Янтарные часы

      Тяжелая бархатная портьера отсекла последний луч света. Комната погрузилась в темноту, густую и почти осязаемую. Переодетая в ночную рубашку, София подошла к кровати и легла, накрывшись одеялом. Некоторое время она полежала с закрытыми глазами, но тревожные мысли не давали расслабиться и открыв глаза сквозь темноту уставилась в потолок. Сестренка… Как она там? Беременная, напуганная и абсолютно одинокая… Расскажет ли она о своём положении Бейливику? Ой врядли. По крайней мере не сразу. Но он же не дурак — поймёт что что-то не то… «Может пойти к ней? Нет… Вдруг она спит. Напугаю.» — подумала София и тяжело вздохнула. Послышались осторожные шаги. Седрик не зажигал свечей, двигаясь в темноте по памяти. Он аккуратно сел на край кровати и положил руку поверх одеяла. — Прости… — его голос был мягким мурчанием провинившегося кота. Вся его недавняя лихорадочная энергия иссякла, оставив после себя лишь неприятный осадок. — Я не должен был кричать. — И я не должна была молчать. — эхом ответила София, не поворачиваясь. — Мы оба хороши. — В его голосе послышалась знакомая, горьковатая ирония. Она посмотрела на Седрика. В темноте его лицо было бледным пятном. — Что нам делать, Седди? — прошептала она. — Это же катастрофа. — Катастрофа. — согласился он. — Которая завтра, с подъёмом в семь утра и требует нашего присутствия. А значит, нам нужно хоть немного поспать. Он встал и скинув мантию и иже с ней остался в трусах со звездами и майке. Закинув вещи на стул, он лег рядом с женой, укрываясь толстым воздушным одеялом. Темнота спальни была такой плотной, что казалось, можно воткнуть в нее нож и разрезать. Седрик приблизился, чтобы поцеловать на ночь любимую, но та резко заговорила. — Я не позволю отцу казнить Бейливика, — тихо сказала София в мягкую подушку. — И не позволю отдать ребенка чужим людям. — Значит, вариант один. — также тихо откликнулся Седрик, зависнув на локте. — Забрать себе. Роланд будет рад. Особенно если «родишь» ты. София фыркнула. — Ну или как приемного. — продолжил Седрик. — Мало ли — нашли, усыновили? — Я так не могу. Это обман. — с горечью произнесла София. — Меньшее из зол. — парировал он. — Иногда ложь — единственный способ сохранить жизнь. Поверь, как волшебник, я знаю о чем говорю. Он смотрел ей в лицо. Глаза уже привыкли к темноте и различали черты. — Софи. Последний раз. Ты действительно ТАК не хочешь… своего? Она молчала так долго, что он уже решил, что она уснула. — Я боюсь… — наконец выдавила она, приоткрыв глаза. — Боюсь, что это изменит всё. А это изменит, я почти уверена. Привяжусь и не смогу улететь, когда понадобится. Что оставлю его одного… или с тобой и он, или она, будет меня за это ненавидеть? — Он будет обожать тебя. — Седрик коснулся ее щеки. — Потому что ты — его мама. И потому что я каждый день буду рассказывать, какая ты у нас героиня. Она пристально посмотрела сквозь темноту, перехватила его руку и сжала так сильно, что тот поморщился. — Обещаешь? — Клянусь всеми своими неудачными зельями. — прокряхтел волшебник. Наступило молчание. Их дыхание выровнялось и стало синхронным в темноте. — Завтра. — тихо сказала София. — Завтра мы пойдем к Эмбер. Поговорим. Все вместе. И примем решение. — Завтра… — согласился Седрик. Но завтра уже наступило. Едва они успели закрыть глаза и провалиться в сон, как за окном начал заниматься холодный, серый рассвет. Прозвенел будильник. Седрик, бормоча проклятия, сполз с кровати и с шумом открыл шторы. София села на кровати, сгорбившись, с лицом человека, который только что лег и уже должен вставать. Она посмотрела на Седрика, на заоконную серую муть. — Что, уже утро? — просто спросила она. — Да, любовь моя. Доброе утро. Вставай причесывать свои кудряшки, пудрить носик. И собираться на долбанный праздник. София издала стон, упала обратно на подушки и натянула их на голову. — Ненавижу дипломатию! — ее голос был приглушен перьями и тканью. — Почему я обязана туда ехать? А-а-а-а… — Зато дипломатия, похоже, обожает нас. — философски заметил Седрик, уже застегивая пуговицы на жилетке синего праздничного костюма. — Вставай, мать-моих-не-рожденных-детей! Впереди долгий день, тонны любезностей и, я надеюсь, горы эклеров. Иначе зачем вообще жить. Он сорвал с нее подушку и потащил за руку с кровати. За окном, разрывая утреннюю тишину, уже слышалось нетерпеливое ржание королевских пегасов.

***

— Никому об этом ни слова! Ясно?! ЯСНО, Я СКАЗАЛА?! — Д-да, ваше Высочество! Никому-никому! Клянусь! — Уэээ… Эмбер снова висела на краю ванной. Несмотря на гневные выкрики принцессы, Виолетта заботливо поглаживала её по спине и держала кружку воды. Она видела в её злобных визгах и глазах страх. И, кажется, уже без всяких тестов и прямых заявлений прекрасно понимала, что принцесса в положении. Рано или поздно будет скандал. Эмбер отпила глоток, с трудом сглотнула и села на холодный мраморный пол. Утренняя тошнота отступала, оставляя после себя лишь горькую слюну и чувство полной безнадежности. — Убери это. — слабо махнула она рукой. Благо в их замке был водопровод, горничная быстренько включила воду и стала смывать всю гадость. Эмбер отползла к стене на коврик и, оперевшись на стену, закрыла глаза. В голове стучало: «Беременна. Беременна. Беременна». Слово казалось чужим, страшным, не имеющим к ней никакого отношения. Как будто это происходило с кем-то другим. Она прижала ладонь к еще плоскому, напряженному животу. Там ничего не было. Никаких признаков. Только она сама знала. И Седрик. И София. И теперь вот Виолетта. Горничная вышла из ванной комнаты и вскоре вернулась, держа в руках влажную, прохладную салфетку с запахом лаванды. — Может, прилечь, Ваше Высочество? Я принесу чаю с мятой. Говорят, помогает… — Ничего не помогает. — резко оборвала ее Эмбер, но все же приняла салфетку и приложила ко лбу. Прохлада ненадолго приглушила пульсирующую боль в висках. Она вернулась в кровать и натянула одеяло чуть ли не с головой, скукожившись в позу улиточки. — Ваше Высочество, Вы не поедете на помолвку принцессы Хильдегарды? — Конечно нет. — раздалось приглушенное сквозь лебяжье одеяло.— Меня и так тошнит, а от них так тем-более. — Через двадцать минут завтрак. Через полтора часа выезд. Нужно предупредить… Эмбер резко откинула одеяло и села. В её глазах на бледном лице зияла решимость. — Я пойду на завтрак. Найди мое чайное розовое платье, то, с голубыми птицами и помоги привести себя в порядок. Пока Виолетта копошилась в гардеробной, Эмбер поднялась и подошла к зеркалу. Она внимательно, с ненавистью разглядывала свое отражение. Натянула ночнушку в облипку, задрала и посмотрела на живот. Ничего. Совсем ничего не видно. Щеки не округлились, глаза не сияли таинственным материнским светом, как в глупых романах. Она выглядела бледной, испуганной и очень юной. Как девочка, нарядившаяся в мамино платье и попавшаяся на шалости. «Папа убьет его. Он точно его убьет», — пронеслось в голове. Бейливик... Его улыбка, его руки, его тихий смех, когда они танцевали… Все это могло исчезнуть. Навсегда. Она позволила служанке помочь ей одеться и расчесать волосы, собрав в аккуратную причёску. Немного пудры и румян и вот она уже не выглядит такой изможденной. В дверь постучали. — Принцесса Эмбер? Его Величество король ожидает вас в столовой к завтраку. Карета к отъезду будет подана через час. Голос церемониймейстера был вежливым и не терпящим возражений. Эмбер вздрогнула и обернулась к Виолетте. В ее глазах читался чистый, животный ужас. — Я не могу. Я не смогу есть. Я не смогу смотреть ему в глаза… Виолетта схватила ее за руки. — Сможете, Ваше Высочество. Дышите. Глубоко. Вы просто немного простужены. У вас несварение. У вас мигрень. Вы нервничаете из-за предстоящей помолвки подруги. Что угодно. И улыбайтесь. Всегда улыбайтесь.

***

Все уже были в сборе. Во главе стола сидел король Роланд. По правому краю сидела его любимая супруга — королева Миранда. Там же, не пропуская утреннюю трапезу, находились София и её муж придворный волшебник Седрик. По левой стороне стола ближайшее к королю место всегда занимала Эмбер, но теперь… — Доброе утро! — поздоровалась Эмбер и растерянно остановилась. — А? Папа, это как понимать? На ее месте сидел Бейливик. Рядом место пустовало, далее, уплетая омлет с беконом, сидел Джеймс. — Как мы рады тебя видеть! Доброе утро. — заулыбался король. — Садись. Эмбер растерянно заняла место между Бейливиком и Джеймсом. У неё в голове не укладывалось, что Бейливик сидит с ней рядом за одним столом! Да еще и на её месте! — И всё же? — она непонимающе моргала. — Я совершенно не против но… Что происходит? — Эмбер не в курсе, что Бейливик стал твоим советником, пап. — с иронией в голосе, хмыкнул Джеймс и пригубил чашку. — Что?! — Всё верно. Я решил, что Бейливик выслугой лет доказал, что достоин повышения. Теперь он официально королевский советник. — Оу. Поздравляю, Бейливик. — ошеломленно выдавила вежливую улыбку Эмбер, покосившись на сидевшего рядом мужчину. Он повернулся к ней лицом и посмотрел на неё своими глубокими зелеными глазами. От этого взгляда из-под густых ресниц и легкой улыбки у Эмбер всё внутри ухнуло. — Благодарю, Ваше Высочество. Её руки затряслись, в голове зашумело, а щеки залились натуральным румянцем. "Держи себя в руках!"— скомандовала она себе мысленно. — Ваш завтрак, Ваше Высочество. — деликатно подошел новый молоденький мажордом. — Спасибо. Сделайте пожалуйста ромашковый чай. — Сиюминуту. — и Ларсен испарился. Эмбер немного поковырялась в тарелке вилкой и не взяв ни кусочка, обратилась к отцу. — Вообще-то я… Я хотела сказать, что я не поеду на помолвку. Король перестал есть и встревоженно положил приборы: — Как это? Почему? — Что-то случилось? — встряла Миранда. — У меня жуткая мигрень. Будет лучше если я останусь дома. — девушка отломила кусочек омлета и сунула его в рот, как бы говоря, что аргументы представлены и их достаточно. — Мигрень? — вскинул брови король. — У Седрика есть отличное средство от мигрени! Да, Седрик? — К сожалению оно закончилось, Ваше Величество. Буквально вчера. — виновато положил руку на сердце Седрик. Он врал. Знал, что Эмбер это специально и экспромтом врал. — Но я могу сейчас же приготовить его! Только-о-о оно должно настояться три часа. Иначе — не подействует. Король вздохнул. Он понял, что Эмбер не едет в любом случае. — Очень жаль, конечно. Это же твоя лучшая подруга. Она будет расстроена твоим отсутствием. «Как же! Расстроится она!» — злобно подумала Эмбер. — Я думаю она переживет. — улыбаясь отмахнулась принцесса. — Еще свадьба впереди. Это поважнее будет. За лёгкой беседой, Эмбер попила чай и поела немного фруктов. Когда завтрак был окончен, все разошлись по комнатам за последними приготовлениями. Эмбер вернулась в свою комнату и устало опустилась на край кровати. Бейливик теперь советник… Молодой, красивый. Может не всё так безнадёжно? Может… В дверь постучали. — Войдите. — выкрикнула она. И встала с постели, прележно сложив руки. В комнату вошёл он. Статный высокий мужчина в полном расцвете сил. Отныне важная птица — королевский советник Бейливик. В его красивых глазах она прочла нешуточную обеспокоенность. — Простите, Ваше Высочество, если я не вовремя. — К чему этот пафос, словно мы чужие? — закатила глаза принцесса, и взяв в руки лежащий рядом веер, начала взволнованно обмахиваться. — Я не был уверен что ты одна. — громким заговорщицким шёпотом прошептал Бейливик, улыбнувшись. Но тут же его улыбка погасла. Он подошел ближе. — Как ты? Тебе нездоровится? — Всё в порядке, просто я не хочу ехать на эту помолвку. — отмахнулась девушка, глядя в сторону. — А мигрень? — Ну. Её нет. — Ты врёшь. — он взял её за подбородок и пристально посмотрел ей в глаза. У нее снова внутри всё перевернулось и затрепетало.— Я чувствую от тебя запах лаванды и мяты. Как она может ему врать? Это просто невозможно… — Ладно, немного побаливает. Но не сильно, не волнуйся. Бейливик расстроено покачал головой и убрал за ушко выдившуюся из её прически прядь. — Я еду в сопровождении. И как бы ни хотел не могу остаться. Но как только вернусь — я весь твой. Только твой. — он взял её ручку, словна та была из хрусталя, и нежно коснулся её губами. Эмбер растаяла. Когда он оторвался от её руки и поднял на неё взгляд, она легко подалась вперед и утопая в его объятиях растворилась в горячем поцелуе. — А если кто-то войдёт? — прошептал он ей в губы, оторвавшись на момент. — Всегда стучатся. — пьяным от желания голосом прошептала она и вновь прильнула к его губам. Сладко, нежно. Трепетно. Теперь это было еще вкуснее и слаще, чем несколько недель назад. Время неумолимо текло и, с сожалением отстранившись, Бейливик вздохнул: «Пора». Он крепко обнял её на прощание, зарывшись носом в копну светлых волос и вдыхая ее нежный фиалковый аромат. Девушка сомкнула ладони на его лопатках, положив голову ему на грудь. Это был момент особого единения, бескрайней нежности и тепла. Внезапно, совершенно без стука, дверь в комнату отворилась. В проеме стоял Джеймс. Его послали еще раз узнать точно ли она уверена, что не поедет. И передать, что в случае если она передумала, могут её подождать. Но то, что он случайно увидел, оказалось гораздо важнее поручения. Его глаза моментально расширились, а брови казалось улетят в потолок. Эмбер, его вздорная сестра, будущая королева и манерная ханжа стояла в своих покоях в чувственных объятиях (кто бы мог подумать!) их старого бывшего мажордома!!! Чье лицо выражало не служебную почтительность, а неподдельную, глубокую нежность. Краем глаза заметив со стороны двери движение, Эмбер и Бейливик обернулись. Они даже не успели ничего сделать, как шокированный картиной Джеймс резко захлопнул перед собой дверь. — Джеймс! — было дернулась Эмбер. Но Бейливик не дал ей побежать следом. — Пусти! Он же всё расскажет! Мы должны остановить его! — Если ты сейчас поднимешь шум в коридоре — это привлечет внимание и беды не избежать. — Какого черта он входит без стука?! — в ярости кричала Эмбер, пытаясь вырваться. — Возможно он ничего не расскажет. Я поговорю с ним. Сам. Бейливик всё так же крепко держал её в своих объятиях. Понимая, что он прав, она поникла. От Джеймса можно было ожидать чего угодно. Абсолютно непредсказуемый человек. Хоть и брат. Еще и близнец. Нежно поцеловав в висок, Бейливик отпустил девушку. — Постарайся не переживать. Раз уж заварили кашу, нам её и есть. — Главное чтобы в неё мышьяка не подлили… — Бейливик! — раздалось из коридора. — Несмешно. — улыбнулся Бейливик и быстрым шагом покинул покои.