Три сгнивших лепестка или последний шанс на жизнь

flashback

      Теплый легкий ветерок хоть и был слаб, но мог поднять столб пыли высоко вверх, где виднелись кучки облаков. Ясное небо было буквально усыпано ими, как золотая корона короля драгоценными камнями. Но в воздухе витал влажный аромат, такой, какой бывает всякий раз перед дождем, что не укрылось ни от кого, ни от единой живой души.       Мужчина... Хотя нет. Этот человек был слишком угловат для зрелого представителя сильного пола. Скорее юноша. Может, даже и не человек. Он медленно перебирал ногами, направляясь в город, теряя последние силы. Длинные волосы цвета крепкого дуба, подвязанные некогда изумрудной, а теперь уже и темной лентой, были слишком лохматыми и грязными, отчего казались мертвыми. Белая рубашки теперь превратилась в серую из-за грязи, окружающую юношу и липла к рельефному телу, мокрому от пота.       - Господи, за что? - прохрипел он, останавливаясь перед большим постаментом с мраморными часами на въезде в город.       Ну, как город? Так уж большая деревенька, где проходили ярмарки и некоторые торговые пути, благодаря которым местные жители могли преобрести диковинные вещицы, коих у них не было.       Юноша обессиленно упал рядом с часами, облокачиваясь спиной о нагревшийся мрамор, закрывая глаза. Он думал, что умрет сейчас. Не важно от чего. Главное - умрет. Ведь не было желания жить, или хотя бы смысла для существования. Ровным счетом ничего. Да и что он сможет? Он не вампир, которого все боятся, и не человек, у которого расписана жизнь наперед. Он свободен, но эта свобода сейчас ощущается лишь грузом на угловатых плечах.       Маленькая прозрачная капля упала на кончик носа юноши, отчего тот недовольно поморщился, приоткрыв один глаз.       Казавшееся минутой ранее чистейшее небо заволоклось грузными тучами, которые поспешили вылить накопившуюся внутри влагу на землю. И уже через несколько секунд разыгрался ливень, стуча о крыши домов. К нему присоединились и гроза с молнией, которые приближались к юноше с каждым ударом всё ближе. Он надеялся, что эта самая молния убьет его, поэтому слегка улыбнулся уголками губ.       Но этому не суждено было произойти.       Перед юношей остановилась карета, принадлежавшая богатому вампиру. И не только кони голубых кровей говорили об этом, да и даже украшение сбруи в виде королевского символа, выплавленного из золота.       Скрипнула дверца, и из салона показалось само Его Величество. Король Густав безразлично оглядел изможденного юношу, тут же лукаво улыбнувшись и расправив над бывшим слугою Томаса Фон Кенинга свой зонт.       Юноша раскрыл глаза, ведь больше не ощущал холодных капель, позволяющих оставаться в сознании, и тут же оторопел.       - Вставай, Георг, чем же ты не понравился Томасу? - король попытался придать своему виду дружелюбия, но юноша всё равно трясся от страха перед столь высокопоставленным лицом. Тогда мужчине не оставалось ничего, кроме как поднять за шкирку несопротивляющегося парнишку и буквально засунуть в свою карету, вручая тому свою теплую шаль.       - В-ваше В-величество... - только в теплом салоне юноша ощутил насколько продрог, поэтому сейчас кутался в мягкую ткань, дрожа от холода.       - Не надо благодарностей, Георг. У меня есть к тебе предложение, - вишневые глаза злорадно заискрились, а оскал исказил королевское лицо. - Я разрешу остаться у себя, но взамен ты поможешь проучить своего бывшего господина. Он слишком строптив и посмел дерзить мне. Согласен?       Юноша несмело поднял глаза на короля, медленно кивая. В его жизни теперь появилось хоть что-то, походящее на смысл жизни. К тому же это условие, обговоренное не до конца, возбуждало азарт в отчаявшемся сердце.       - Но что я должен сделать? - весь страх исчез с измученного лица, уступая увлеченности новой игрой.       - Я слышал, что у него особые отношения с кормом. Ты должен поймать этого человека, а дальше делай, что хочешь. Но я не против отведать его крови, - король Густав откинулся на спинку сидения, потирая ладони в предвкушении.       - Хорошо, - произнес хищно юноша, улыбаясь безумным идеям, которые начали зарождаться в его голове.

end of flashback

      Я чувствовал, что мое тело больше не напряжено и находится в тепле. Расслабленность и безмятежность.       Неужели, я всё-таки умер? Это лучше, чем то, что было. Но если бы я смог быть с Томом, то я, наверное, забыл бы это как кошмар. Любимый бы сделал всё возможное для этого.       Слишком реальное и холодное касание моей щеки. А вдруг я не умер? Вдруг Георг просто сжалился? Чтобы проверить назревшие догадки, я резко разомкнул веки, тут же встречаясь с грустными глазами цвета темного шоколада напротив.       - Том, - совсем тихо. Где мой голос? Даже этот хрип дался мне слишком трудно, а пересохшие губы так и слипались.       Может, мы оба умерли? И это Рай, где я могу быть с любимым вечно.       Я ощутил, как по щеке скатывается такая горькая и горячая слеза, исчезая под ладонью моего вампира.       - Билли, - темные глаза заискрились, а осунувшееся от тоски лицо приобрело живые оттенки и счастливую улыбку. - Не говори. Твое горло повреждено, поэтому тебе будет больно это делать. Может, ты хочешь пить? - вторая рука легла на другую щеку, трепетно гладя кожу кончиками пальцев.       Я кивнул головой, чувствуя разыгравшееся сердце. Я живой! Мигом прижимаю Тома за плечи к себе. Слабость и боль мигом прошили тело, заставляя дрожать.       - Я тоже люблю тебя и очень переживал, боялся, но тебе пока нельзя делать резких движений, тело должно отдохнуть, - нежный шепот мурашками коснулся моего тела. А холодные ладони соскользнули ниже, невесомо гладя всё, что попадается им на пути: шею, плечи, грудь, живот - и остановились лишь на боках, сжав их. Том сел на мои бедра, выпрямляя спину, изучая меня, смотря сверху вниз.       Эта поза смутила меня, но я покрылся лишь легким румянцем, устремляя взгляд из-под опущенных ресниц на любимого, видя, что он лишь в одном нижнем белье и небрежно брошенной на плечи рубашке.       - Тебе нужно попить. Фрау Трюмпер дала мне рецепт чая, которым тебя надо поить потому что твердую пищу тебе нельзя давать сутки или двое, - серьезно проговорил Том, слезая с меня. - Я помогу тебе сесть, - любимый просунул под мою шею и спину руки, а я напряг свое тело в попытке принять сидячее положение, что далось с трудом, но получилось. И уже через минуту я облокачивался о мягкие подушки, чуть согнув ноги в коленях.       - Здесь мед, травы и ягоды, - Том поднес к моим губам чашку, тепло которой передавал даже воздух, и я приоткрыл рот, начиная медленно глотать своеобразный чай. В это время он любовно смотрел на меня, нежно поглаживая второй рукой по боку, будто пытался успокоить либо меня, либо себя.       Напиток оказался вкусным и горячим, он причинил ожидаемую боль лишь в первые секунды. Горло будто перестало ныть и царапать, но тело до сих пор казалось тяжелым.       Когда же я смог выпить всё содержимое чашки, Том вернул ее на прикроватную тумбочку, садясь передо мной, поджав одну ногу под себя, а другую свесив с кровати.       - Попробуй пошевелить пальцами на ногах и руках, - попросил любимый, разглядывая мое обнаженное тело. А мне захотелось скрыться от этого всепоглощающего стеснения.       Кивнув, я без труда выполнил веленное, за что получил легкий поцелуй от Тома в щеку, а затем и в кончик носа, но он не отодвинулся, обдавая мои губы ледяным дыханием, отчего приятный холодок пробежал по коже, отдаваясь приятными мурашками.       - Больше никуда и никогда не отпущу одного. Я чуть ли на тот свет не отправился из-за волнения. Еще и третий лепесток... И эти следы, - подушечки пальцев обвели след от веревки на моей шее совсем нежно, будто боясь причинить боль. - Я убью его! - рыкнул, сжимая ладони в кулаки. - Я бы тогда это сделал, но он успел сбежать, - Том сжал губы и прикрыл глаза, потемневшие от гнева, борясь с нарастающей злостью.       Всё-таки свирепый Том красив и одновременно страшен. Он по-мужски прекрасен, но, кажется, что еще чуть-чуть, и лишь жалкая раскаленная энергетика сможет тебя убить. Даже мой папа не так опасен в гневе, я думаю.       - Том, - совсем тихо выдыхаю, еле дотягиваясь рукой до его колена и накрывая своей ладонью, которая тут же начала трястись от какого-либо, хоть малейшего, движения.       Любимый открыл глаза. Теперь они были наполнены лишь душещипательной нежностью, а тело его расслабилось под моей рукой.       - Твоя мама пригласила нас в гости, когда ты поправишься, - вдруг произнес с умильной улыбкой, совсем медленно и не торопясь приподнял к губам мою ладонь, отчего я кратко прохрипел, ведь от нежного поцелуя моей точки наслаждения перехватило дыхание, и я ощутил легкий отголосок возбуждения, что казалось не испытывал настолько давно, поэтому и вздрогнул, но тут же успокоился, кратко улыбаясь любимому. - Я сделаю всё, чтобы ты быстрей пришел в норму, ведь ты - самое дорогое, что у меня есть, - Том придвинулся поближе, хватая мое лицо ладонями, чуть поднимая вверх, но так трепетно и невесомо.       От этих слов и жестов сердце в груди буквально бунтовало, разрывалось, а тело охватывал жар, хотя кожа любимого и была ледяной, что теперь чувствовалось яснее и четче.       - Моя личная Вселенная, - прошептал он, поддаваясь вперед и накрывая мои губы своими.       Эта ласка была невинной, но и этого было достаточно, чтобы осознать, что мне не хватало Тома. Жутко не хватало. Что только он нужен мне для счастья и спокойствия на душе.       В этот же день голос ко мне начал возвращаться, ведь Том почти беспрерывно поил меня этим чаем, зато это дало свои плоды, и я смог вечером шептать, чему не мог нарадоваться Том. Он то и дело подставлял свое ухо к моим губам, чтобы я что-нибудь сказал ему. Также я смог самостоятельно сесть, что радовало меня, но любимый носил меня на руках, чтобы я справил нужду, что неимоверно стыдило меня, хотя мы видели друг друга обнаженными и между нами не было секретов.       Через пару дней я уже мог крайне медленно передвигаться от кровати до ванной и обратно даже без помощи Тома. Но зато любимый сказал, что я буду принимать пищу только в обедне, поэтому он сам переносил меня на руках, постоянно находясь рядом. Как бы странно это ни звучало, но мне нравится это, ведь я сам желаю, чтобы Том ни на шаг не отходил от меня, постоянно заботился.       Вот и сейчас он что-то задумал, поэтому подхватил меня на руки, понесся куда-то вниз, но не пришло пока еще время ужина, а обед уже минул.       - Куда ты несешь меня? - чуть сильнее сжимаю пальцы на плечах Тома, прижимаясь всем телом к нему.       - Узнаешь, - кратко ответил, крепко держа меня на руках, иногда чмокая в висок.       Через минуту мы уже шагали по коридору первого этажа и, достигнув двери гостиной, вошли в комнату, где любимый оставил меня на диване в сидячем положении, но так, чтобы я смог вытянуть ноги. Сам он сел перед роялем, разминая длинные пальцы и открывая крышку. Музыкальный инструмент был уже готов.       - Я сыграю тебе, - Том нежно улыбнулся, невесомо пройдясь подушечками пальцев по всем клавишам.       (VK: The Piano Lady - «Романтический вальс»)       Он извлек из рояля первые намеки на мелодию, прикрыв глаза и глубоко вздохнув, готовясь полностью отдаться композиции. Я же внимал каждому его движению и перемене в лице. Где-то Том хмурился, облизывал губы, прикусывал их, поднимал брови или просто высовывал кончик языка. Исполнение было без изъяна, казалось, что ничто не способно прервать эту мерно льющуюся музыку.       Я не заметил, как начал покачиваться в такт игре на рояле, сжав ладонями края своей рубашки, проникаясь мелодией. Каждая частичка души полюбила ее, принимая.       - Билли, тебе нравится? - я не заметил, когда Том перестал играть, поворачиваясь ко мне всем корпусом в ожидании ответа.       Я до сих пор находился будто во сне и поднялся на ноги, медленно идя к любимому, но завидев незначительные перемены во мне, Том тут же подскочил на ноги, успевая меня поймать до того, как неожиданная судорога молнией прошила мое слабое тело, и посадил на свои бедра, а сам сел на диван.       Я знал, что для него это было трудно, ведь он посвящал свою игру только своей любимой, которая осталась в далеком прошлом. А этим поступком он показывал, что забыл ее, что теперь лишь я являюсь владельцем его влюбленного сердца.       - Нравится, - отстраненно прошептал я, утыкаясь лицом в холодную шею, вдыхая запах любимого, пока Том прижимал меня сильнее к своей груди, обнимая за плечи и бедра. - Спасибо, - я кивнул сам себе, кладя ладони на его бока и сжимая их своими слабыми пальцами.       - Это хорошо, - моих волос коснулись губы любимого. - Завтра мы поедем к твоей семье, но переносить я тебя не перестану. Мне иначе кажется, что твоя мама с ума скоро сойдет, - он улыбнулся, резко выдохнув, приподнимая мое лицо за подбородок, но не убирая вторую руку с моего бедра, а ведя ею выше, сжимая одну ягодицу, на что я шикнул, чуть подаваясь вперед.       - Том, я только твой. Эти дни с... Они ничего не значат, - мне захотелось сказать. В это время Том гладил большим пальцем мои губы и улыбался, светя искрящимися глазами.       - Знаю, Билли. Я хочу тебя, - я вмиг покраснел от смущающих слов, часто задышал и ссутулившись. Но уже через секунду осмелел, накрывая палец любимого своими губами и лаская его языком. - Я не могу, ты еще не до конца восстановился, - прошептал он, довольно мыча, но, несмотря на свои слова, опрокинул меня на диван, нависая сверху.       Весь вечер мы пролежали в гостиной, остервенело целуясь, пытаясь утолить голод в отношении друг друга. Мы целовались до боли в губах, затекших мышц и нехватки воздуха, полностью отдаваясь, всё никак не сумев насытиться. Гладили тела друг друга, жаждуя этих прикосновений, как умирающий от обезвоживания глотка воды. Нежно шепча ласковые слова и мурлыча любимые имена.