просто Leila.

Просто вылетаю за эту чертову дверь, хлопая ей так, что она должна была бы к херам собачьим слететь с петель. Вместе с моей крышей, блять. Это вынос ебанного мозга. И я до невозможности не понимаю всей это канители, я варюсь в этом ебучем непонимании. А она… а она то блять помогает решить мои траблы, то мать вашу сваливает к моему брату, когда я приехал к ней. Рывком завожу тачку, херачу до долбанному клаксону, чтобы ворота наконец открылись. Кажется, пугаю стаю птиц в ближайшем парке. Завтра утром вылет. Ситуация с Максом всё еще не понятная. То он едет, то не едет. Он даже блять с ней не встречался какого хера было так реагировать на весь этот пиздец? Мне сейчас совершенно не до всей это канители с проблемной дамой, свое бы дерьмо разгрести. Луплю по обивке руля, пока стою на светофоре. Бесит. Бесит. Бесит, блять! — Да? — раздраженно бросаю в трубку, принимая вызов. — Кирюш? — блять, Алиса, только тебя не хватало. Её сладко-недоуменный голос. Она не любит меня недовольного, раздраженного, злого. Она боится такого меня. Она не знает, как себя вести, если я, блять, не в настроении. Не трогать меня ко всем чертям, когда я настолько не в настроении — вот, что надо делать. — … приедешь? — я пропускаю большую часть её трепа. Приеду? Приеду ли я к ней? К Алисе? Хах. Когда только что меня в очередной раз отшила девочка-сарказм? Когда я давно уже должен был всё порвать с Лисой? Когда нахер завтра вылет и Агада просто пропишет мне пиздюлей в аэропорту? — Скоро буду. Идиот.

***

Дверь хлопает. Я осушаю остатки вина в бокале. Наливаю ещё один и думаю только о том, что я просто больная дура. Просто больная дура. Совершенно больная. Я вздрагиваю, когда слышу, как рычит мотор его тачки. Идиотка. Чертова идиотка. Секунды текут, рев двигателя смолкает. Я прикрываю глаза, ощущая как разочарование играет в догонялки с возбуждением в моих венах. Сердце медленно замедляется, приходит в норму. Я прислушиваюсь к себе, пытаясь что-то понять. Понять что-то важное в данный момент. Но понимаю лишь то, что запуталась. Дергаюсь, когда слышу позади шаги, оборачиваюсь, так что мы почти сталкиваемся. Он перехватывает меня за предплечья. — К черту, малая, слышишь? К черту! Я размыкаю губы, точно рыбка выброшенная на берег, оставшаяся без возможности дышать. Дурацкое сравнение. Его ладони легко обхватывают мое лицо, я хватаюсь за его запястья. Не знаю для чего. Оттолкнуть? Притянуть? — Ч-что? Не понимаю. Совершенно ничего не понимаю. — К черту всё… — повторяет он и целует. Целует. Сердце замирает, кажется, набираясь энергии, чтобы забиться с удвоенной силой. Он целует меня. Целует просяще. Целует жадно. Целует как в идиотских женский романах, когда ноги подгибаются и кажется, что ещё немного и сердце просто не вывезет такого ритма. Тихий стон. Я вздрагиваю от звука своего же стона. Боже-е. Мы оба замираем, когда совсем рядом раздается трель мобильного. Надоедающая, нежеланная, такая ненужная в данный момент. Тяну руку, чтобы выключить, выбросить, послать нахер мешающий гаджет. Пальцы проскальзывают по поверхности, не находя сотового. Я невольно отстраняюсь от блондина, нащупываю телефон, который услужливо тыкает меня носом в идиотизм ситуации. Я в своей спальне, за окнами промозглое осеннее утро: никакого вина, никакого Незборецкого, никаких поцелуев. Только мой больной сон и телефон, разрывающийся от трели звонка. Не будильник. Я долго соображаю. Пялюсь в потолок с целую минуту, только потом в смартфон, осознавая, что мне кто-то упорно пытается дозвониться. Стас. Я тут же принимаю сидячее положение. Стас? Мозг лихорадочно соображает зачем он звонит. Это один из охранников. Тех, что были при мне после случившегося у Вика. Это они с Тёмой меня оттуда забирали. Пальцы мелко дрожат, когда я принимаю вызов, то ли не отошла ото сна, то ли так боюсь услышать нечто, не обещающее ничего хорошего. — Алло? — мой голос звучит так хрипло, сглатываю, прочищаю горло. — Да, слушаю… — Саша, утра, — приветствуют меня с того конца провода. — Простите, кажется, мы не вовремя. Разбудили? — Всё… всё в порядке, Стас, — отмахиваюсь я от извинений. — Что-то случилось? Морщусь, всеми фибрами души желая, чтобы он просто сказал, что это какой-нибудь рабочий момент, а они не могут дозвониться до Тёмы. Пожалуйста! — Мы не смогли дозвониться до Вашего брата, — я облегченно выдыхаю. — По его просьбе мы отслеживали передвижения Ниязова… — я комкаю между пальцев одеяло, пытаясь совладать с охватившим меня страхом. — Прошлой ночью он прилетел в Шереметьево. Артемий просил предупредить, если Виктор решит вернутся в Москву. По нашим данным он поехал в дом отца, но дальше его передвижения мы не отслеживали. Просто будьте осторожны, мы ещё позвоним Вашему брату… — Да-да, Стас, спасибо, — я смотрю на двери спальни, и чувствую как меня охватывает леденящий ужас. — И… если он вдруг… м-м… уедет обратно, пожалуйста, сообщите. — Конечно, не беспокойтесь, — отвечает мне уверенный голос. Я скомкано прощаюсь и сбрасываю вызов. Вик в городе. Он, мать его, в городе. Закрываю ладонями лицо и пытаюсь осознать, что мне теперь с этим знанием делать.

***

Прошла неделя. Неделя, которую я прожила в ожидании того, что прошлое вновь меня настигнет. Мне казалось, что ещё чуть-чуть и весь тот пережитый ужас снова ударит меня по голове. Везде ездила на своей тачке, никуда не выбиралась пешком, старалась всегда быть хоть в чьей-то компании. В итоге кажется прописалась в студии с нашей скуби-ду командой. Им нужно было репать как можно больше, а мне нужно было как можно меньше думать. Макс улетел на концерты на следующий день после своего братца. И если уж быть откровенной — оно и к лучшему. Мне нужно было передохнуть, а ещё мне нужно было время. Я попросту не осознавала как себя вести. Хотелось быть улиткой и спрятаться в раковину, чтобы никто не трогал. Да и на фоне вернувшегося бывшего все нынешние проблемы казались сущей мелочью. Не считая, наверное той, которая касалась маменьки. Она по прежнему оставалась в Голландии. Заключила контракт, который хотела и осталась там, как она выразилась, «чуть-чуть пожить». Но теперь хотя бы стала звонить, уже хоть что-то. Я понимаю, что ей время от времени тоже нужно немного личного пространства. Хотя, по моему скромному мнению, управлять бизнесом в России, находясь в Нидерландах, не особо удобно. Ей, кстати, так же показалось, поэтому я еду с утра пораньше в главный магазин, чтобы проверить документацию и проконтролировать, что всё действительно в порядке. — Саша?! — малышка-Ди искренне удивляется моему появлению. — Екатерина Алексеевна сказала… Я… Я думала, приедет Артемий. У всех дам в моем окружении какой-то особый фетиш на моего брата, да? Кроме Арины. Ахах. У той и без моего братца достаточно проблем в жизни. — Доброе утро, — пропускаю её слова мимо ушей. — Документы готовы? Перечисляю ей отчеты и папки, в которые хочу заглянуть, практически все они уже лежат стопкой на рабочем столе моей маменьки. — Чай? Кофе? — потанцуем блин. Кажется, мой требовательно-отстраненный тон навел её на мысль, что ей нужно побыть моей секретаршей. — Расслабься, Ди, я просто проверю документацию и всё, — отмахиваюсь от её предложений. Она хочет что-то ещё спросить или сказать. Но я упорно уставляюсь в бумаги, в надежде, что Шевченко поймет, что я не хочу разговаривать. И, на моё счастье, та действительно покидает кабинет. Заканчиваю со всем только через два часа, цокаю, сегодня ещё чертово собрание акционеров папочкиного бизнеса. — Саш, — оборачиваюсь к Диане уже на выходе. — А, прости, да, с доками всё в норме, там есть пара загвоздок, я отметила на стикерах, там ничего сложного бухгалтер должен быстро исправить. Киваю я, вводя администратора в курс дела. — Хорошо, да, — она растеряно кивает, не вяжется у меня её поведение с её обыденно нагловатой натурой. — Что-то ещё? — хмурюсь я, отыскивая по карманам пальто ключи от машины. — Вообще-то да, — смелеет девушка. — Завтра намечается вечеринка на Gaz'е, — шикарно, а я-то тут при чем? — Ты же вроде как затесалась в их компанию. И… мне бы помочь с проходкой. Можешь это устроить? Ну вот, узнаю малишку-Ди. А то её сегодняшняя растерянная скромность меня начинала уже пугать. И что значит затесалась в их компанию? — Кажется, это ты затесалась в компанию небезызвестного блондинчика, так вот и напиши ему с просьбой о проходке. Думаю, ты и без меня знаешь, что ему предложить, чтобы убедить его согласиться. Фыркаю я. Не вполне понимаю, почему так реагирую, просто… Просто бесит меня эта ситуация. Я же знаю, что они спали. И та ситуация в клубе, когда мы едва не устроили небольшую пьяную потасовку. Сейчас она меня скорее смешит, но всё же. В карманах ключи не обнаруживаются, поэтому обращаю внимание на сумку, висящую на сгибе локтя. Может я туда их пихнула? — Завидуешь? — ощетинивается она, я невольно приподнимаю голову, не сразу понимая, что она решает продолжить разговор. — Просто не хотела его напрягать, — просто он, блять, тебе не ответит, голову на отсечение даю. — Но раз уж ты не в состоянии помочь… — на мгновение замолкает, а я наконец отыскиваю сигналку от машины и возвращаю всё внимание на приятельницу. — Что раздвинуть ноги перед его братом оказалось недостаточным? Или наоборот? Не удалось добраться до Ти, решила воспользоваться старшеньким? Что. Блять. За. Бред. Она. Несет. — Что мне ждать теперь увольнения? Правда глаза колет, да? Неужели наша святая Сашенька, не такая уж и святая? Я не понимаю, она что всё утро копила яд, потому и ходила такая рассеяно тихая? — Займись лучше работой, окей? — наконец отвечаю я. — И судя по твоей тираде, это ты раздвинула ноги, и этого, увы, оказалось недостаточно. Она захлебывается в своем яде, пытаясь сформулировать очередное оскорбление. — Будешь выклянчивать приглос, передавай от меня привет твоему блондинчику, которого так не хочется напрягать, — смеюсь я и выхожу на улицу. Уровень развлечения: Диана. Я даже на момент забыла о чертовом вернувшемся Вике. Чуть поеживаюсь, озираясь по сторонам и поскорее забираюсь в тачку. Нужно заехать переодеться, а потом в офис папеньки. Небольшая встряска после недели тишины приправленной тревогой мне явно пошла на пользу.

***

— Это сегодня? — хмурюсь, негодующе-наиграно надувая губы. Тёма смеется. — Да, Алекс, — он стоит у зеркала в своей комнате и подбирает галстук. — До этого светского раута едва ли месяц, он и так припозднился с приглашениями. Близкий круг папочки всегда получает свои приглосы лично, на обеде в каком-нибудь фешенебельном ресторане. И как бы было не прискорбно, я в этому близкому кругу тоже отношусь и должна присутствовать. — Я помню, — цокаю я. — Просто надеялась… М-м, первый был лучше, — тыкаю пальцем на галстук, и Артемий кивает. — Просто надеялась, что это не сегодня. Я и так не люблю эти все эти ужины-обеды-встречи-вечера. А тут ещё и целая компания папочкиных друзей. Я просто знаю, что один из его близких друзей папаша Вика. — Он туда не заявится, если ты об этом переживаешь, — словно отвечает на мои мысли, я пожимаю плечами, делаю пару шагов и поправляю узел его галстука. — А если ты переживаешь о папочке, то… Часом меньше, часом больше. Он неопределенно взмахивает руками и усмехается. — Лучше расскажи, кто будет твоим «плюс один», — ехидничает он. — Лучше, я всё же, пожалуй, переоденусь в брюки, — морщу нос и собираюсь выйти из комнаты брата. — Ты прекрасно выглядишь, львенок, — он останавливает меня, перехватывая за руку, и втягивая в объятия. — Всё будет хорошо. Я обнимаю его в ответ, пряча лицо у него в груди. Мы часто ссорились в детстве, одна из нянь как-то сказала, что мы как кошка с собакой. Но… Да, мы могли днем поругаться и подраться раз десять за день… а ночью, когда я просыпалась в темноте, пугаясь каждой тени, я бежала в его комнату, и Тёмка включал свет, обнимал и убеждал, что никаких монстров под кроватью нет. Он же всегда знал обо всех моих неудачах, промахах, вытирал мои слезы и держал мои волосы, когда в пятнадцать лет на день рождения Арины я впервые напилась. Со временем я перестала бояться монстров под кроватью, плакать при ком-то, и больше не напивалась до того, чтобы нужно было держать мои волосы. Но он остался всё тем же заботливым старшим братом, за счастье которого я готова бороться даже больше, чем за собственное.        Артемий смеётся с моего удивленного лица, когда он останавливается не у офиса отца, а у какого-то ресторана. Судя по тому, что видно с улицы средний класс, зарабатывающий семнадцать тысяч, может здесь только заглянуть в огромные окно. Надо полагать, что за цену одного обеда здесь, кто-то может жить пару недель. Ресторан дорогой, очень дорогой и смутно знакомый. Не особо соображаю почему. Я вроде не была здесь. — Мини-собрание он решил провести тут, чтобы потом сразу совместить это с обедом, — поясняет брат, пока я не выдала что-нибудь весьма остроумное, по моему мнению, конечно же. Здесь два этажа, и мы сразу поднимаемся на второй. Я так понимаю специально для деловых встреч он и устроен. Умно. Полагаю, такая интеграция офиса в ресторан хозяину окупается. Я же думаю только о том, чтобы папенька не поднял тему моего маленького бунта в виде попытки сменить фамилию. Странно, что он вообще до сих пор мне ничего не высказал сам. Собрание действительно можно было охарактеризовать как «мини». Мы быстро решаем пару рабочих вопросов. Вернее отец решает, а я ставлю несколько автографов на документах. Под конец этого недо-брифинга блин думаю о том, как бы папочка отреагировал, если бы я решила продать свою долю. Ух, это определенно было бы весело. — Ну что, дети мои, — поеживаюсь, и делаю шаг в сторону, аккурат в тот момент, когда он вклинивается между мной и братом, надеясь нас обнять за плечи. — Александрина, всё в порядке? Он недоуменно глядит на меня. А я помню синяк на предплечье от его ладони. Едва не морщусь, просто обнимаю себя одной рукой. — Как будто бы тебя это когда-то волновало, — фыркаю, укоризненный взгляд отца тут же прошивает меня с ног до головы. — Я в полном порядке, если тебе вдруг это стало важным. Он на секунду сводит брови к переносице, а затем как ни в чем не бывало возвращается к начатому диалогу о том, что ждет нас внизу. Я пропускаю родителя вперед. Тёма чуть притормаживает, но я не отвечаю на его вопросительный взгляд и шагаю на лестницу, ему ничего не остается как последовать за мной. Сразу за лестницей есть отдельный зал. Ну кто бы сомневался, что он не сядет в общий. — А вот и мы, — я прямо вижу его улыбку до ушей, хотя и иду позади, Тёма на мгновение прихватывает мою ладонь в знак поддержки. — Надеюсь, вы не слишком долго нас ждали?.. Нелли, милая! Он тут же раскрывает объятия для своей супруги, рядом сияет довольным лицом Агата. Я повожу плечами, чувствуя тебя лишней. Но это ощущение меркнет, когда я поднимаю взгляд на остальных присутствующих. Вик. Я неосознанно дергаюсь, практически делая шаг назад, но брат осторожно придерживает меня за талию, невесомо подталкивая вперед. Мой побег сейчас будет выглядеть странно. Никто из присутствующих кроме нас троих не знает о случившимся. Лучше бы и я не знала. — О, Алиса! — мой папенька, как истинный джентльмен, целует руку даме, я удерживаю себя от смеха. — Как твой отец? Меня смешит не жест отца, нет. Просто рядом с Эрдели-Хвостовой стоит Незборецкий-младший собственной персоной. От нервного смеха меня удерживает разве что только стоящий чуть в стороне Вик. Рада встрече, блять. — Папа извиняется, но там кажется горит, как он выразился, какой-то контракт с новым поставщиком, — она мило улыбается и явно чувствует себя в своей тарелке. В отличии от меня. Папа что-то говорил о том, что это и так ресторан Хвостова и он безмерно благодарен, бла-бла-бла. Господи, почему вообще мир настолько тесен? И вот почему обстановка показалась мне смутно знакомой. Он принадлежит Сергею Хвостову. Надо было догадаться. Последние годы отец проводит свои эти осенние балы в одном из помещений друга. — Ой, чего это я, — он наконец оборачивает в нашу сторону. — Артемий и Александрина, мои старшие! С гордостью произносит он. Фыркаю, приседая в шутливом поклоне. Знаю, что и папа, и Тёма хотят съездить мне по башке. Тёма хоть и понимает меня, но он не любитель выносить сор из избы и показывать всем изнанку нашей дружной семейки. — Рады встрече, — братец чуть кивает, на его уверенном, красивом лице проявляется тень вежливой улыбки. — Но думаю, вы и так тут все знакомы, — папочка продолжает играть радушного хозяина. — Хотя, погодите, надо полагать это твой жених, да, Алиса? Пристрелите. Пожалуйста. Я невольно бросаю взгляд на Ти. Кажется, он думает примерно о том же. Какого черта он вообще здесь делает? Понятно Эрдели его пассия, но чтобы он по доброй воле потащился на сраный обед в кругу этих… Фух, так, Саш, сбавь-ка обороты. Я неловко переминаюсь с ноги на ногу под пристальным взглядом Вика. Надо было надевать брюки или паранджу. Или вообще сюда не приходить. Ему сюда не приходить. За каким чертом он вообще сюда приперся, мать вашу? Оставался бы там где был все эти полтора года. Но его отец — друг моего папаши и пересечения были бы неизбежны, но черт его раздери! А-ар. — О, сам Виктор Ниязов, собственной персоной! Давненько я тебя, парень, не видел, — отец наконец доходит до… до гостя, пожимая ему руку. Театр абсурда. — Я жил в Германии, учеба, отцовский бизнес, сами понимаете, — расплывчато отвечает он, слабо улыбаясь моему отцу. Ну, конечно, учеба и бизнес. Никакой клиники, никакого рехаба. Это же не он изнасиловал и избил свою девушку, потому что в край обдолбался. Отвожу от них взгляд, осматривая собравшуюся компанию. Почти не слушаю о чем там треплется папочка. Просто пытаюсь осмыслить всю нелепость ситуации. Почти напротив меня стоит Незборецкий, рядом с которым его девушка, слева от нас семейка моего отца, так что Агата из-за маменькиного плеча бросает заинтересованные взгляды на Ти, а следом за ними мой бывший. А да, точно Тёма вполне может включится в этот цирк, потому что Алиса однажды кажется пыталась развести его на отношения. Смешок невольно срывается с губ. Какая щепетильная ситуация. Ловлю на себе заинтересованный взгляд блондинчика, пока папочка приветствует ещё парочку гостей. Кажется ему непривычно видеть меня в юбке и на каблуках. Думаю, ту сцену в отделении полиции он едва ли помнит. Алиса с улыбкой кивает моему брату, а-ля приветствие. Кажется что-то спрашивает. А я пытаюсь сообразить как мне вести себя в такой компании. Потому что меня захлестывают страх, злость и непонимание. И я боюсь, что кто-нибудь попадет под горячую руку, если я не справлюсь со своими эмоциями. Я не собираюсь обедать в таком составе. Очень не собираюсь. Лучше умереть с голоду. — Думаю, можно отдать пригласительные сейчас, чтобы отпустить молодежь, — какое правильное решение. Максимально правильное. Моя невключенность в общий разговор, центром которого является, конечно, Вячеслав Ривинсон, никого не волнует. Оно и к лучшему. Он раздает конверты «молодежи», как он изволил выразиться, что-то говорит. Я не слушаю, потому что нервно наблюдаю за движениями Вика, за тем как тот совершенно вроде бы случайно становится всё ближе ко мне. Забираю из рук отца приглос. Он что-то шутит про плюс один, я бы пошутила про минус. — Александрина, — я едва заметно дергаюсь, мне так не нравится, когда он использует это мое имя. — Захватите с собой Агату, хорошо? — Как по… — его строгий взгляд застревает где-то у меня в печенках. — Да, конечно, без проблем, папенька. Растягиваю губы в полуулыбке и киваю. Ещё бредовее эта ситуация может стать, не? Отец, к счастью, прощается с младшим поколение и уводит к столу своих друзей. Теперь мне ещё не комфортнее. Уйти-уйти-уйти. И как можно скорее. Я поворачиваюсь к брату, но Тёма пожимает руку какому-то знакомому чуваку, я не помню чей он сын и чем владеют его родители. Агата подвигается к Алисе. Не знала, что они знакомы, или быть может она надеется быть поближе к её парню. Надеюсь, сестренышу хватит ума промолчать о том, что Незборецкий встречал её в аэропорту вместе со мной. — Вер, — я судорожно вдыхаю, напряжение удушливой волной растекается по венам, гонит по крови мой страх, заставляя нервно, инстинктивно сделать шаг назад. Тёма замечая это, практически синхронно со мной, шагает чуть вперед, закрывая меня собой, оставляя меня позади. Я чувствую как мелко дрожат пальцы. Я помню всё. До мельчайших деталей, до ощущения стекающей по бедрам крови, до звука ломающихся ребер. Ниязов останавливается. Вскидывает брови. — Серьезно, Артемий? — он чуть морщиться. — Не советую, — холодно отмечает брат, я обхожу его с другой стороны, так что Тёма чуть приобнимая меня за талию, закрывает от Вика. — Думаю, нам пора, всего доброго. Неизменно учтив, уверен, холоден. Мне нравится как он меняется в деловом общении и в обычном. Но сейчас мне не до этого, я буквально боюсь, что мозг, лихорадочно соображающий куда деваться от подступающей паники, не сообразит как передвигать ногами. Я не хотела представлений. А получилось с точностью да наоборот. Вик не идет за нами, зато тянется троица в виде моей сестры и потенциальной четы Незборецких. В гардеробе нас настигает официант — папочка забыл что-то сказать Тёме. Жалобно смотрю на брата, но тот пожимает моё предплечье и отчаливает обратно. Я выбираюсь на улицу. Мне определенно нужен свежий воздух. Побольше свежего воздуха, поменьше драм в личной жизни. — Агата, — окликаю девчонку, когда та тянется к машине Эрдели. — Ты тачкой ошиблась. Она круто разворачивается в мою сторону и зло зыркает на меня. — Не ошиблась, не переживай, — та складывает руки на груди. — Хочешь расстроить любимого папочку? — ухмыляюсь я, откровенно издеваюсь, эмоции концентрируются на одной и я больше не чувствую липкого страха. — Ну, я же не ты, — пожимает она плечами, фыркая на мои слова. — Упаси боже, — тихо замечаю я, на что Ти выпускает сиплый смешок. Он прощается с Лисой. Погодите они что поедут не вместе? Что-то говорит Агате, но так тихо, что я не разбираю, девчонка смеется, но я замечаю обиду на её лице. Она не хочет ехать со мной, ну конечно, не царское это дело. — Всё в порядке? — пока рассуждаю о чувствах младшей сестры, не замечаю как Ти оказывается в опасной близости. Морщусь. Из ресторана выходит Вик. Блять. Блондинчик оглядывается, находя объект моего страха и ступора — Вер, давай поговорим, — я чуть мотаю головой и отшатываюсь, когда он тянет ко мне руку. — Вера, не будь… Сжимаю челюсти, чувствуя как спина покрывается испариной, мне страшно. Он тянется ко мне, видимо хочет удержать, но в этот момент Ти перехватывает его руку. — Кажется, девушка ясно выразилась, что не хочет разговаривать, — он чуть отталкивает его руку, выпуская из хватки. Я на мгновение прикрываю глаза. Если бы не отец со своим желанием поговорить мы бы давно уже с Тёмой уехали. Вик хмурится, но в поражении поднимает руки, видимо не хочет скандала. Через минуту он уезжает. Я благодарно киваю Ти. — Спасибо. — Это был…? — Не важно, — мотаю головой. Он посмеивается. — Ну конечно, ты шарахаешься от него как от огня, но это не важно, — он чуть взмахивает руками, кажется раздражен. — Позвони лучше Дианочке, она не шарахается от мужиков и очень хочет проходку на завтрашнюю вечеринку Gaz'a! — иронизирую я, и разворачиваясь направляюсь к машине, Тёма как раз выходит из заведения, клацая по сигналке. — Агата, в машину. Киваю девчонке и поскорее скрываюсь за тонированными стеклами своего любимого гелика.