Рассвет

      Наступила зима.       За окном маленькой временной квартиры Свейна медленно плыли первые в этом году снежинки. На улице стояла особенная, невесомая тишина. Они лежали на кровати, рядом: один полностью одет, другой — с розоватыми полосками от веревок на коже, закутанный в тонкое шерстяное одеяло насколько позволял немалый рост.       Кожа Дариуса, бледная после магии крови, уже начинала возвращать цвет. Он открыл глаза и спокойно сказал:       − Я прочитал все, что ты дал.       Свейн удовлетворенно кивнул. Он доставал Дариусу книги для самообразования, которое оказалось еще одной его страстью, помимо боли и служения Ноксусу.       − В книге о магах крови упоминался ритуал Связи. Мне стало… любопытно.       − Помню эти строчки: «Покуда жив один — жив и другой», — Свейн вздохнул. — Ритуал связывает мага с человеком, позволяя черпать жизненную силу напрямую, без каких-либо манипуляций с кровью. Если такая Связь ещё и добровольна, она не позволит умереть обоим. По крайней мере, на обычной войне.       На некоторое время повисло молчание.       − Я не хочу, чтобы ты умер, — сказал Дариус вдруг тихо и многозначительно.       Свейн ощутил, как мысли в голове останавливаются. Он повернул голову на бок и заглянул в чужие глаза, обычно мутно-зеленые, но сейчас посветлевшие до цвета травы, подернутой солнцем. Он оказался не готов к страху, заполнившему их до краев.       Он стряхнул оцепенение и проговорил:       − Это очень серьезное решение, Дариус. Неисправимое. Никак. Мы будем чувствовать друг друга, телом и духом. Ты станешь для меня раскрытой книгой: ни солгать, ни умолчать, ни утаить. Телесная нагота ничто по сравнению с этим.       − А ты?       В тот момент Свейн понял, что о своем отказе даже не подумал, как будто не было ничего более естественного, чем безгранично и безусловно доверять человеку, разделять с ним не одну лишь боль, но радость и печаль, надежду и скорбь… Разделять все.       — И я, — тихо сказал он.       Не отрывая взгляда, он приблизился к Дариусу, покуда не смог разглядеть каждую ресницу над сияющей радужкой. Их губы соприкоснулись.       Он позволил ему подмять расслабленное тело под себя, освободиться от одежды, чтобы, плавясь под уверенными прикосновениями и поцелуями, окончательно почувствовать это пьянящее счастье, познать раз и навсегда…       Их больше не двое.       Никогда не было двоих.       Разделенность — лишь дурной сон.       И сейчас наступил рассвет.