Янтарные часы

      Дорога в соседнее королевство занимала несколько часов. Хмурое серое небо распогодилось и сквозь облака показалась чистая лазурь с золотистым ярким солнышком. Кортеж двигался размеренно, под мерный перезвон подков и скрип колёс. Бейливик ехал во второй карете, следующей за королевской, вместе с Седриком и Софией. Он постоянно молчал, задумчиво глядя в окно, и хоть его лицо было спокойным и сосредоточенным — внутри всё кричало от напряжения. София и Седрик углубились в чтение припасенных с собой книг и не донимали беседой. Хотя и они сами выглядели немного загадочными. Джеймс ехал верхом на белоснежном длинногривом скакуне, чуть позади всего кортежа. Принц был неестественно молчалив и смотрел куда-то вдаль, не замечая красоты окружающего пейзажа. Его обычная насмешливая ухмылка сменилась хмурой складкой между бровей. Наконец, когда кортеж сделал первую короткую остановку у ручья, чтобы напоить лошадей, а пассажиры вышли подышать воздухом, Бейливик увидел свой шанс. Джеймс как раз отошёл в сторону от основной группы, прислонившись к стволу векового дуба. Бейливик сделал несколько непринуждённых шагов в его сторону, делая вид, что просто разминает ноги. — Прекрасное утро, не правда ли, Ваше Высочество? — начал он, стараясь, чтобы голос звучал естественно. Дуб зашелестел кроной, пропуская золотистые блики на лица мужчин. Джеймс медленно повернул к нему голову. Его взгляд был холодным и оценивающим. — Неожиданное. — парировал он. — Очень неожиданное. Прямо как некоторые… утренние визиты. Он оттолкнулся от дерева и сделал шаг навстречу. Дистанция между ними сократилась до опасной. — У меня к тебе вопрос, советник, — Джеймс произнёс титул с ядовитой издевкой. — Что, чёрт возьми, ты делал в покоях моей сестры? — процедил он сквозь зубы, впиваясь взглядом в глаза бывшего мажордома. Бейливик не отвёл глаз. Он понимал, что любая ложь сейчас будет моментально разоблачена. — То, что делает любой мужчина, который любит женщину, — тихо и чётко сказал он. — Я прощался с ней. Джеймс замер. Он, кажется, ожидал оправданий, отнекиваний, служебных предлогов. Но не этой оголтелой, безумной прямоты. — Любишь? — он истерично фыркнул, но в его смехе не было веселья. — Ты? Её? Это что — шутка? Какая-то пошлая, идиотская шутка? — Нет. — просто ответил Бейливик. — Никакой шутки. Я люблю принцессу Эмбер. И она отвечает мне взаимностью. Джеймс смотрел на него с таким недоумением, словно Бейливик говорил на неизвестном языке. — Тебе сколько лет, дедушка? Вздумал ухлестывать за принцессой! Протирал бы свои кубки, да вино подавал! Куда ты лезешь? — С некоторых пор я и сам не знаю сколько мне лет, — беспристрастно крыл Бейливик, — Но ни до, ни сейчас это никого не смущает. Джеймс заводился. — Ты хоть понимаешь, что это значит? Ты понимаешь, что за эти слова отец прикажет отрубить тебе голову? Или, что ещё хуже, сошлёт куда-нибудь, где её отгрызут грязные вонючие крысы?! — Понимаю. — кивнул Бейливик. Его спокойствие, казалось, злило Джеймса ещё больше. — И ты… ты просто стоишь и говоришь это мне? Не отрицаешь, не умоляешь меня молчать? — Умолять бесполезно. Ты сделаешь так, как сочтёшь нужным. Я лишь попрошу тебя подумать не о своих амбициях, а о её счастье. — Её счастье? — Джеймс язвительно рассмеялся. — Её счастье — быть королевой! Выйти замуж за какого-нибудь принца! А не… не тайком обжиматься с престарелым слугой! — Я больше не слуга. — напомнил Бейливик, гордо вздернув подбородок. — И то, что Вы называете «счастьем», для неё — пожизненная тюрьма. Джеймс, Вы её брат. Вы действительно хотите для неё такой участи? Джеймс отвернулся и провёл рукой по лицу. Он был сбит с толку. Он ждал подвоха, трусости, а столкнулся с какой-то безумной, непоколебимой честностью. — Отец… — начал он, но Бейливик перебил его. — Ваш отец своим примером доказал, что перед истинными чувствами титул не имеет значения. Поэтому, я все же крайне надеюсь, что моё знакомство с крысами не состоится. Наступила тяжёлая пауза. Было слышно, как фыркают лошади и перекликаются солдаты. — Чёрт возьми, Бейливик! — наконец выдохнул Джеймс, и в его голосе впервые прозвучало нечто, похожее на растерянность, а не на гнев. — Что вы творите! — Мы пытаемся быть вместе. — сказал Бейливик. — Когда-нибудь всё обязательно станет явным. Но сейчас — не подходящий для этого момент. А от момента зависит очень многое. Наша судьба… в ваших руках, Ваше Высочество. Раздался оклик капитана стражи: «В путь!» Джеймс молча посмотрел на Бейливика — долгим, испытующим взглядом. Он больше ничего не сказал. Просто развернулся и пошёл к своей лошади. Бейливик остался стоять под дубом, не зная, что означало это молчание. Плохо это или хорошо. Он выиграл? Или просто отсрочил неминуемую расплату? Он посмотрел вслед удаляющемуся принцу, чувствуя, как камень тревоги на его сердце не исчез, а лишь стал ещё тяжелее. Игра только начиналась.

***

      Праздник в честь помолвки принцессы Хильдегарды и принца Зандара проходил с истинно королевским размахом. Бал в мраморном зале Фризенбурга сиял тысячами свечей, а аристократия всех близлежащих королевств в лучших нарядах кружилась в изящном менуэте. Свет отражался в отполированном до зеркального блеска мраморном полу, создавая ощущение, что праздник происходит одновременно и на земле, и на небе. Повсюду были расставлены вазы с экзотическими, благоухающими цветами, привезёнными специально к этому дню. Воздух был густ и сладок от ароматов цветов и духов прекрасных дам. В углу зала, на невысоком возвышении, восседали два белых слона в расшитых золотом попонах — живой символ дома жениха, вызывавший почтительный восторг у гостей. Шёлковые драпировки алого, шафранового и золотого цветов — традиционных для королевства Тангу, родины принца Зандара — ниспадали между высокими арочными окнами. Принцесса Хильдегарда, обычно холодная и строгая, в этот вечер сияла. Её пышное корсетное платье из золотой парчи было украшено тончайшей вышивкой, повторяющей восточные узоры, а на шее сверкало невероятное ожерелье из рубинов, изумрудов и жемчуга, подарок жениха. Но главным её украшением были тёплые, счастливые глаза. Принц, в свою очередь, не скрывал своего истинного восхищения невестой. Его яркий шёлковый шервани и тюрбан с огромным алмазом и алым пером казались воплощённым солнцем. Каждый их взгляд, каждое мимолётное прикосновение, говорили о глубокой и искренней привязанности, превращая династический союз в настоящий праздник любви. Угощения для гостей представляли собой феерию вкусов. Наряду с классическими европейскими блюдами — паштетами и жареными фазанами — столы ломились от изысков королевства Тангу: ароматное карри с бараниной, цыплёнок-тандури, пряные лепёшки, сладости из розовой воды и фисташек, густой йогурт ласси и горы тропических фруктов — манго, папайи и личи. Винотека щедро предлагала вина и эли из Волшебнии, но главным напитком стал сладкий, пряный чай масала, который разливали из массивных серебряных кувшинов. — Как необычно выглядит их союз. — подметила София Седрику. — переплетение двух таких разных культур. — Знаешь, — с видом знатока Седрик сузил глаза и поднял палец вверх. —часто это приводит к тому что каждый тянет одеяло на себя, подавляя другого. Но в их случае мне кажется все будет гармонично. Главное уважение. Подметив, что Седрик уже немного окосел от выпитого вина, София отставила его бокал и потянула танцевать. Бейливик тенью следовал за королём, почтительно улыбаясь и кланяясь. Его официальная улыбочка жутко бесила Джеймса, аж до скрежета зубов. Отчего недорыцарь залпом осушил кубок вина и ушел подальше, флиртовать с дамочками. В целом праздник прошел без эксцессов. Роланд не захотел оставаться на ночь и на второй день, как это сделали многие. Утомившиеся, но довольные гости распрощавшись, засобирались в обратный путь.