Среди равнодушных стен

— Ему сегодня было совсем плохо, Чонгук, — понизив голос, сказал Джин, когда ставил перед парнем миску с супом. Еда, до этого манившая своим запахом, мгновенно стала безвкусной. Сколько хён протянет? Сколько они вообще протянут в этом мире? Чонгук кивнул, продолжая жевать. Джин погладил его по волосам и присел напротив. — Без приключений сегодня? — Ага, всё спокойно, — отозвался младший. Ну, в самом деле, не рассказывать же Джину о враге, забравшемся в центр города. И без того забот у него навалом. До катастрофы Ким Сокджин был певцом. Достаточно популярным, чтобы Чонгук знал его. Одногруппницы парня буквально фанатели от этого исполнителя, всё время обсуждая его красоту. Джин и сейчас был красивым. Полные губы и большие глаза делали его осунувшееся лицо почти кукольным, а высокий рост и широкие плечи добавляли внушительности. Почему он стал собирать вокруг себя детей, Джин не рассказывал, а Чонгук не спрашивал. У каждого из них своя причина жить так, как они живут. Своя причина жить дальше. Их ужин прервал один из воспитанников приюта. Чимину было шестнадцать, он был самым старшим из ребят, которых привёл с собой Джин. — Хён, там малыши не могут успокоиться, я не справляюсь… — позвал Чимин, кинув на Чонгука настороженный взгляд. Парень не понимал, почему его опасаются, но сделать с этим ничего не мог. — Хорошо, сейчас приду, ЧимЧим. Гук-а, ешь хорошо. Там осталось ещё, можешь взять добавки, — похлопав парня по плечу, мужчина вышел из помещения, которое звал кухней. Тут он сложил из кирпичей печь, тут он готовил, а по вечерам рассказывал детям сказки. Тут он сам слушал рассказ Чонгука о том, что случилось с ним и хёном. Парень доел, быстро сполоснул посуду (воды мало, надо сходить, механически отметил он про себя) и отправился в свою комнату. Это помещение на втором этаже он делил с хёном и иногда с Чимином. В те дни, когда не успевал вернуться до отбоя. — Привет, Чонгук-и, — поздоровался с ним молодой мужчина, лежавший на одной из кроватей. Это Мин Юнги, которого Чонгук зовёт хёном. Это Мин Юнги, ради которого Чонгук каждый день рыскает по городу в поисках молока. Это Мин Юнги, ради которого Чонгук живёт вот уже пять лет. — Привет, хён. Чонгук присел на свою кровать и начал расшнуровывать высокие ботинки. Юнги внимательно смотрел на него, но вопросов не задавал. Они пробыли вместе слишком долго, а потому мужчине не надо было ни о чём спрашивать, чтобы понять: день у младшего выдался неудачным. Юнги было двадцать восемь. Он был всего на год моложе Джина и на четыре года старше Чонгука. Юнги было двадцать восемь, и он умирал. Он не говорил об этом никому, но младший понял сам. Так же, как понял потом Чимин. Чонгук разделся и нырнул под тонкое одеяло. Он смотрел в потолок и мысли его были темнее, чем окружающая приют ночь. Утро ворвалось в комнату радостным детским визгом. Чонгук поморщился, потом потянулся и открыл глаза. Юнги сидел на кровати и тонкими бледными пальцами застёгивал пуговицы серой рубашки. Поредевшие волосы, в которых всё явственее виднелась седина, упали ему на глаза. — Доброе утро, Чонгук-и! — улыбнулся он, заметив, что младший уже не спит. — Ты не в курсе, что за переполох внизу? Взгляд у Юнги был лукавым, его лисьи глаза светились, ещё больше подчёркивая тени, которые залегли под ними. — В курсе, — пробурчал Чонгук. — Я вчера конфет принёс. — Ты волшебник, — бледные губы Юнги растянула искренняя улыбка. — Я был бы волшебником, если бы нашёл для тебя молока, — проворчал парень себе под нос, но Юнги не услышал, он прислушивался к топоту ног по лестнице. Спустя мгновение в дверь коротко постучали. — Входи, Чимин, — всё так же улыбаясь, позвал Юнги. — Доброе утро! Хён зовёт завтракать, — подросток протянул руку, помогая Юнги встать. Между этими двумя что-то было. Чонгук чувствовал, что это не любовь, но что-то большое, трепетное, наполненное искрами взаимной нежности. Он даже ревновал хёна к подростку, который просто стремился быть рядом. Рядом с Чонгуком не было никого… К тому моменту, когда Чонгук оделся и спустился, внизу воцарилась тишина. Девять мальчиков и четыре девочки успокоились и пили чай, облизывая перепачканные шоколадом пальцы. Чимин ставил перед Юнги чашку супа. — Доброе утро! — поздоровался с Чонгуком Джин. Потом старший обратился к своим подопечным. — Что вы должны сказать Чонгуку? — Спасибо! — хором грянули дети. Парень улыбнулся, отмахнувшись. — Оппа, принести тебе чай? — потянулась к Чонгуку Суён, младшая из девочек. Ей недавно исполнилось восемь. Джин говорил, что малышка чудом пережила взрыв. Мужчина нашёл её в Квачхоне и ласково звал первенцем. — Спасибо, Суён, я справлюсь сам, — ответил Чонгук, проскальзывая на кухню. Там, наверно, остался суп. Сегодня ему надо во что бы то ни стало найти для хёна молоко, а значит, день будет долгим. Чонгук не вернулся в столовую, оставшись завтракать на кухне. Не то, чтобы он сторонился обитателей приюта, просто слишком часто видел, как их ровесники погибали, а потому не мог не думать об этом, глядя на тёмные макушки подопечных Джина. — Можно к тебе? — заглянул в дверь сам бывший айдол. — Это же твоя кухня, — фыркнул Чонгук. Джин опять присел напротив, внимательно глянул на младшего и положил на стол перед ним конфету: — Девочки просили передать. — Пусть едят, я им принёс. — Чонгук, не надо быть таким букой. Дети тянутся к тебе, будь с ними помягче… Парень не стал спорить и кивнул, продолжив есть. Но то, что сказал дальше Джин, заставило его оторваться от тарелки. — Чонгук, тут такое дело… Заходил Сынхён. Они уходят в Юсонг и готовы забрать нас с собой… — Вы… уходите? — сердце Чонгука ухнуло вниз. С кем он будет оставлять хёна на время своей охоты? — Мы, — подчеркнул Джин. — Я поговорил с Юнги, он готов идти с нами. Там охотники почти отогнали врагов, есть деревушка, где можно будет поселиться и начать выращивать овощи… Там можно будет жить, Чонгук. — Здесь тоже можно, — упрямо пробурчал парень. — Здесь враги. Парни Минхёка наткнулись на одного вечером, он рыскал по улице, — Чонгука передёрнуло от этих слов. Спустился всё-таки. Однако парень продолжил настаивать на своём: — Юнги нужно молоко… Джин устало покачал головой: — Ты не вылечишь его одним молоком, Гук-а. Ему нужно врачи, но никто не скажет тебе, где их искать… Этих слов — этой правды — Чонгук не выдержал. Он сорвался и выскочил из дома, напугав играющих в гостиной мальчишек. Поймав порыв ветра, парень унёсся прочь, в очередную вылазку, которая может окончиться ничем. Сколько их было за пять лет? Сколько их будет? Может, Джин прав? Может, надо сдаться? Но тогда хён умрёт. «Хён умрёт в любом случае», — услужливо подсказал внутренний голос. Чонгук ускорил шаги. Он достанет это чёртово молоко. Он найдёт большой склад, а потом сможет уйти вместе со всеми в Юсонг. Из Юсонга тоже можно выбираться на поиски.