Первая проба

— Славная была слежка, — похлопав по плечу нага, прошипел один из охотников, — жаль только, что его копытца застряли в болоте, и он не смог дальше бежать от нас. Алин словно не слышал ни единого слова своего сослуживца. Он упрямо пытался увидеть мёртвое тело кентавра. Лицо загнанного зверя исказило от страха, а в глазах застыл ужас, который холодил душу, заставляя ощущать себя таким же смертным, как и любое другое существо в этом мире. Тело, которое вытащили из болота на влажную, от недавнего дождя, землю, пахло кровью, испражнениями, но от него всё ещё исходило тепло, от чего Алин точно мог знать, где он находится. Кентавр долго пытался убежать и скрыться от ползучих тварей, которые не давали ни секунды на раздумья или составление малейшего плана для побега. Его застали врасплох, когда он пробирался по болотам, средь тяжёлых деревьев, что сломились и обрушились во время очередного проливного дождя, который смывает всё со своего пути, окружая, и без того болотистую местность, огромными озёрами. Только кентавр не учёл одного: куда ему бежать и как выбираться отсюда. На этом молодой разведчик и попался. Бежать было некуда, а наги, что шли с охоты начали новую, более интересную забаву, загоняя его глубже и глубже в сердце болот. Молодой кентавр отчаянно старался обходить большие болотистые реки, зная, что увязнет в грязи и утонет, так и не добравшись до своих пустынных земель. Один из главных разведчиков, что подоспел почти к завершению всего зрелища, подполз ближе к Алину и зашипел: — Алин, он увяз в болоте, больше с ним смысла играть нет, — Марунд, так звали старого разведчика, взглянул на охотника, что «рассматривал» сквозь листву жертву. Лицо старшего было всё в морщинах, а большое количество шрамов и рубцов, украшали его давно не молодое тело. Но не смотря на все отличия старца от молодого охотника, тот ещё был, в принципе, хорош собой: статные широкие плечи, мускулистое тело и сильные руки, что с лёгкостью могли бы тащить за собой взрослую большую добычу. Глаза разведчика были узкими и из-под повисшего века мерцал янтарного цвета глаз с острым тонким зрачком, второй же был скрыт за глазной повязкой. Да и того там уже давно не было, а лишь небрежно сшитый между собой клочок кожи. Волосы болотного цвета струились по скулам и спускались ниже бёдер, несколько прядей были туго связаны лоскутом ткани на затылке. Змей был на голову выше Алина, из-за чего казался более статным и большим по сравнению с охотником. Хотя сказать, с первого взгляда, что Алин был охотником нельзя, так его тело истончало изящество и грациозность: острые плечи, крепкая, но не широкая шея, ни единого намёка на жир по всему периметру его тела, отчего он скорее походил на божество или на худой конец змея-искусителя, коим он и являлся по натуре в какой-то степени, раз за разом искушая королеву своей безупречностью и ледяным пронзительным взглядом, от которого у большинства жертв волосы ставали дыбом. Но правительницу это только больше подкупало, из-за чего он был её любимчиком среди мужчин и зачастую оставался в королевских покоях, дабы скрасить скучный женский вечер. Пепельные волосы змея, струились по плечам и покрывали спину, доставая чуть ниже поясницы и плавно очерчивали его острые скулы и слегка впалые щёки. Миндалевидные глаза блестели красными огоньками и были обрамлены рядом густых длинных ресниц, от чего взгляд змея казался постоянно наблюдающим за чем-то. Только всё заключалось в том, что Алин не видел, от слова совсем. Он был слеп, но наделён отличным слухом и нюхом. Уши и нос были его глазами, так что можно сказать, что он ими и чувствовал, и слышал, и видел, не оставляя врагам ни единого шанса на победу. Светлая, фактически фарфоровая кожа была покрыта небольшими рубцами от сражений и татуировкой кроваво-бардового цвета, что проходила от края ключиц, вдоль груди по обоим её сторонам, по торсу и плавно переходила в тёмно-красный хвост с виднеющимися на нём тёмными коричневыми узорами, который переливался перламутром при свете, плавно следуя за Алином и ни разу не подводя его. Кончик хвоста был с тёмными зазубринами, что обозначало лишь одно: плавники были обрубаны ещё при рождении змея. Хвосты были только у низших уровней населения, которые занимались в основном изготовлением брони, оружия, приготовлением еды и присмотром за мелкими змейками. В основном все они ползали и не могли удержаться вертикально. Имея сильные и тренированные руки, они цеплялись хваткими пальцами за корни, ветки и выступы, тащив свой хвост за собой. Одежду Алин предпочитал не носить вовсе, разве что небольшой латный пояс, что скрывал половой мешочек змея. Так же, на поясе, висели некоторые снадобья, яды для стрел и клинок, если вдруг жертва решит пойти в близкий бой. Наг обернулся на звук и еле видно кивнул, затем слегка помедлив, добавил: — Я сам его убью, прикажи его никому не трогать. Его тон и неуважительное отношение ненавидели во всём клане, кроме самого Марунда старого змея-разведчика, воспитанником которого он являлся. -Алин, я всё понимаю, но ты слишком добр к своей добыче, — то ли прошипел, то ли прохрипел Марунд. -Я знаю, что делаю, — выплюнул охотник и сжал кинжал на поясе, — Не переживай, Марунд. Разведчик только кивнул ему в след, хотя Алин был уже за густой листвой. Хвост змея следовал верным спутником и переливался при свете луны. Охотник слышал неоднократно мольбы о помощи, но лишь до тех пор, пока кентавр не увидел фигуру, приближающуюся к нему. Подобравшись на позволительное расстояние между ними, змей остановился перед кентавром. -Мне убить тебя или ты сам? — прошипел сладко змей, чуть склонившись и коснувшись пальцами болота, чтобы понять на сколько то вязкое. Змей находился справа от «узника», чуть растянув свои губы в ухмылке, словно насмехался над кентавром. -Что, даже последнего желания не скажешь? — театрально раздосадовано произнёс Алин. -Змей, моё единственное желание, — начал кентавр еле слышно, следя за охотником, — это чтобы ты отправился в могилу со мной! Из болота резко высунулась рука с кинжалом. Не смотря на свою уверенность, Алин не думал, что тот, на последних минутах своей никчёмной жизни, устроит ему западню, из-за чего никого и не подумал взять с собой. Смерть — лучший выход из того положения, что у него есть. Прибыв на свет уже совершенно слепым — змей попал в руки Марунда, который на протяжении долгих лет учил его видеть не своими глазами, а ушами и носом. Но Алин осёкся. «Неужели мой конец придёт на столько быстро?», — змей продолжал ухмыляться в лицо зверю, — «как забавно…умереть от рук своей же жертвы». Рука кентавра замахнулась, но змей услышал звук натягивающейся тетивы, от чего его ухмылка стала больше походить на бешенный оскал. -Попрощайся со своей жизнью, кентавр, — прошипел Алин. Свист приближающейся стрелы пронзил уши змея, а затем сердце кентавра. Взревев, зверь из последних сил, воткнул кинжал в хвост нага. Тело обмякло в болоте, издав последний хрип: -Ты будешь гореть в котле, змей. -Обязательно, мой друг…обязательно. Алин выдернул вместе с хвостом клинок, который «пригвоздил» его к земле и приподнял его на уровень глаз. -Я ведь давал ему последнее желание, — раздосадовано прошипел наг и с лёгкостью вытащил клинок. Капли крови брызнули ему на лицо, стекая маленькими струйками. Змей отшвырнул кинжал в болото и поднял глаза туда, где еле виднелась верхушка Элендара, что плавно покачивалась вслед за ветром. До ушей доносился звук приближающихся к нему соратников. -Вытащите тело кентавра и разделайте тушу по кускам, — прошипел тот не оборачиваясь.