Три сгнивших лепестка или последний шанс на жизнь

      Мы добрались до назначенного места до заката, как и говорил Том. На небольшой поляне, скрывающейся за множеством мощных стволов деревьев, сквозь листву которых проглядывал королевский замок, окруженный самым густым и непроходимым лесом. Кони были хорошо спрятаны в этой чаще, чтобы никто не смог обнаружить наше присутствие.       На место уже прибыло множество вампиров и людей, собравшихся в разных сторонах и обсуждающих что-то свое, но на лицах всех присутствующих отражалась вдохновенная решительность.       С коня я слез без происшествий, но всё тело затекло и болело, отчего я постоянно шипел, когда делал новый шаг, крепче перехватывая предплечье Тома, за которое держался, чтобы не упасть на землю.       - Давай я помогу, - к нам подбежал Эдмунд, хватая меня под локоть с другой стороны. - А ты, Том, иди к другим. Скоро в замок...       - Знаю, - устало ответил любимый, кивнув головой и чмокнув меня в щеку.       Через минуту я уже сидел на каком-то пне, слушая непрекращающийся ни на миг голос Эдмунда, из-за чего болело теперь не только тело, но и голова, поэтому я тихо простонал, уронив ее на ладони. Юноша тут же замолк поближе подбираясь ко мне.       - Билл, всё в порядке? - на мое плечо легла тяжелая рука, отчего я встрепенулся и поднял глаза на Эдмунда.       - Нет, - отвечаю шепотом, качая головой и роняя ее на плечо юноши, прикрыв глаза.       - Билл, ты уверен, что не хочешь остаться? - успокаивающе гладит меня по спине, стараясь говорить как можно тише.       - Уверен. Там будет Том, - сдавленно хриплю, внутренне дрожа, наверное, даже душой. - Скажи, что мы будем делать? - прошу, сильно сжимая ногтями его предплечье, будто боялся упасть от внутреннего бессилия.       - Билл, - с другой стороны приземлился Ганс, спокойно улыбаясь, хотя улыбка-то и не очень дружелюбно выглядела на его устрашающем лице, но я уже не боялся этого мужчину. - Всё будет в порядке. Ты под моей защитой. Мы все будем наверху следить за действием, затем Том подаст сигнал, и мы нападем. Не переживай, мы вооружены не хуже королевской стражи, особенно Том. Ты просто еще не видел его в бою! - утробный голос благоприятно на меня действовал, возможно, даже усыпляюще. Я совсем забыл обо всем, просто слушая Ганса и представляя, как Том легко маневрирует между вампирами с мечом в руках, точно парит над землей! Как напрягаются его сильные руки, сжимая клинок.       - Он так хорошо сражается? - с восторгом в голосе интересуюсь, висня на предплечье Ганса.       - Безусловно, Билл! - отвечает мужчина, растрепав мои волосы. Его взгляд был такой теплый и нежный. Ощущение, будто Ганс смотрит на меня, как отец на своего ребенка.       - Билли, - послышалось после тактичного покашливания, и я сразу знал, кто стоит напротив. Так называл меня только любимый. Я думаю, если бы кто-то посмел ко мне так обратиться, то ему пришлось бы встретиться с замораживающим взглядом.       - Том! - тут же подскакиваю с места, останавливаясь перед ним и закусывая нижнюю губу. Дыхание кто-то украл.       - Это тебе, - моей ладони коснулся холод металла, который оказался неприметным, но изящным кинжалом с резной рукоятью. - Для защиты, - ледяная ладонь легла на мою щеку, а время остановилось, словно существовали только мы и этот миг. Глаза напротив сияли грустью, хотя и блестели. - Люблю тебя, - прошептал мне на ухо, захватив нежную кожу губами и потеревшись кончиком носа о мой висок.       - Я тоже люблю тебя, - надрывно отвечаю, пряча кинжал в поясе и положив ладони на крепкие плечи, потянулся к его губам, которые вскоре настигли мои, легко пленяя и лаская. Сильные руки крепко сжали меня в объятиях, а губы не могли насытиться, боясь отпустить. Поцелуй вышел совсем горьким, а всё внутри сжалось от противоречия. Одна половина вопила, что эта встреча станет последней. Другая уверяла, что нет.       - Надо идти, - тихо произнес Том, вновь становясь холодным и серьезным, в очередной раз пытаясь скрыть всё, что чувствует его душа.       Я не смог ничего ответить, отпуская. Не смог сделать и шагу, точно прикованный кандалами. На сердце появилась всепоглощающая пустота. С этого мига нет ни одного желания, кроме одного: увидеть Тома.       В голове всё звенело, и я ничего не понимал, просто следуя куда-то за Гансом и Эдмундом, хотя видел лишь любимые глаза цвета темного шоколада.       Мы забрались на верхние ветки деревьев и, устроившись поудобней, стали ждать. Я сжимал в руках холодный кинжал (хотя было ощущение, что это рука Тома) и неотрывно смотрел на окна зала для аудиенций в ожидании.       - Держи, Билл. Так сможешь лучше увидеть Тома, - Эдмунд протянул мне странный аппарат, на который я лишь покосился и не спешил брать в руки. - Это подзорная труба. Она увеличивает то, что далеко происходит. Просто приложи к глазу, - юноша легко улыбнулся, склоняя в бок голову.       - Хорошо. Спасибо, - я принял вещицу, пряча свое оружие подальше от чужих глаз.       Эта труба на самом деле работала, поэтому Том во время всей аудиенции был мне виден хорошо. На остальных же участников я просто не смотрел. Но когда любимый вдруг повернулся к окну, нежно улыбнувшись, как он улыбается только мне, я понял, что это знак. Не важно, какой они обговаривали, я точно знал. Я чувствовал это сердцем.       - Надо нападать! - резко выкрикнул я, отчего Эдмунд вздрогнул чуть ли не упав с ветки.       - Билл, ты уверен? - спросил Ганс, недоверчиво хмуря брови, а во мне откуда-то взялась сила и решительность, ранее и вовсе не посещающие меня.       - Да! Быстрей! - нетерпеливо отвечаю, начиная быстрее спускаться, боясь опоздать. Из-за чего и попал в беду.       Я ступал не смотря, поэтому нога не успела найти устойчивую опору и сухая ветка с треском сломилась, начиная падать, и я вместе с ней. Сердце замерло, а с моих губ даже не успел сорваться крик. Всё это произошло в одну секунду. Я просто не успел схватиться за что-то.       Том, прости.       Вот-вот я столкнусь с землей, как меня подхватили чьи-то руки, препятствуя трагедии.       - Не думал, что корм Тома такой глупый, - проворчал Альфред, ставя меня на ноги. - Мне бы потом Том голову открутил, поэтому не благодари, - отмахнулся вампир, уже скрываясь между деревьев.       - Билл! Ты как?! - ко мне подбежали взволнованные Ганс с Эдмундом. Их красные физиономии маячили перед моим лицом.       - Нормально, - кратко улыбаюсь, кивнув головой и сжимая ткань возле сердца.       - Слава Богу! Ох, Альфред... - вздох Эдмунда, и его бесконечные речи.       Оно заработало. Само. Теперь догоняя упущенные удары с тройной силой, отчего я начал задыхаться и кашлять, но не долго, к счастью.       Шуршание листвы и травы, тихие переговоры распространились по лесу, заглушаемый пением птиц, которое как будто оберегало нас, давая возможность оставаться неуслышанными.       Мы с Гансом следовали почти в самом конце, ведь вампиры были сильнее и быстрее людей, именно поэтому они и прочищали нам путь к нашей цели. Далее следовали сильные корма, а в самом конце, кто послабее, охраняемые сильными вампирами. И лишь у меня был личный страж.       Когда самый хвост прибыл к воротам замка, путь был уже открыт. Изумрудная трава была окрашены в алый, а множество тел раскиданы вокруг. Но одно выделялось среди прочих своей неброскостью. Это был наш. Однозначно.       Вдруг из-за моей спины выбежала хрупкая девушка, падая на колени пред бездыханным телом и, разразившись горькими слезами, упала на его грудь, что-то крича и цепляясь пальцами за ткань, насквозь промокшую от крови. Ее рука начала медленно покрываться гнилью, чего девушка даже не заметила, продолжая трястись над телом вампира.       - Идем! - Ганс схватил меня за предплечье, насильно уводя в замок.       И правильно сделал, ведь меня уже всего начало трясти от ужаса, а на месте этой пары я начал представлять себя с Томом.       Лестница и коридоры также были завалены телами и освождены. С каждым шагом, приближавшим нас к залу для аудиенций, мне становилось тяжелее на сердце, а ноги превращались в вату, не желая идти дальше.       - Сильно не выделяемся! - приказал Ганс оставшимся, когда мы стояли в тени недалеко от нашей цели. - Вперед!       Воодушевленные, мы решительно кинулись в зал, а я так и застыл на самом пороге от ужаса. Кровь, стоны, клинки. Бой был слишком быстр, а моя голова воспринимала слишком медленно, поэтому я не заметил, как меня чуть ли не проткнули мечом, благо Ганс оказался рядом и тут же откинул стража в сторону, недолго борясь с ним и убивая.       Я не мог найти Тома. Но моя рука, не покрывшаяся гнилью, внушала надежду, поэтому я продолжал лавировать между сражающимися, пытаясь оставаться незаметным. Но резкое движение сбоку привлекло меня, и всё в миг стало таким неважным, а ненависть заполнила меня всего, побуждая действовать.       Это Георг. Он быстро ретировался к выходу. Подлый трус! Я покажу сейчас ему!       Тут же направляюсь за ним, ничего не видя кроме своей цели. Но, к счастью, никто не попытался задеть меня, поэтому вскоре я оказался в темном коридоре наедине с Георгом, который резко остановился.       - Ну здравствуй, Билл, - он рывком развернулся, начиная медленно подходить ко мне, при этом лукаво улыбаясь.       - Не подходи ко мне! - пячусь назад, но, как только я взглянул в его лицо, ненависть вновь возросла, даруя решительность и силу, поэтому остановился уже я, напрягаясь всем телом и готовясь к драке.       - Ой, а где твоя собачка Том? Постоянно бегает за тобой и жопу вылизывает, - он усмехнулся становясь ровно на шаг от меня, выпрямляя спину и сцепляя руки за спиной.       Злость лишь усиливалась с каждым его словом, превращаясь в неконтролируемый гнев.       - Ах да! Он же там сражается и скоро подохнет! Собаке собачья смерть! - Георг начал зло смеяться, а для меня это стало потерей последней крупицы здравого ума, ведь чувства взяли верх.       Я резво кинулся на него, роняя на землю и обхватывая шею ладонями, давя со всей силы.       - Сдохни, тварь! - кричу, плюя слюной и стискивая после зубы до скрежета.       - Какой же ты слабый! - насмешливо произнес он, тут же переворачивая нас и садясь на мои бедра, ударяя кулаком по моей щеке, отчего в этом месте сконцентрировалась острая боль, и я взвыл, пиная Георга ногами, пытаясь освободиться. - Ты всего лишь корм! Ты ничтожество, Билл! - второй раз он ударил по другой щеке, отчего все лицо начало пылать, но я с силой закусил губу, чтобы не показать слабости, зато по щеке скатилась одинокая слеза, казавшаяся холодной по сравнению с поврежденной кожей. - Ты никому не нужен! - Георг хотел было повторить свой ход, но я резко перевернулся на живот, выгибаясь и ударяя его затылком по лицу. Да, мне было жутко больно, но я готов терпеть, чтобы отомстить.       Встаю на ноги и вижу, как Георг закрыл лицо ладонями и скулит, лежа на белом мраморном полу, на который начали стекать густые струйки крови.       Том. Ради него. Точно! Кинжал! Время защищаться пришло. Спасибо, любимый.       Резко достаю оружие и кидаюсь к Георгу. Руки дрожат, но ненависть лишь подталкивает к действиям.       Ради нас. Ради Тома. Ради Хэди. Ради мамы. Ради папы. Я должен!       Вдыхаю и выдыхаю, с воплем вгоняя лезвие в горло Георга, который только вскрикнул, как из-под кожи мощной струей хлынула кровь.       - Хочу тебе рассказать свой любимый стих:

«Уж лучше грешным быть, чем грешным слыть. Напраслина страшнее обличенья. И гибнет радость, коль ее судить Должно не наше, а чужое мненье. Как может взгляд чужих порочных глаз Щадить во мне игру горячей крови? Пусть грешен я, но не грешнее вас, Мои шпионы, мастера злословья. Я - это я, а вы грехи мои По своему равняете примеру. Но, может быть, я прям, а у судьи Неправого в руках кривая мера, И видит он в любом из ближних ложь, Поскольку ближний на него похож!»

(П.А. У. Шекспир «Сонет 121»)       Однажды услышав это произведение, я не забуду его до конца своих дней. Буду помнить Георга покуда помню стихотворение, буду помнить его предсмертное лицо, каждый миг, что я провел с ним как жертва или друг.       Сегодня я убил друга... Хоть и бывшего.       Медленно поднимаюсь на ноги, которых даже не чувствую. Слишком сильны еще ощущения. Ничего не слышу, будто стал глухим. Может, так и есть, ведь это справедливо: я забрал жизнь Георга, а взамен стал глухим.       Ко мне бежит Ганс, что-то говоря, но я не понимаю, просто идя вперед, в самое сердце нашего восстания.       Том. Я должен увидеть его.       Плетусь и резко замираю, весь сжимаясь и рвано вдыхая, ласково улыбнувшись.       Любимый. Он и так прекрасен, а в бою еще краше. Так ловко и резко двигается, не оставляя противнику и шанса на победу. Раз, и нет больше стражника. Вдруг Том поднял на меня взгляд, сначала ужаснувшись, а потом нежно улыбнувшись, и я побежал к нему. Чувства завладели мною.       Но я не успел... Я... Я... Мне оставалось пару шагов... Не понимаю... Из ниоткуда взявшийся стражник резко проткнул грудь Тома мечом, отчего любимый резко вздохнул и начал оседать, смотря на меня до последней секунды, захлебываясь собственной кровью.       Будто меня тоже проткнули.       - Том, - хриплю, ничего не чувствуя и вновь начиная бежать к нему, как тот стражник попытался наброситься на меня, но Ганс не дал, занимая вампира боем.       Зачем? Я и так почти умер.       Падаю на колени перед любимым, роняя на еле вздымающуюся грудь голову и начиная реветь, гладя изорванную одежду руками.       Том, прошу. Живи, прошу. Том. Том. Том. Я не смогу без тебя. Прошу. Пожалуйста.       Давлюсь слезами, икая, как вдруг кто-то начал оттаскивать меня от любимого.       - Нет! - отчаянно вырываюсь, ослабевая в чужих теплых руках.       Его нет. Больше нет. Я не смогу коснуться его. Том.       Опускаю глаза, смотря на свои ладони. Кровь. Кровь Тома. Последнее, что осталось у меня. Том.       - Спи, Билли, - чарующий голос, у которого нет тона или цвета, которому хочется подчиняться, что я и делаю, медленно закрывая глаза.       Неужели, это месть, Георг? Или это кошмар, и я проснусь завтра с Томом в кровати. Я даже готов на то, чтобы его предложение оказалось тоже сном, но приятным.       Или чтобы всё это оказалось долгим приятным сном, и завтра я проснусь, чтобы готовиться к первой встречи с любимым.