Среди равнодушных стен

Падение было отдыхом. Мышцы расслабились, дыхание почти успокоилось. После горячки драки падение казалось почти счастьем. Главное — вовремя его остановить. Чонгук дал себе пару мгновений, чтобы перевести дух. Кожу холодило — скорость была немалая. Наверно, раньше это была шахта лифта. Ещё один выдох и парень раскинул руки, замедляя падение. Он перевернулся и позволил потокам вынести себя в боковой проход. Этот коридор оказался завален каменными обломками, но в конце виднелось серое небо, а значит, он двигается в верном направлении. Ступать по камням было трудно, неустойчивая опора так и норовила подвести. Быстро двигаться не получалось. Чонгук запретил себе думать о том, что наверху остался враг. Так быстро, как он, чудовище с одной-единственной мохнатой лапой, едва его не поймавшее, всё равно не спустится. Может, и вовсе не станет спускаться. Вскоре парень выбрался из здания. Дверей у этого выхода не было, но Чонгуку казалось, что до катастрофы они были железными. Мир встретил его ставшей привычной серостью. Никакого другого неба они не видели уже пять лет. Надо отойти подальше… Нельзя быть уверенным ни в чём, нельзя думать, что никто не найдёт его здесь. Чонгук наткнулся на врага, когда обследовал самый верхний этаж здания. Там когда-то располагались офисы, среди которых были кабинеты психологов. Их книги — любые книги, на самом-то деле, но по медицине и психологии особенно — очень ценили перекупщики. Но Чонгук надеялся найти что-то не для продажи. Он хотел помочь Джину. Джину нужны книги о том, как вести себя с детьми. Этот мужчина — красивый, не старый, но очень уставший — собрал тех малышей, которые остались без родителей и без ремесла. Им приходилось цепляться за жизнь зубами, и Чонгук, в благодарность за помощь ему и хёну, очень хотел найти нужные учебники. Катастрофа для всех оказалась слишком серьёзным испытанием. Пять лет назад небо над планетой в одно мгновение потеряло свой цвет. Чонгук помнит этот день очень чётко. Он был на берегу моря, гулял с фотоаппаратом, когда мощный взрыв сотряс город. Парень до сих пор уверен, что это взрыв, хотя никто не знает, что взорвалось. Известно одно — в остальных городах, и, вероятно, в остальных странах всё было точно так же. Прокатившаяся волна на первый взгляд была не опасной, но после неё не уцелело ничего металлического. Исчезли, будто испарившись, двери, ограды, сейфы, полопались тросы, обрушились дома, истаяли вышки. Часть зданий устояла, например, дом Чонов. Парень ворвался туда на слабеющих ногах. Это потом ему рассказали, что люди изменились тоже, а тогда Чонгук боялся, что умирает, но всё равно рвался домой, где остался младший брат. Чонгук мотнул головой, отгоняя мрачные воспоминания, и быстро двинулся вниз по улице. Но разве можно так просто взять и забыть? Родителей, которые любили его, брата, всегда смотревшего на него с восхищением? Жёлтое солнце, смеющихся прохожих? Мир, в котором всё было просто? Катастрофа поменяла всё в жизни людей. Не было теперь ни бедных, ни богатых, были только те, кто получил ремесло, и те, кому не повезло. Брат его попал во вторую категорию. А у самого Чонгука появилось сразу две способности. Чувствовать потоки воздуха — одна из них. Чуть дальше по улице парень заметил группу людей в форме. Потрёпанное хаки «буря в пустыне» — особая гордость бойцов Минхёка. Чонгук знал, что этот камуфляж зовётся совсем по-другому, но банда предпочитала именно это название, оно, наверно, казалось им очень романтичным. В принципе, ребята там были нормальные, они пару раз даже прикрывали приют от врагов, но сейчас у Чонгука в сумке — лекарства с аптечного склада и чудом доставшиеся шоколадные конфеты. Уйти ему не дали бы. Чёрт. Парень быстро оценил обстановку и нырнул в ближайшую подворотню, используя закрутившийся там ветерок как трамплин, чтобы взлететь на крышу. Вроде не заметили. В принципе, их город пустынным назвать было нельзя. Только организованных банд тут обосновалось десятка два. Чонгук был знаком с большинством из них. Жизнь одиночки и постоянная забота о хёне загоняла его иногда в такие закоулки, в которые и банды лезть не спешили. Иногда он подкидывал тем, кто попадался на пути, найденный хабар. Иногда просил помощи, ведь раздобыть молоко становилось всё сложнее, а оно было очень, очень нужно хёну. К приюту парень подошёл уже в сумерках. В одном из окон двухэтажного здания, бывшего когда-то детским садом, горела свеча, прикрытая красным стеклом. Это значило, что в здании нет вооруженных мужчин. Систему сигналов разработали пару лет назад лидеры всё тех же банд, ставшие новой властью в городах. Они следили за тем, чтобы их бойцы не нападали на беззащитных. Благородно, но почти бесполезно — помимо банд были ещё одиночки, жадные до лёгкой поживы, и враги. Те вообще нападали на всех подряд. В тёмном коридоре первого этажа чувствовался запах еды — Джин готовил почти каждый день. Чонгук принюхался и улыбнулся. С самого утра он смог съесть только пару конфет (стыдно, но он всё равно принёс достаточно, чтобы угостить всех), так что ужин вполне мог сделать его счастливым. Если можно быть счастливым в этом мире.