просто Leila.

Его руки держат мои предплечья. Прикосновения обжигают даже сквозь одежду. Мне кажется, что там останутся отпечатки его ладоней. Как тогда на запястье. На чистом запястье. Следов не было. Видимых, по крайней мере. Напряжение течет по венам. В сознании жужжит образ того ужасного дня. Смех Вика отдается эхом в моей голове. Бьется, как загнанная в клетку птица, но не выходит за пределы черепной коробки. Потому что передо мной стоит не он. Прикосновения блондина мягкие, неосознанно осторожные. Ужас пережитого закипает в крови. Я знаю, что мои глаза сейчас выдают меня с головой. Вдох, выдох. Я не могу заставить себя глотнуть воздуха. Его ладони перемещаются. Он уверенно обхватывает мое лицо. Не грубо. Не властно. Очаровательно бережно. Отточенные движения на десятках других. Он словно ювелир, касающийся одного из своих самых дорогих камней. Я не могу пошевелиться. Не могу поднять взгляд. То, что произойдет в следующее мгновение неотвратимо. Неотвратимо и страшно. Каждое касание вспыхивает воспоминанием в моей голове. На его губах вкус виски. На моих тоже. Пьянящий аромат парфюма окунает меня в его особенную атмосферу, в его мир. Я неосознанно размыкаю губы. Хочу воспротивиться. Высказать, что я думаю. Но ужас парализует. Я снова вижу Вика. Грубые жесты. Жестокие поцелуи. Только его личное, садистское удовольствие. Только то, что ему диктовало свихнувшееся сознание. Мое же сознание шепчет, что губы сейчас не те. Они не принуждают, они просят. И им хочется поддаться. Я не успеваю понять, в какой момент сдаюсь этой сладкой муке. Тихий стон. Это звук пугает меня, я вздрагиваю, распахивая глаза. Закусываю нижнюю губу, разочарованно прикрывая глаза. Сон. Это лишь сон. Снова. Вторую ночь подряд я вижу этот дурацкий поцелуй. Шумно выдыхаю чувствуя как напряженное тело бессильно обмякает на кровати. Пальцы правой руки ещё ощущают влагу. Отнимаю ладонь. Злюсь на саму себя. На свое тело. На свою реакцию организма. Сжимаю меж пальцев простыни и перекатываюсь на кровати, утыкаясь в подушку лицом. Почему я не оттолкнула его сразу? Ещё до того как ему взбрело в голову меня поцеловать? И видел ли Макс? Что он подумал? Посчитал меня шлюшкой? Или он видел и пощёчину? Или он вообще не вышел вслед за мной, его подружка была явно интереснее меня? Слишком много вопросов. Я не могу ответить ни на один из них. Даже на те, что касаются конкретно меня. К тому же оба брата, видимо из чувства такта, решили не донимать меня звонками. А моя гордая натура не позволяла мне позвонить после случившегося первой. Хотя и позвонить я хотела бы только Максу. В любом случае, я просто не знаю как мне теперь себя вести. Признаться Арине в том, что произошло я тоже не могла. Она уже предупреждала меня, что нахождение между двух блондинов к хорошему не приведет. Особенно учитывая, что один из них пытался завести со мной отношения, а перед другим я танцевала в стрипклубе. Пробить бы сейчас лицо фейспалмом. Как вообще можно было оказаться такой идиоткой? Как будто бы Ниязова мне было недостаточно. Бабники после самовлюбленных нариков не лучший вариант, Саш. — Ты ещё не одета? Стоит мне спуститься на кухню, как сестренка возмущенно взвизгивает. Морщусь. Вот только её мне не хватало. Если до этого мы успешно не контактировали, или хотя бы сводили общение к минимуму, то за последние два дня мы побили все рекорды по взаимным беседам. Все потому, что пока я была в Питере она якобы заболела и села на больничный. Я слова-то такого блин уже не помню! Но теперь она всё время проводит в моем доме. И я хотела бы её избегать, но сегодня утро понедельника. Я все выходные провела дома. — А должна? Артемий смеется, отставляя пустую чашку в раковину и направляясь на выход, попутно успевая меня приобнять и напомнить, что моя порция кофе на плите в турке. Я успеваю только уточнить куда это он направился с утра пораньше, но его размытое «по делам» мало что поясняет. А надолго оставаться наедине с этой мадамой я не хочу. — Должна! Миша сегодня занят с папой, и ты меня к ним отвезешь! Притопывает ножкой и зыркает на меня повелительным взглядом. Фыркаю, наливая себе бодрящий напиток. Неторопливо усаживаюсь за стол. Пожалуй сделаю себе тосты с авокадо. Или может позвать Арину и позавтракать с ней в какой-нибудь кофейне. Сложный выбор. — Лично я никуда не тороплюсь, — пожимаю плечами, делая глоток, наконец удостаивая девушку ответом. — Что значит никуда не торопишься? Вера, это не смешно! На пару секунд прикрываю глаза. Так меня называет только мама и больше никто. Папиному последу это тоже не позволяется. Пытаюсь подавить в себе раздражение. Я умудрила позавчера обмолвится ей, что ей нельзя так ко мне обращаться. Кажется, она делает это назло. — Я и не смеялась, — цокаю я. — Как только я посчитаю нужным мы поедем, не переживай, у меня тоже есть дела. Агата задыхается в эмоциях, не находя ответа и кипя как чайник. Видимо малышка привыкла, что все её желания тут же исполняются. Но пока что она на моей территории и я не её домработница, чтобы делать всё что ни пожелает Агги. — И вообще, если так торопишься, почему не поехала с Артемием? Или не вызывала такси? Недоумеваю. Столько вариантов, а она донимает меня. — Потому что папа сказал, что он хочет тебя видеть, нам по пути. Шипит девчонка, поясняя, и с громким стуком ставит свою чашку на стол.

***

Отец хочет меня видеть. Вот так номер. Я уже провожала его в аэропорт, понянькалась с его дочуркой и даже сходила на внеочередное собрание акционеров. Что ещё он хочет меня попросить сделать? Пройтись по магазинам с его женушкой и помочь ей выбрать менее безвкусный наряд на осенний бал, чем тот, что был в прошлом году? Фыркаю, включая левый поворотник. Агата сидит рядом и залипает в свой телефон. Кажется, она очень расстроена, что ей так долго пришлось меня дожидаться. Я ведь, по её мнению, по первому зову должна бежать, чтобы исполнить её прихоти. Её вообще до глубины души поражает, что в моем доме нет прислуги. Есть только Сергей Петрович, но его пост за пределами дома, да и прислугой его не назовешь. Для меня он уже скорее часть семьи. С остальным я вполне справляюсь сама. Да и если очень уж нужно можно вызвать клининговую компанию и заказать еду. Так что штат поваров и уборщиц мне не требуется. — Твой телефон разрывается весь день, — возмущается девушка. Мой сотовый, находящийся на вибрации, действительно раздается вот уже третьим звонком за полчаса. Это Макс. Он предусмотрительно дал мне два дня после Питера, наверное на то, чтобы переварить произошедшее. Но мне нечего было переваривать. Я не пустила его настолько глубоко, чтобы эта ситуация меня ранила. Хотя показала достаточно много, потому-то меня всё равно задело то, что он сделал. Хотя и весь эффект от предательства был смазан этим недопоцелуем Ти. Зачем он вообще это сделал? — Тебе мешает? — безразлично интересуюсь я. — Было бы проще если бы ты наконец ответила, или поставила на обеззвученный, чтоб он не рычал как чертов трактор! Её раздражает. Понятно. Но меня раздражает она. Так что я не собираюсь трогать мобильный. Ещё десять минут проходит в молчании. А потом девчонка, подхватывая телефон, принимает вызов. Не спрашивая разрешения, пользуясь тем, что я не могу его отнять, нам загорается зеленый и мне приходится трогаться. Звонит должно быть Макс. По крайней мере предыдущие четыре звонка были от него. Агата явно преувеличивала, говоря что телефон разрывается весь день. — Телефон Веры Алаевой, слушаю Вас, — всё, что могу это только недовольно поджать губы. Замечаю как на её лице быстро мелькают недоумение, удивление, восторг и зависть. Это не Макс? — Кто там? Но девчонка недовольно прицыкивает на меня и отмахивается. — Нет, но я её сестренка. Агата, помнишь? Это не Макс. Ставлю сотку на то, что это его младший братец. Ещё лучше. С Максом мне так или иначе нужно поговорить. Обсудить тот факт, что наш максимум это приятели, и разойтись как в море корабли, быть может время от времени переписываясь. Но чёрт возьми, это Ти! Не знаю, что ощущаю в этот момент. Скорее растерянность и непонимание. Зачем я ему понадобилась? — Агата, заканчивай! — шикаю я. Не хотела бы я сама отвечать на его звонок, и не хочу чтобы с ним разговаривала Агата. Особенно не хочу, чтобы с ним разговаривала Агата! Никак не объясняю себе этот порыв. Просто не хочу и всё. Без всяких там потому что. — Если бы она хотела поговорить с тобой, она бы сама ответила, не находишь? И вообще она ждала звонка от другого брата! Раздражение в её голосе бьет все рекорды. Даже я в эти дни не бесила её так сильно. Кажется парень хотел поговорить именно со мной и Агата его не устроила. Я его понимаю. Не в смысле, что я лучше, а в том, что сестренка может быть противной. Девчонка недоуменно отнимает телефон от уха, наблюдая сброшенный вызов. Что ж ладно, это плюс в копилочку fest'a. Просто потому, что в отношении Агаты я с ним солидарна. Выходя из машины, она так громко хлопает дверью, что мне хочется ударить её с такой же силой. Я может и не ношусь со своей тачкой, называя её «ласточкой». Но это черт подери моя машинка! А она херанула этой дверью как будто у нас папочка не мебелью занимается, а производством авто. Сжимаю кулаки, бессильно их разжимая. И сама выхожу на свет божий, клацая по сигналке. — Агата Вячеславовна! О, Миша. Молодой мужчина, кивает мне. Сама строгость и сдержанность. Агги недовольна, что-то говорит ему и я вспоминаю, что у меня ещё один её чемодан в багажнике. Водитель его любезно забирает. Водитель говорит, что папочка будет ждать внутри, потому я и направляюсь к ресторану. Да оделась я точно не соответствующе. Сюда бы платье или юбку хотя бы, да каблуки, а не джинсы и кроссы. Но войти не успеваю, отец сам выходит. И что всё это значит? Он рассеяно на меня смотрит, словно только сейчас вспомнил о моём существовании. — А, Александрина! — она сама. — Прости у меня дела… Но я хотел кое-что с тобой обсудить. Не присядешь? Он кивает на свой range rover. Я в ответ киваю на свой мэрс. — Я на машине вообще-то, — если он забыл, то я его дочурку сюда привезла. Он беззаботно пожимает плечами, мол ну как знаешь. Поводит рукой, предлагая хотя бы отойти от здания. Мы делаем несколько шагов в сторону его бибики. — Так, вот я о чём, — словно мы просто минуту назад закончили болтать. — Сегодня вечером собрание акционеров, ты мне нужна там. Я отправлю за тобой своего водителя, будь готова к семи. Я вздергиваю брови. Он что всё решил за меня? Я просто должна явиться? А он у нас кто? Мать его, король? Во мне поднимается волна негатива, готовая выплеснуться наружу. — Я уже поговорил с твоим братом, — продолжает он вещать, словно рассказывает мне о прогнозах синоптиков на эти выходные. — Он полетит на несколько дней в наш филиал в Новосибирске. Там есть некоторые сложности… Всем нашел занятие. Браво. Я бы может и возмутилась и позвонила брату с вопросом. Но я знаю, что ему надо чем-то себя занять, сменить обстановку. Не каждый день у тебя умирает любовь всей жизни. Но мне нужно чем-то себя занимать, я и так достаточно занята. Учеба, работа, личная жизнь. — А о моих планах ты не подумал спросить? — недоумеваю я. — Ты моя дочь, — придавливает он. — И ты владеешь частью акций, — о да, не подрасчитал он тогда, когда наделял нас с братом акциями, что разведется, и это станет не очень удобно. — Твоё присутствие не обсуждается. И я не спрашивал хочешь ты или не хочешь и были ли у тебя планы, Александрина, — в смысле? — То, что я поставил тебя перед фактом в вежливой форме, ещё не значит, что ты может начинать капризничать и показывать свой дурной характер. Ясно? Внутри громко звенит истерика. Отлично. Он не считает меня за человека. Я его собственность. Да ещё и с дурным характером, чудесно. Что же он блять не воспитал-то во мне послушание, а? Как вовремя он вообще вспомнил, что я его дочь. Молодец, папочка, так держать. Удобно, когда есть дети, о существовании которых ты вспоминаешь только когда от них что-то нужно. — Уж кому-кому, но не тебе называть меня своей дочерью, — говорю тихо, потому что разводить скандал неуместно, выходит почти шипение. — То, что нас связывает кровное родство вообще какое-то идиотское стечение обстоятельств. Если бы у меня был выбор, я бы никогда не выбрала тебя! Он сжимает зубы. Наверное это худшее, что может услышать родитель. Я сказала лишнего. Ярость заполняет его. Мы с минуту сверлим друг друга взглядами. Но он заслужил. Быть может ему хоть на секундочку стало больно от моих слов. Ни я, ни Тёма не были виноваты в том, что родители развелись, так почему страдать-то должны были мы? — Постарайся не опоздать, — наконец сдержано заканчивает он. После чего садится в машину и скрывается за тонированными стеклами. А мне хочется лечь на асфальт, свернуться клубочком и сдохнуть прямо здесь. Потому что на самом деле я всю свою сознательную жизнь нуждалась в отце, в его поддержке и любви. Родителей не выбирают. И их любят просто так. Это чёртов замкнутый круг.

***

Макс решил отказаться от дальнейших концертов. У нас и раньше бывали разногласия. У него бывали неотложные дела. Но ещё ни разу за всё время концертов он не отказывался от участия. Очередной мой проеб. Ко всему прочему, об этом я узнал только от Агады. Он сам мне ничего не сказал. Играет со мной в молчанку с самого Питера, как будто бы нам по пять лет. Ну взрослые же блять люди, неужели не поговорить. — Ты сам-то много вопросов решаешь, по взрослому разговария? — насмехается внутренний голос. Морщусь. Самоанализ уже доебал. Не хочу об этом думать. Решил кинуть меня — пожалуйста. Не бежать же мне за ним и не умолять передумать. Да ещё и малая. Вернее тот факт, что на мой звонок ответила её вроде как сестренка. Или кем она ей приходится. Я помню как она висела на мне в аэропорту. Я сам не был уверен в том, что хочу сказать ей. Едва ли Саша захочет обсудить наш поцелуй. Или ситуацию с Максом. Всё это ужасно раздражает. Я редко оказываюсь в положение из которого не вижу конкретного выхода. Всё складывается не так как я хочу. Я ведь специально съездил в тот клуб, нашел того админа и выспросил у него номер малой. А вместо неё нарвался на разговор с приставучей дамой. Она ещё и заявила, что хозяйка телефона была бы рада поговорить с Максом, но никак не со мной. Но кроме этих двоих есть ещё и Алиса. Вслед за Максом выбежала Иззи. Она видела наш поцелуй и не удивлюсь, что она видела и пощечину, но Алисе рассказала только о первом. Ещё и имени не назвала. Какая забота. Кажется эту малышку просто обижает тот факт, что я не сказал ей о наличии у брата потенциальной девушки. Решила видимо отомстить. Лиса устроила скандал. Громкий такой. Для этого она даже вернулась раньше положенного. Знал бы что это так сработает испробовал бы раньше. Как итог картинно побитая посуда, выебанные нервы, хлопнувшая дверь в спальню. Она не ушла. А я предполагал обратное. Недовольно морщусь, осушая стакан виски. Очередная шлюшка ластиться по правую руку от меня. Она же и наливает мне ещё. Мило улыбается и оставляет ненавязчивые прикосновения и поцелуи. Принять предложение Димаса было хорошей идеей. У меня есть законный повод напиться. Я же черт подери в клубе. Это-то я и воплощаю в реальность. Допиваю в одного бутылку виски, прерываясь на покурить и перекинуться парой маловажных фраз. — Может тебе уже пора домой? Димас беспокоиться. Конечно. Половина второй бутылки прикончена. Но мне не пора. — Нет, всё… и-ик… окей! — язык слегка заплетается. Чуть-чуть. Я посмеиваюсь. Он такой забавный. — А по-моему нет, пойдем хоть свежим воздухом подышим, — у него речь выходит более связной. — Я сам, — фыркаю я. Друг в поражении поднимает руки. Знает ведь, что со мной лучше не спорить. Но вестибулярный аппарат в ахуе прячется когда я поднимаюсь с диванчика. Землю знатно так качает. Не клуб, а ебучая палуба. Дойти до выхода не так-то и просто. Ночной воздух ничерта не освежает. От слова совсем. Я закуриваю, с третьего раза поджигая косяк. Рядом возникает какая-то дама. Мир слегка размазан по краям и я не улавливаю в какой момент времени она вдруг материализовалась рядом со мной. Но она смущенно улыбается. Просит закурить. Её устраивают и обычные сигареты. Она благодарит меня. Называет свое имя. Я его не запоминаю. Даже не слышу. Потому что в ушах звенит слегка. А потом мы вдруг уже целуемся. Жарко и пьяно. Пока я не чувствую как стальная хватка оттаскивает меня от лейлы. Неожиданный удар под дых вырубает дыхание. Мозг напоминает, что он вообще ни за что не отвечает и нахуй ему не сдалась эта жизнь. А следующий удар наполняет рот кровью. Сука.