Три сгнивших лепестка или последний шанс на жизнь

      Том!       Именно он снился мне. Это было похоже на сладкую пытку. Больно и волнующе приятно одновременно. Я видел каждый миг, проведенный с ним: первая встреча, первое прикосновение, первое признание, первый поцелуй, его улыбки и это дурацкое обращение. Как же хочу вновь услышать этот шепот!       Сто́ит только проснуться...       Открываю веки и первое, что вижу - потолок моей комнаты. Это ничего не значит.       Молю Бога, вслепую ища любимого руками на пустой кровати. Его нет. Остается кабинет и спальня Тома, хотя он никогда не... Вдруг не хотел будить меня, а дела ведь не ждут! Точно!       Резко сажусь, тут же хватаясь за голову, которая начала жутко болеть. Особенно ныли щеки. Они к прочему еще и опухли. Ах да, Георг. Странно, я чувствую себя виноватым, я не должен был этого делать, но он тоже не имел право измываться надо мной. Не хочу вспоминать!       Поднимаюсь на ноги с горем пополам, надевая длинный халат, аккуратно сложенный на прикроватной тумбе рядом со стаканом воды, которую я тут же выпил за раз, ощущая, как горло раздирало от сухости.       Теперь надо найти Тома и немного поныть, что его рядом не было утром.       Первым делом проверю кабинет. Считаю, что всё-таки любимый находится там и работает. Но не успел я зайти в комнату, как дверь открылась, и я столкнулся носом с грудью кого-то очень высокого и крепкого.       - Доброе утро, Билл! Или уже день, - я сделал шаг назад, сразу же увидев улыбающегося Ганса. Но вот глаза его были какие-то печальные.       - Доброе утро, - прочистив горло, отвечаю и нервно перебираю завязки халата. - Ты не знаешь, где Том? Просто его не было со мной... - опускаю глаза, стиснув губы и сжав мягкую ткань в кулаках.       - Прости, - он напрягся, его выдал голос. - Я не знаю, - отодвигает меня в сторону, закрывая дверь на ключ и качая головой. - Честно, - пожимает плечами, добавляя. - Я пойду, - уходит к лестнице, пряча ключ от кабинета в кармане.       Слишком странное поведение. Да что происходит? Ощущение, что я забыл что-то, но не могу вспомнить что именно.       Вдруг из спальни Тома вышла мама с каким-то пустым тазом в руках, озадаченно смотря под ноги, поэтому и наткнулась на меня, тут же отпрыгивая назад и поднимая грустные испуганные глаза на меня.       - О, Билл, доброе утро! Не хочешь есть? - она вмиг расцвела, желая обнять меня, но я резко отпрянул, непонимающе хмуря брови.       - Мам, что происходит? Почему ты вышла из спальни Тома? - недовольно спрашиваю, упирая руки в бока.       - Сынок... Только не кричи. Успокойся, - она вновь попыталась обнять меня, но я не дался, изумленно косясь.       - Что случилось?! - громко повторяю, начиная учащенно дышать.       - Ты разве не помнишь, что было вчера? - удивленно интересуется, перехватывая поудобней таз в руках. - Том ведь...       Не помню, вот именно, что не помню... Том вчера.... Вчера... Черт! Бой, Том, страж, кровь. Нет! Это неправда!       Оседаю на пол, неморгающе смотря вперед. Не веря. Боясь поверить. Он не мог. Не мог умереть. Я же не умер. Я не сгнил. Значит, Том жив. Они все специально не хотят, чтобы я виделся с любимым!       - Билл! - теплая рука легла на мое плечо, но я не обратил на это никакого внимания, пытаясь воспринять это событие. - Том жив, ты слышишь?! - мама кричит, но мне кажется, что она говорит слишком тихо.       - Жив? - поворачиваю голову, но происходящие точно не воспринимается моими глазами. - Тогда можно я?...       - Билл, пока нет. Прости. Завтра сможешь, но не сегодня. Знаешь, ты можешь помочь ему... - беспрерывно говорила она, а я не успевал воспринимать, вылавливая отдельные слова.       - Помочь? Как? - падаю окончательно на пол, ударяясь головой о стену, вытягивая ноги и прикрывая глаза.       Есть крохотная надежда, наверное. Но ведь любимого ранили в самое сердце. Никто не сможет жить после такого. Том - вампир, то есть это значит...       - Ты можешь собрать нужных трав вместе со мной, сынок, - мама говорила спокойно и как-то тепло, но это совсем не согревало меня. Лишь один вампир способен это сделать.       - Хорошо, - тяжело вздыхаю, открыв глаза и смотря на маму, которая улыбнулась, склонив голову вбок.       - Кстати, папа тоже здесь. Не хочешь с ним поговорить? Но Хэди у Адамиаса, я не хотела волновать ее, хорошо? - она растрепала мои волосы, помогая подняться.       - Давай просто до заката собирать траву для Тома, - тихо произношу, направляясь к себе на дрожащих ногах.       Я не чувствую сердце. Может, оно осталось с Томом?       Мама согласилась на мои условия, поэтому, когда я переодеося, мы тут же спустились вниз, где встретили Эдмунда, который источал счастье и напросился с нами, по пути рассказывая разные истории, не позволяя вставить нам и своего слова.       Наверное, тогда я стал ощущать себя более живым, что остался не совсем один, что у меня есть друзья и мама, которым я нужен.       Оказалось, что Эдмунд совершенно ничего не знает о растениях, что было лишь на руку мне. Мама собирала нужные травы в стороне, а мы веселились и смеялись, бегая друг за другом. Помимо этого юноша спрашивал для чего нужен то или иное растение.       - Билл, а это от чего? - поворачиваю голову к своему другу и с прищуром изучаю цветок.       - Брось! Оно ядовитое! - взволнованно восклицаю, ударив Эдмунда по руке, тем самым избавляясь от ромашки.       - Что?! Правда?! Я теперь умру! - кричит, схватившись за волосы, а я не сдержал смех, падая на траву и хватаясь за живот.       - Идиот! Это ромашка! Она успокаивающая! - продолжаю хохотать даже тогда, когда живот больно колит.       - Ну, Билл, перестань! - надувает губы, скрещивая руки на груди и нависая надо мной.       - Прости! - задыхаясь, произношу.       - Мальчики, идемте в особняк! - к нам подходит мама. - Билл, не лежи на земле - простудишься! - ругается, грозя указательным пальцем.       - Хорошо, мам! - произношу, растягивая гласные, и поднимаюсь на ноги, оттряхивая свою одежду. - Представляешь, Эдмунд не знал, что такое ромашка! - усмехаюсь, идя посередине и вслушиваясь в пение птиц.       Здесь, в лесу, красиво и прохладно, но стоит нам выйти из этого укрытия, как солнечные лучи атакуют нас, желая расстопить своим жаром, но даже его я не чувствовал. Меня не знобило. Мне было холодно в душе.       - Мальчики, сегодня в нашей деревне будет празднование, посвященное освобождению, не хотите придти? - предложила мама, улыбаясь и поправляя платок на корзинке с растениями, которые она успела собрать.       - Я с удовольствием, фрау Каулитц! - воскликнул Эдмунд, приобнимая меня за плечи. - А ты что думаешь?       - Я не хочу. Я посижу у себя, - качаю головой, отстраняя юношу и опуская голову.       Всё-таки день и часть вечера я провел в мнимой радости, ведь самое главное счастье для меня - Том. А его нет.       - Вот хоть мы и победили, так сказать, но многие знатные люди теперь хотят напасть на Тома. Во главе с Фон Кенингом старшим, вы представляете? - в сердцах воскликнул Эдмунд, взмахивая руками, и тут же осекся, когда я посмотрел на него испуганными глазами. К его счастью, мама пришла на помощь к юноше.       - Каждое наше празднование самое веселое! - она обошла меня, становясь рядом с Эдмундом и начиная свой бесконечно длинный рассказ о вечеринке и нашей маленькой деревне, иногда отвечая на бесчисленные глупые вопросы юноши.       Нам грозит новая опасность? Что? Что мне делать? Я-то жить не знаю как без Тома, а тут это теперь в добавок навалилось, будто мне было мало трагичных происшествий. Надеюсь, им хватит смелости не нападать на нас ночью.       А мое настроение вновь упало ниже некуда, и даже красочный закат не смог поднять его хоть на чуть-чуть. Мне казалось, что небо было бы в сотни раз прекрасней, если бы Том держал меня за руку.       Поэтому и на ужине я только распределил еду на кучки в своей тарелке, выпив лишь глоток чая, который ненавижу. Я сделал это только потому, что он был похож по цвету на глаза Тома.       - Спасибо за ужин, - поднимаюсь, ловя непонимающие взгляды и быстро выхожу из обедни, идя прямиком в свою комнату.       Наконец я один. Надеюсь, мама или Эдмунд не захотят зайти, чтобы утешить меня, ведь это не поможет, лишь сделает больней, напомнит, что Тома пока нет рядом.       Открываю шкаф, чтобы переодеться во что-то более легкое, и тут же, распахнув дверцу, чувствую его запах. Том. А ведь у меня есть его вещи, а у него - мои.       Спустя недолгое время поисков я вынул темно-синюю рубашку, источающую самый мой любимый запах. Кстати, эта та, в которой я впервые увидел его.       Через минуту уже лежал на кровати, обняв приятную холодную ткань руками и ногами, уткнувшись в нее носом, чтобы вдыхать запах Тома.       Я всё думал о нас, представлял нашу свадьбу, нашу дальнейшую совместную жизнь. Обязательно хочу еще раз покататься на коне. Это весело, хоть и больно. Хочу вновь услышать игру Тома.       - Билл, можно? - дверь отворилась со стуком, впуская маму, которая еще до моего согласия села рядом, поглаживая по плечу.       - Ты уже вошла, - невесело усмехаюсь, продолжая вдыхать аромат любимого, только сильнее сжимая рубашку в своем захвате. Как жаль, что она не может обнять меня в ответ!       - Билл, не переживай, - нежно шепчет, не убирая своей руки. А ведь я даже не могу представить, что это Том. Тело никогда не забудет его холодных, но вместе с тем самых горячих прикосновений. - Он очнется. Просто не скоро. Вы оба уже два дня лежали. Тому нужно время, чтобы восстановиться, поэтому завтра я тебя пущу к нему. Тебе пока нельзя его видеть, иначе случится эмоциональная потрясение, а ты слаб. Выспись хорошенечко...       То есть, я еще и проспал два дня! Почему я узнаю об этом самым последним? Наверное, с пробуждением Тома будет то же самое.       - Мам, он сделал мне предложение. Мы поженимся. Он обещал сразу после восстания, но... - мой голос дрогнул, поэтому я не смог договорить, погружаясь в воспоминания буквально вчерашнего дня, где мы были одни, не считая Рапэ.       - Всё у вас будет, дорогой, - она приобняла меня, наваливаясь сверху и делясь своей любовью. - И свадьба, и семейные ссоры, и долго, и счастливо, - успокаивающе перечисляла, успевая гладить мои руку, сжимающую рубашку любимого.       Я кратко улыбнулся, чувствуя, как защипало в глазах и носу, а вскоре по щеке стекла слеза, спеша по шее, чтобы исчезнуть в ткани моей кофты.       - Ладно, дорогой, мы пойдем на празднование, а с тобой останется Ганс. Он сказал, что будет в гостиной. Хорошо? - мама привстала встряхнув легонько мои плечи.       - Хорошо. Удачи повеселиться. Прошу, не думай обо мне, я ведь уже взрослый и сам позабочусь о себе, - как можно увереннее говорю, внутренне боясь заплакать навзрыд, при этом громко вздыхая.       - Сладких снов, мой взрослый ребенок, - чмокает меня в щеку и исчезает из комнаты, бесшумно закрыв дверь.       Как мама ушла, так и желание плакать пропало, на мою радость. Поэтому я просто вновь уткнулся в темную ткань, прикрыв глаза, замечая, что запах совсем скоро выветрится. Последняя его частичка, что осталась со мной, кроме воспоминаний.       Но почему я не могу пойти к своему почти мужу? Мне всё равно на то, что мама сказала про меня. Я так хочу увидеть его, чтобы поверить, чтобы чувствовать его присутствие, чтобы знать.       А ведь я могу сделать это сейчас, пока никого нет. Мама и не узнает, что я был у Тома. Я только одним глазком!       Уже через пять минут я стоял у двери, делая глубокий выдох и надавливая на ручку. Повезло, что на наших спальнях нет замков, иначе бы мама точно использовала его.       Проникнув в комнату и закрыв дверь, я замер и боялся подходить ближе. Том лежал на кровати, укутанный лишь по пояс, ведь его грудь и живот были обмотаны бинтами, которые, к счастью, были чистые. Лицо было умиротворенным и спокойным. Как же я хочу, чтобы ему снилось только хорошее.       Да, я посмотрел, но я никуда не уйду! Я не могу бросить его! Оставить одного. Мы нуждаемся друг в друге, я чувствую это.       Медленно осторожно подхожу к постели и залезаю на нее, положив ногу на бедра любимого, одну ладонь на грудь, мерно вдымающуюся, а на другую оперся, лицо же приблизил к его.       -Том, - шепчу ему на ухо, прикусив мочку. - Том, - повторяю, потершись кончиком носа о его висок. - Том, - чуть громче вместе с касанием губ его щеки. - Любимый, я здесь, - укладываюсь на груди Тома, положив ладонь на место, где должно быть сердце. - Мое стучит для тебя, Том, поэтому ты должен очнуться. Иначе получается, что ему незачем работать, Том, - глажу его, держась, чтобы не заплакать, из последних сил. - Том, прошу, очнись, - громко говорю дрожащим голосом, вновь нависая над его лицом. - Я живу для тебя, Том, - кратко касаюсь его губ, замирая всем своим существом, ощущая родной холод истерзанной кожи. Еще раз уверенно, не обращая внимания на слезы, начинающие беспрерывно стекать по щекам. - Том, - трясусь и ложусь на любимого, выгибаясь в спине. - Том, - вновь касаюсь, захватывая в плен верхнюю губу, проводя языком по ней. - Том, - еле слышно выдавливаю из себя, просто укладываясь сверху, понимая, что слишком наивен.       - Би-бил-ли, - еле уловимый хрип.       - Том! - вскакиваю, нависая над лицом любимого, который раскрыл глаза, фокусируя их на мне, пытаясь поднять руки. - Что ты хочешь? - раскрываю рот, переставая дышать.       - К-кровь, - еще тише, но я слышал, подставляя запястье к его губам, которое вскоре пронзили два острых клыка, отчего я простонал, второй рукой впиваясь в его волосы.       Нет места возбуждению, лишь счастье. Непорочное и невинное       Не знаю, сколько мы так лежали, но когда Том насытился, я ослаб, ложась на бок близко к нему.       - Билли, ты спас меня, - обнимает меня, а в глазах появилась бодрость, в движениях - ловкость, в голосе - живость.       - Том, мне так плохо без тебя, - прикрываю глаза, ощущая многочисленные поцелуи на своем лице. Видимо, я потерял слишком много крови.       - Понимаю, моя звездочка. Завтра же начну организовывать свадебную церемонию. Кого ты хочешь видеть на ней? - крепко прижимает меня к себе, утыкаясь носом в мои волосы.       - Если одни - идеально, - перебираюсь на Тома, раскидывая руки и ноги в стороны. - Но Хэди убьет меня за это, - улыбаюсь, утыкаясь в его шею и начиная засыпать.       - Завтра поговорим, а сейчас спи, моя звездочка, - нежно, почти невесомо гладит меня по спине, ласково шепча, а в груди уютным пламенем горит умиротворение и любовь. - Спокойной ночи, Билли.       Как же я счастлив, что вампиры отличаются от человека развитостью многих качеств, что им нужна лишь кровь для полного здравия. Теперь мой любимый всегда будет рядом. Больше не отпущу и не позволю принимать участие в сомнительных действах.