Янтарные часы

      Каждый день Эмбер находила время чтобы навестить своего любимого друга. Она словно солнце входила в его покои. Открывала нараспашку окно, впуская свежий летний воздух, строго проверяла по таблице все ли утренние лекарства он выпил, и тогда, если Бейливик не дремал, устроившись поудобнее в его любимом кресле, брала в руки лютню. Тонкие пальчики перебирали струны, наполняя спальню дворецкого нежной мелодией, а душу уютом и покоем. Чистый вкрадчивый голос пел ему про лунную дорожку, маняющую в неведомые дали навстречу мечтам. Про звезды, сияющие с бескрайних объятий неба. И про нежную любовь отважного рыцаря и прекрасной принцессы. Когда лакей приносил обед, она сама помогала любимому больному кушать. Поначалу Бейливик немного сердился и смущался, ведь он не был настолько немощным, чтобы его кормили с ложки. Но кажется Эмбер это доставляло особое удовольствие и он смирился. Жизнь во дворце несколько изменилась. В срочном порядке все обязанности Бейливика были переданы молодому и перспективному Лорсену, который, если честно, был совершенно не в восторге от такого поворота событий. В тот день, когда с церемониймейстером случилась беда, он даже подумал что это он виноват, и ужасно расстроившись хотел сразу же уехать, отказавшись от должности. Но Роланд остановил его и убедил остаться. Ведь теперь новый домоуправляющий нужен был как никогда. А вот король Хенрик, застав ужасную шумиху вокруг старого дворецкого, почувствовал себя явно лишним в этой неприятной кутерьме, сел в карету и вместе с надутой как индюк, доченькой, укатил в своё королевство.       Первые дни совесть не давала Лорсену покоя. Ему казалось не появись он в замке — всё было бы хорошо. В принципе в какой-то степени он был прав. Но раз уж так вышло… Оставалось только взять в руки себя и управление хозяйством и разбираться во всём самому, по длинному списку, представленному королем. И он действительно очень старался. Он был внимательным к деталям, предвосхищал желания короля и в целом добросовестно выполнял свои обязанности. И если раньше с разных концов дворца слышалось «Бейливик! Бейливик!», то теперь можно было услышать «Лорсен!» и он был тут как тут. Персонал дворца очень быстро полюбил обаятельного, но в то же время строгого, как к другим так и к себе, молодого управляющего. Хотя поначалу к нему отнеслись довольно настороженно. Своей открытой доброжелательностью, ловкостью и изысканными манерами он быстро покорил сердца. — Что же теперь будет с Бейливиком? Неужели отправят в деревню? — Не хотелось бы… Судачили слуги. Впрочем болтали они не только о дальнейшей судьбе старого мажордома. Точнее не только в ключе на фоне появления Лорсена. Слухи о романтической связи Бейливика и Эмбер и его неожиданной реакции на беседу королей поползли по замку, обрастая мыслимыми и немыслимыми подробностями. Кто-то даже заимел смелость шепнуть, что ему рассказывали, как видели их предающихся плотским утехам у пруда. У Лорсена подгорало. Ему хотелось встать и сказать: «Как вам не стыдно?! Ваш товарищ болен, а вы обсуждаете его в таких…мерзких сплетнях.» Но он слишком недавно взашёл на пост и потерять хрупкое расположение было крайне легко. Поэтому сжав зубы, он предпочел идти дальше и игнорировать недостойные шепотки. Прошла неделя. С каждым днем состояние церемониймейстера становилось лучше и лучше. И вот уже старый лекарь разрешил ему самостоятельно вставать с постели и прогуливаться по коридору. — Никаких лестниц! Поберегите себя, мистер Бейливик. Только коридор. — И что мне делать в этом коридоре? — Гулять. — доктор протянул Бейливику его любимую трость. Ничего на это не ответив, мажордом тоскливо взял её. Как неприятно, что любимый предмет стиля перешел в разряд прямого назначения. С решительной надеждой в голосе он задал терзающий его вопрос: — Скажите, а когда я смогу вернуться к своим обязанностям? Лекарь с сожалением нахмурился, поджал и расслабил морщинистые губы: — Боюсь, Вам стоит больше думать о себе, а не о дворцовых хлопотах, мистер Бейливик. Вы довели себя до нервного истощения. Ваш организм не готов для такой нагрузки в ближайшее время. — Как? Я же не только работал! Я занимался спортом… и даже танцами! И… И я был в отличной форме. — Предположу, Вы заработались так, что даже не обращали внимания на признаки недомогания. — он окинул взглядом поджарое тело мажордома, развитые крепкие мышцы, широкие плечи. — Форма отличная, откровенно говоря, я Вам даже завидую. Но всё же. Вам уже далеко не семнадцать, верно? Как и мне впрочем тоже. — он кашлянул в кулак. — Кхм… Время идет. И к великому сожалению мы не можем повернуть его вспять. Вы и так хорошо продлили свой активный возраст, насколько смогли. Лекарь двинулся в сторону двери. Опираясь на трость, Бейливик поковылял следом. Толстенький врач остановился перед дверью и, прежде чем окончательно уйти, посмотрел на Бейливика и подняв свой короткий морщинистый указательный палец, заметил: — Но в Вашем случае ключевую роль сыграло именно нервное перенапряжение. — о чем-то подумав, он улыбнулся одним краем губ. — От такого любой мотор забарахлит. Отдыхайте, мистер Бейливик. И не думайте о заботах. Лекарь попрощался и ушёл. Опираясь на трость, Бейливик нацепил лежащее на тумбочке пенсне, дошел до окна и выглянул на улицу. Лето. Солнце. Жизнь. Птички поют. Как же ему захотелось выйти, пройтись по саду… Эмбер задерживалась. Обычно в это время она уже приходила, но вчера вечером, когда ему принесли ужин, она выглядела очень усталой. Может она заболела? Да нет, не может быть. Скорее всего задержали на занятии по этикету. — Пойду хоть пройдусь. — сказал вслух Бейливик, подходя к шкафу. Он сменил халат поверх ночной рубашки на привычный ему костюм. Голова еще подкруживалась, но он специально не стал звать никого на подмогу. Причесавшись и пшикнув на себя любимый парфюм, он улыбнулся зеркалу: вот так то гораздо лучше. Неспеша, Бейливик вышел в коридор, опираясь на трость, но стараясь держать спину прямо — привычка, выработанная годами. Воздух коридора был свеж и сладок, с легкими нотами роз и георгинов. В глубоких вазах то там то здесь стояли прекрасные букеты, радующие и глаз и обанятельные рецепторы. «Всяко лучше чем горькая полынь и боярышник…» — подумал про себя Бейливик. Он двинулся вперед. Звуки его неспешных шагов отражались от стен по коридору. Вдруг он услышал — кто-то идет. Из-за поворота в конце коридора стремительно и ровно шагал Лорсен. Высокий, молодой. Увидев Бейливика он, дернувшись, остановился, словно увидел приведение. Но тут же продолжил путь. Хоть уже не так быстро. Бейливик же встал на месте, смотря на спешащего в его сторону с большой увесистой книгой под мышкой, юношу. — Доброго дня, мистер Бейливик. — неуверенно улыбаясь, вежливо кивнул Лорсен, подойдя ближе. — Доброго. — Вижу вам уже гораздо лучше! Очень рад. Бейливик перевел взгляд на книгу. Молодой человек проследил за взглядом пожилого мужчины. — Ах, это. Учётная книга. Иду к себе, дабы спокойно сесть за рабочий стол и провести расчеты. «Она же была у меня… Когда они успели её забрать? Или… Не только её?» Бейливик кивнул с холодной вежливостью: — Не смею вас задерживать, мистер Лорсен. Удачи в подсчетах. И с гордой спиной пошел вперед по коридору. Лорсен проводил его взглядом, поправил увесистый том и, сделав несколько шагов, открыв дверь, скрылся в своей комнате. Услышав, как дверь за ним закрылась, Бейливик медленно обернулся. Коридор был пуст. Без всякого настроения, он доковылял до поворота, посмотрел на картины на стене, и так же неспешно вернулся в свою комнату. «Гулять» резко расхотелось. «Где же Эмбер? Почему она не пришла?» Подумал он, крепко держась за подлокотники и осторожно усаживаясь в свое глубокое кресло с высокой спинкой. Мысли возились ленивыми крысами. Бейливик потянулся к карманным часам, но взяв их в ладонь, не открыл. Лишь посмотрел на гравировку феникса и, прикрыв глаза, уронил руку на подлокотник. «В вашем возрасте… Мы не молодеем… Время… Продлили, насколько смогли…» Он скрипнул зубами. «И надо было еще этого Лорсена встретить. Подсидел, ей Богу подсидел. Жук.» Расстроенно, он всё же щёлкнул крышкой часов и поднёс их к глазам. «Не вернуть назад… не вернуть…» Глаза застелили слезы. Вместо циферблата перед глазами Бейливика словно каруселью возникли нагло улыбающийся Лорсен, сочувственно пожимающий плечами лекарь, надменный учитель танцев, ухмыляющийся Роланд… Они ухмылялись, смеялись и гоготали над ним. И в центре всего Эмбер. Юная, нежная, прекрасная. У неё вся жизнь впереди… Рука дворецкого затряслась, сжимая часы. Почему всё так сложилось? Почему? Только недавно он летал по замку и был всеми уважаем и любим. Только недавно он ночами целовал девушку, которую боготворил и во сне и на яву. А теперь? Немощный старик с палкой, еле корячившийся по коридору и с трудом натягивающий штаны? — Я не хочу… Не хочу! Верните мне моё время! Верните моё счастье! Рывком пальцев он дернул шпульку часов и с остервенением начал крутить её в обратную сторону. Тяжело дыша, он крутил и крутил, и крутил и крутил. Стрелки летели против хода. Словно впав в какое-то безумие, он крутил стрелки, а в голове крутилась его пустая жизнь до проявления в ней Эмбер. Сколько прошло времени — неизвестно. Красными пальцами, он со злостью захлопнул крышку и швырнул их на пол. С громким металлическим звоном, едва не разлетевшиеся от удара часы вспыхнули. Раздался пронзительный птичий крик. Воздух в комнате завибрировал, стал плотным и вязким. По телу Бейливика прокатился безумный жар, тело заискрилось словно феерверк на празднике. Вскрикнув от ужаса, он вскочил с кресла, пытаясь сбить разгорающееся пламя. Ноги подкосились и он тут же без сил упал на пол. Искры летели во все стороны, как от бенгальских огней. Воздух гудел тысячью голосов, слова которых нельзя было различить. Объятый золотистым огнем Бейливик кричал, зажав уши. Не выдержав, он обмяк и потерял сознание. Пламя же начало затихать, не оставляя после себя на мужчине ни боли ни ожогов.