по моим губам, протискиваясь меж ними, на что я неосознанно громко выдохнул, зажмурив глаза.       Приятное наслаждение разливалось по телу теплом, окутывая что-то внизу живота, заставляя сердце трепетно сжиматься, а затем ускоренно расслабляться.       - Билли, нет, - Том насильно отстранил меня. - Не хочу, чтобы это произошло в карете. Хорошо? - шоколад глаз любимого потемнел, став почти черным, но лицо стало совсем серьезным. Зато не злым.       - Хорошо, - я кивнул, прижимаясь к сильной груди Тома, утыкаясь носом в крепкую шею, вдыхая мужественный запах полными легкими, утопая в этих щемяще прекрасных ощущениях. Коснулся губами бледной кожи, оставляя влажный след, прикрывая глаза и расслабляясь в уютных объятиях.       Всю дорогу мы провели в одной позе, отчего всё мое тело затекло и ужасно болело, поэтому нам пришлось прогуляться немного перед поместьем. Но меня напрягла фраза, брошенная Томом Гансу: "Начинаем действовать". После нее кучер куда-то уехал на лошади.       Естественно, я целый день пытался выведать, что это означает, но Том каждый раз мог отвлечь мое любопытство. Начиная обнимать, целовать или просто предлагая интересное занятие.       Но самым нежным за сегодня (ну, помимо того поцелуя в карете) оказалось распускание моих волос. Любимый настолько осторожно освобождал мои пряди от этих белых стеблей, точно это были не волосы, а что-то очень хрупкое. Мне нравилось это, его трепетная забота.       Позже вечером, перед самым сном, я узнал, что цепочка, подаренная сегодня Томом была сделана из алюминия. Конечно, это потрясло меня, ведь само украшение было не только выполнено на ювелирном уровне, но и вес у нее был немаленький. Разве можно так сорить деньгами? Я обиделся на заявление Тома, но через пару минут сладких речей и коротких, но таких нежных, касаний губами, уже простил любимого, устраиваясь на холодной крепкой груди.