Zaldrizerme

      Визерис выглядел спокойным и расслабленным, и на удивление, таковым и был. Так что когда Арианна взглянула на него, то сразу поняла, что именно в этот момент ей стоит выбрать: правда или игра. Она вернулась взглядом к Вхагару и улыбнулась:       — Его.        Укол ревности и обиды прошёл быстро, конечно, было бы прекрасно осознавать, что выбирают тебя, но такой расклад лишь всё бы усложнил.       — Хорошо, тогда выслушайте моё предложение, принцесса, — они не смотрели друг на друга, только на Вхагара, который как раз эффектно сжёг на лету чайку или голубя, Визерис не успел разобрать. — Наш брак дело минувшего прошлого, вы не желаете его, и это взаимно, — Визерис знал, что ему необязательно рассыпаться в комплиментах, чтобы девушка поняла, что дело не в ней. Она итак это знала, знала, насколько красива и соблазнительна. — Я не сделаю вас своей королевой, но я дам вам место в своём военном совете, вы сможете из первых мест наблюдать за войной, сможете помогать нам сдвигать и уничтожать фигуры на доске. Вы увидите, как пламя и кровь разверзается над головами наших врагов. Как сначала наши мечи, а после и наши драконы обрушивают смерть на оленей и львов. Мы вернём трон, и мы отомстим за тех, на чьих муках восседал всё это время Узурпатор. Отомстим за Элию, отомстим за Рейнис и за Эйгона, — по прохладной реакции Арианны на Эйгона, политически вежливой и лживой, Визерис понял, что девушка так же очень сильно сомневалась в происхождении мальчика. — И Таргариены никогда не забудут тех, кто помог им вернуться домой.       Арианна едва заметно прикусила пухлую губу, ведь сейчас, в это мгновение решалась судьба их союза. Вхагар, почувствовавший серьёзный настрой родителя, аккуратно приземлился на ограждение балкона и потёрся головой о руку девушки.       — Значит, вместо брака и короны я получу пламя и кровь?        — Пламя и кровь, моя принцесса. И самую большую игру, в которую вы когда-либо играли. Игру престолов.        Улыбка на лице дорнийки обещала многое.        — Я согласна.        Собираясь прощаться, они обговорили ещё некоторые детали. Арианна сказала, что уладит вопрос с браком и отцом, а Визерис пообещал в следующую их встречу поделиться основными деталями плана и заодно разъяснить сложную цепочку отношений, которые образовались в доме Иллирио. Девушка оставила лёгкий поцелуй на макушке дракона, и тот удивленно чирикнул, заставив принцессу рассмеяться. Однако стоило Вхагару улететь, как взгляд Арианны стал серьёзнее. Она воссоединилась с Змейками и вскоре, дорнийцы покинули дом, а Визерис подошёл к сестре.       — Вхагар её покорил. Мы договорились.       — Змейки выслушали всё, что я хотела им сказать, внимательно. Они, конечно, передадут всё Арианне, и если у принцессы все еще есть какие-то сомнения, то это поможет их развеять, — сказала Дени и отправилась к столику, где был холодный чай. Три стула заняли драконы, которые будто светски общались между собой. Это вызывало улыбку.       Дени опустилась на свободное место и оглянулась вокруг. Сир Барристан, заметив её настороженный взгляд, покачал головой, мол, никого, можем говорить спокойно. И сам занял один из стульев. Всё-таки он был приближенным короля и принцессы и пока единственным членом их Малого Совета.       — Принцесса явно возбуждена от возможностей, которые вы ей открыли. Но принц Доран не будет настолько же легкомыслен. Он никогда не встанет на чью-то сторону, пока не будет уверен в победе. Это пока единственный лорд, который, хоть и играет в игру, но играет не просто, потому что так надо, а играет ради победы.       — Мы скоро получим ответы на письма, — улыбнулась Дени, — и только после этого отправим дорниек домой. Чтобы у принца была информация о расстановке сил, с которой он мог бы принимать своё решение. Змейки и Арианна явно пойдут за нами, а за ними может пойти и весь Дорн. Арианна— наследница Солнечного Копья, а змейки хорошо известны среди лордов и, даже будучи бастардами, завоевали достаточно уважения и влияния. Как бы мне ни хотелось иметь среди союзников принца Дорана, но и без него наше дело не совсем гиблое.       Иметь на своей стороне и Арианну, и её Змеек было неплохим началом. Дейенерис хорошо справилась, ведь общение с бастардками Красного Змея явно было не легче, чем общение с наследницей Дорана.       — Да, ответы на письма должны начать приходить со дня на день, раз уж Дорн уже здесь. Я почти уверен, что Старки будут заинтересованы в союзе, да и Тиреллы не откажутся от таких возможностей. И если они согласятся на встречу, этого уже будет достаточно для Арианны, чтобы начать обрабатывать отца. Насчёт нашего брака, к слову, беспокоиться уже не стоит, и я пообещал Арианне рассказать, что к чему в нашем зоопарке. Так что завтра наш «Малый Совет» пополнится ещё одним членом. А может сразу тремя, если принцесса решит приобщить змеек сразу же.       Визерис не стал садиться, он был полон энергии после заключенного взаимопонимания, так что не мог просто сидеть.        — Но стоит учитывать и вероятность, что в письмах не будет достаточно обнадеживающих вестей. В таком случае, нам понадобятся собственные силы, чтобы попытаться убедить принца Дорана. И я уверен, у Эйгона эти силы есть.        Пока он был очень осторожен с Джоном, никогда не расспрашивал его ни о чём политическом, даже об Эйгоне старался спрашивать по минимуму. Возможно, стоило начать пользоваться завоёванным доверием. Как бы это отвратительно ни было.       — Давай подумаем, три письма, — протянула Дени задумчиво. — Тиреллы нам ответят в той же манере, в которой ты им написал, — она посмотрела на брата очень осуждающе. — И в силу этих очаровательных словесных конструкций они умудрятся пообещать нам полную поддержку и все силы Хайгардена, не обещая ничего. Иными словами, мы развели с Королевой Шипов демагогию, которая ничего вообще не значит. И понять её позицию можно будет только по новостям из Вестероса. Железнорожденные даже не потрудятся нам отвечать. Старки — да, у нас есть все шансы получить их на свою сторону вместе с Талли. Бастард казнил лорда Эддарда и, признаться, нам с младшим Старком делить нечего, за то он может понять, через что мы прошли, оставшись детьми без родителей, которым пришлось очень быстро взрослеть.       — Королева Шипов открыто выступит на нашей стороне одной из последних, – продолжила почти сразу же Дейенерис. — Будь у нас силы, которые, Его Милость, подозревает, есть у Эйгона, это даст нам Старков и Талли. И тут леди Оленна может задуматься о присоединении Хайгардена к нашей армии. Если так случится, то у лорда Дорана выбора особо не будет. С половиной королевства на нашей стороне и Ареннами, отсиживающимися в гнезде, наши шансы сильно возрастут.       — А ещё Станнис может потерять часть лордов Драконьего Камня, которые всё ещё нам преданы, — улыбнулась Дени. — Те, конечно, будут прибывать медленно, дезертируя из его армии как можно тише, но маленький поток рано или поздно наполнит даже огромную чашу.       — Если бы я писал не так, как написал в итоге, то мы возможно не получили бы поддержку вовсе, — наконец, развёл руками Визерис. Он знал, что у такого метода есть свои минусы, но заинтересовать и заинтриговать Королеву Шипов стоило любой ценой. — Насчёт Старков согласен, хотя северяне явно припомнят нам Рейгара и его ш... девчонку Старк. Но хорошо, что мы сможем от этого отбиться, так как ты вовсе не родилась тогда ещё, а я был слишком мал, чтобы как-то влиять на старшего брата.       Лорды Драконьего камня... Визерис не слишком рассчитывал на них, однако такое было возможно. Если они почувствуют, на чьей стороне сила, они могут вернуться к своим истинным сюзеренам.       — Что ж, в любом случае, всё это откроется нам лишь с приходом ответных писем. Давайте обдумаем, что мы можем сделать отсюда, пока мы в Эссосе.       — Я склонен согласиться с Вашей Милостью о том, что за Эйгоном стоят большие военные силы. Возможно, даже Золотые мечи. Я сражался с ними, и, конечно же, они не остались прежними, но могу с уверенностью сказать, что это грозная сила. По слухам, сейчас их численность составляет десять тысяч воинов, с рыцарями, конниками и тысячью лучников. К тому же, у них есть боевые слоны, грозная сила в наземном сражении.       Визерис сложил руки на груди, обдумывая. Если Эйгон — Блэкфайр, то понятно, почему за ним стоят Золотые мечи. Возможно, им пообещали не только золото, но и возвращение домой. Тяжело будет заработать их верность, если вообще возможно.       — С одной стороны, хотел бы я, чтобы вы ошибались, сир Барристан, но с другой — версия кажется весьма логичной. Я могу попробовать зайти с этой стороны в разговоре с Джоном, если представится возможность. Однако силы Эйгона — это силы Эйгона, возможно, мы могли бы приобрести Безупречных? Если у нас хватит золота. Обычные наёмники не так верны, даже если платить им вовремя. Возможно, стоит так же обдумать покупку чемпионов арен Миэрина. Собрать из них отдельный отряд. Но его будет сложно контролировать, особенно, если подарить им свободу.       Визерис вздохнул и опёрся руками о спинку стула, за которым сидел Вхагар. В Эссосе армию покупало золото, и всё упиралось в него. Большие силы отсюда они везти не могли, но хоть какую-то армию стоило приобрести, чтобы показать, что у Таргариенов за спиной не только маленькие драконы.       — Нет! — Дени сразу ощерилась на предложение купить рабов. — Мы не войдем домой с армией рабов.       — Её Величество права, лорды такое не примут, рабство в Вестеросе запрещено, — кивнул Барристан.       — А если у Эйгона есть Золотые Мечи, то это серьезная проблема. Они ненавидят нас, — она посмотрела на Визериса, — ты явно помнишь, как они нас встретили. Хорошо хоть выпустили живыми. Но хотя бы они могут быть чем-то, что даст нам начальный костяк армии. Чем больше лордов будут к нам присоединяться, тем дальше мы будет отодвигать мечей. После чего и вовсе или отправим их в первые ряды, как мясо или просто разорвем контракт. — Дени усмехнулась: — я даже не знаю, что хуже, не иметь десять тысяч мечей или иметь десять тысяч мечей, которые в любой момент могут вонзиться тебе в спину.       — Давайте пока не будем сильно об этом задумываться, возможно, Эйгону достались другие наемники. Благо, их достаточно, чтобы не ограничиваться только Золотыми Мечами.       — Но все же поймут, что он Блэкфайр, если с ним пойдут Золотые Мечи, — Дени нахмурилась. — Почему такой ловкий Иллирио не принял это в расчет?       — Но разве пообещать вернуть их домой, чтобы они смогли жить на родине, не будет достаточной причиной, чтобы забыть ненависть к Таргариенам? И если Блэкфайры снова станут частью основного дома, причем уже как полноценные Таргариены, а не как бастарды? — конечно, всё это не будет объявляться открыто, но если Золотые Мечи идут за Эйгоном лишь потому, что он Блэкфайр, как они относятся к тому, что он-то себя так не называет. Его имя Эйгон Таргариен.        — Возможно, раз все Блэйкфайры мертвы, единственным достойным объяснением будет, что Эссос у Золотых мечей уже поперёк горла и они хотят на Родину. Конечно, наёмникам не свойственна ностальгия, но всё-таки...       На самом деле, Визерис волновали не столько Золотые мечи, сколько перевес Эйгона в военной мощи по сравнению с ним и Дейенерис. А раз уж девчонка так быстро отмела идею с чемпионами арены, то остаются лишь другие наёмники. Очень ненадёжная сила.       — Если же это не Золотые мечи, то надо узнать, откуда у Эйгона средства, чтобы содержать их. Только ли Иллирио поддерживает его? Какие ещё влиятельные магистры и лорды стоят за ним?       — Брат, Золотые мечи — люди Блэкфайров. И всегда ими будут. Они сорок лет не сдавались, пытаясь захватить трон. И последние сорок Вестерос о них не слышал только потому, что сир Барристан убил последнего по мужской линии. Но если они признали Эйгона достойным продолжить род, они всё сделают для того, чтобы посадить его на трон. Им не важно, как его будут звать в тот момент, когда на него наденут корону. Вполне вероятно, что они и раскроют его происхождение в будущем, но нашими людьми никогда не станут. И Эссос для них — родина. Только самые дряхлые и старые еще помнят Вестерос, остальные же, как и я, выросли тут и провели здесь всю жизнь. Мы не можем им доверять, мы не можем позволять им оставаться с нами рядом. Если мы отправимся в Вестерос в сопровождении Золотых мечей, нам надо, чтобы Дорн прислал за нами отдельный корабль. Отправить наемников вперёд и только после этого плыть самим. Или уплыть первыми, но так, чтобы об этом не знали. Они могут потопить наш корабль, могут выбросить нас в море, да всё что угодно: мало ли что случается во время путешествий. И в итоге, Эйгон, полный тоски и горя, прибудет в Дорн, женится на твоей невесте, сплотит лордов, с которыми ты договаривался и выиграет войну, которую ты собираешься начать. А потом будет сидеть на троне, который ему по крови не принадлежит.       Дени говорила всё это чуть ли не на одном дыхании. Она читала достаточно о Блэкфайрах, чтобы не доверять ни им, ни их сподвижникам. Хотя их преданности Золотых мечей оставалось только восхититься. Что она и сделала бы, не происходи из рода Таргариен. Ненависть Мечей к которому тоже достойна восхищения. У Дени, когда она изучала этих наемников, создалось впечатление, что те впитывали преданность к одним и ненависть к другим с молоком матери. Или те передавались прямо с семенем отца.       — Сир Барристан не защитит тебя от полусотни людей, которых с детства учили ненавидеть тебя только из-за твоего происхождения, — тихо сказала Дени. Что те могли сделать с ней, она даже не хотела предполагать. Это Эйгон в неё влюблен, но Эйгона рядом точно не будет, если наемники удумают устранить последних красных драконов.       Сир Барристан на её заявление печально кивнул, признавая, что любому мастерству можно противопоставить количество.       — Что ж, хорошо, пусть будут включены в наши ряды номинально, если мы договоримся с Эйгоном, а после постараемся от них избавиться или вернуть туда, откуда их возьмём, — Визерис не мог так просто отказаться от такой грозной силы, и пока Эйгон будет в их руках, под их влиянием, можно будет надеяться, что Золотые Мечи тоже будут под контролем.       — Но если мы их отстраняем от наших основных войск, каковы ваши предложения насчёт того, что мы сами можем предложить лордам Вестероса? Какую армию?       — Безупречные — не такая уж и плохая идея, они хорошо обучены и невероятно верны, даже когда вы освободите их от рабских уз, эта верность никуда не исчезнет, потому что была вбита буквально им в кости и мышцы. Вас нельзя будет обвинить в том, что у вас армия рабов — они будут свободны. И хотя это всё равно будет неоднозначным решением, Безупречные великолепные воины и верные солдаты, даже в небольшом количестве такая мощь будет иметь значение в решение лордов, — ответил Барристан. Ему претило рабство, как и любому вестеросцу, но в приобретении рабов-солдат и их освобождении он не видел ничего плохого. Для полного уничтожения рабства в Эссосе понадобились бы долгие годы кропотливого труда, на который у выживших Таргариенов не было времени. Да и сильного желания тоже. По крайней мере, у его короля.       — Значит, пока что самым возможным для нас способом приобрести военную мощь будет покупка и освобождение Безупречных?       — Нет, — твердо сказала Дейенерис. Она знала, что это плохая идея не только из-за доводов разума: больше Безупречных продано, больше мальчиков пройдет обучение, но и из-за того, что чувствовала, ей нельзя туда. Просто никак нельзя.       — Нет, у нас будут силы Дорна. Золотых Мечей будем держать под подозрением и подальше от нас самих. Отправим их как можно дальше от нас, и сир Барристан выберет кого-нибудь из способных рыцарей для временной гвардии. Нам не обязательно доверять наемникам, чтобы предложить их лордам, как костяк армии. Да и молодые рыцари будут драться за возможность стать временным королевским гвардейцем: честь, которая никого из них не лишит права жениться, получить наследство и иметь детей. Они отслужат нам до трона, а потом могут сами решить — уйти или остаться, но имена свои в историю, как и в Белую Книгу, впишут.       — Я не уверен, что смогу вписать временных гвардейцев в книгу, — немного подумав, сказал Барристан.       — Сможете, сир, потому что они будут вашими братьями, достойными упоминаний в книге, а еще, потому что король вам это разрешит. Вы отметите их как временных членов гвардии, вставших на защиту королевской семьи в час нужды.       Визерис был не так доволен словами Дейенерис, как та, возможно, надеялась:       — И ни одна из этих армий не будет нам принадлежать. Силы Дорна подчиняются Дорану, или, на крайний случай, Арианне и зависят от них. Золотые Мечи подчиняются Эйгону. Наёмники будут подчиняться лишь золоту. И всегда будет шанс, что они покинут нас в час нужды, потому что наша связь с ними номинальна, — Визерис нахмурился. — И несколько верных рыцарей не спасут нас от поражения.       Юноша потёр переносицу, жмурясь от боли, но она немного отрезвляла. В конце концов, Совет был нужен для обсуждения, и Визерис обязан был прислушаться, но это было тяжело. Почему Дейенерис так против Безупречных? Они могли бы послужить им на славу, а потом заполучить себе свободу и хорошую жизнь в Вестеросе. Женщины.        — Что ж, ладно, оставим этот разговор на пока. Стоит выяснить подробно, какими силами владеет Эйгон и после этого уже обсуждать вопрос.       Юноша всё-таки поднял Вхагар со стула и сел, опустив дракона себе на колени.        — Если отложить этот вопрос, то меня интересует другое. Уверен, сир Барристан тоже это заметил. Что произошло? Ты такая смурная, что невооруженным взглядом видно.       Дени отвела глаза.       — Оставим обсуждение на пока, но, брат, просто поверь мне, — она посмотрела в глаза Визериса, чтобы тот мог прочитать в них всё, что она не могла выразить словами, — нам нельзя брать Безупречных. Я просто знаю это.       Визерис вздохнул. Ох уж эти предчувствия Дени! Но они срабатывали раньше, и просто так отбросить их из-за несуразности юноша уже не мог. Поэтому пока с Безупречными придётся обождать. В конце концов, если у Эйгона есть наёмники (какими бы они ни были), ещё придётся тратиться на корабли для их перевозки в Вестерос. Так что пусть пока всё остается как есть.        Дени тоже вздохнула и откинулась на спинку. Эту маленькую вставку для закрытой темы она сделала, чтобы выиграть время. Что ей сказать ему? Что она не чувствует себя нужной потому что её тут толком никто не знает? Что единственный, кто сумел заглянуть ей в душу — сир Барристан? И то, потому что король заявил, что она неопасна и ей можно доверять. Старый рыцарь, конечно, сменив подозрение на милость, очень тепло общался с Дени, помогал ей всячески и был как добрый дедушка. Но стоит Визерису отстранить её от дел, такое отношение постепенно сойдет на нет. И единственным, кто, правда, видит в ней Дейенерис, а не дракона, принцессу, кхалиси или Мать Драконов, будет Джорах. Джорах, который очевидно её хочет, но которого никак не хочет она. И ведь Дени даже пыталась найти в своём сердце хоть что-то, что могло позволить ей ответить на чувства старого медведя, но… там пусто. Дотракийцы, для которых она— чудо, влюбленный рыцарь и всё. Больше никто её тут не знал. Иначе чем хорошего добытчика информации и дракона, способного производить на свет других драконов, конечно.       — Эйгон признался мне в любви, — сказала после долгой паузы Дени и посмотрела вверх. «И он тоже понятия не имеет, кто я, о чем думаю, о чем мечтаю и чего хочу», — добавила про себя девушка. — Это слишком рано.       Ответ Дейенерис на вопрос о настроении вроде как расслабил и насторожил Визериса одновременно.       — Уже? Бойкий мальчишка, — юноша задумчиво погладил Вхагар, пытаясь понять, выгодно ли им происходящее или нет. — Но я не верю, что это тебя так расстроило, — Визерис протянул руку к её лицу и безболезненно, но крепко ухватил девушку за подбородок, заставляя заглянуть себе в глаза. — Я знаю тебя, Дейенерис, я был с тобой с первого дня твоей жизни. Тебе понадобится что-то получше, чтобы меня обмануть. Что на самом деле тебя тревожит?       На самом деле, совсем немного, но юноша блефовал. Он чувствовал, что есть что-то ещё и действительно знал, что Эйгона было бы недостаточно, чтобы выбить девушку из колеи, но выглядел он гораздо спокойнее и увереннее, чем чувствовал себя на самом деле.       — Скажи мне, обещаю, я не буду злиться, — эта фраза неприятно кольнула ностальгией, он и раньше так говорил, и нечасто сдерживал эти обещания, когда слышал какую ерунду ему выкладывала сестрёнка. Но сейчас он не собирался злиться. Они выросли, и их проблемы давно не назвать ерундовыми.       «Ты не знаешь меня, брат, — подумала Дени, когда Визерис приподнял её подбородок и заставил заглянуть в глаза.— Ты никогда не видел меня, ты видел самку дракона, которая будет ублажать тебя и даст тебе дракончиков. Я уже справилась с последним, почему бы тебе просто не оставить меня в покое?»       Но вместо этого вслух она хотела сказать совсем другое, отмахнуться, сослаться на усталость. Но его следующая фраза заставила глаза расшириться. Не от страха, просто от того насколько сильно это отдавало тем временем, когда Визерис кормил своё чудовище её страданиями. И хоть она знала, что сейчас у него такое провернуть не получится, да и сама она ему не позволит и пальцем её тронуть, это только больше напомнило ей, почему она «смурная», как выразился брат.       Дени резко дернула головой, вырывая подбородок из пальцев Визериса, и встала.       — Я устала и хочу отдохнуть, — холодно и жёстко бросила она, направляясь к входу в дом. Драконы, конечно, уже взлетели и направились к балкону. Единственные, кто её никогда не оставят и всегда будут знать, кто она. Три дракона, которые не могут говорить и один старый медведь, который не может прятать похоть во взгляде.       Визерис сощурился на такую реакцию, но не стал бежать за сестрой, следуя совету Мейгора, что девушкам надо остыть после такого. Впрочем, он понял, что что-то в его словах заставило Дейенерис так отреагировать. Хм...        — Ваша Милость? — сир Барристан пытался привлечь его внимание, но юноша и сам перехотел всё это обсуждать.       — Как вам моя новая броня, сир? Уверен, Джон неплохо разбирается в этом, но ваш вердикт для меня очень важен, — Визерис поднялся и позволил старому рыцарю осмотреть доспехи.        — Качество выделки довольно высокое, и защитные пластины из качественной стали, при этом не стесняют ваши движения в бою. Я бы сказал, что сир Джон преподнес вам прекрасный подарок.       Визерис улыбнулся, а потом улыбка перетекла в кривую усмешку:       — Рейгара он тоже одаривал так качественно? — почему это его вообще волнует?!        — Насколько мне известно, друзья Его Высочества иногда дарили принцу разные подарки. Но я не могу припомнить ничего особенного, Ваша Милость, — Барристан оставался спокоен, хотя морщинки вокруг глаз стали глубже, мужчина был несколько обеспокоен происходящим.       — Хорошо. Тогда мне надо отблагодарить его, пожалуй.       Визерис проверил нос в очередной раз и двинулся прочь с места их встречи, но перед тем как исчезнуть окончательно повернулся к рыцарю:       — Присмотрите за ней, сир Барристан, пока я не выясню, в чём дело и не решу эту проблему. Я думаю, ей понадобится поддержка, а вы в какой-то мере напоминаете мне сира Уиллема Дарри. Возможно, и ей напоминаете.        — Я сделаю всё, что в моих силах, Ваша милость.        — Благодарю.        А после пошел действительно искать Джона, чтобы поддержать его после турнира и нормально поблагодарить за подарок.       И пока Визерис искал Коннигтона, Дейенерис пыталась разобраться в себе. Она не была особо счастлива тому, что не сдержалась и убежала, но… в последнее время у неё как-то опускались руки. Игра была интересной, все планы — тоже, даже спорить о войсках было интересно, и заставляло оживать. Но стоило ей перестать, как все мысли о драконах и крови, за которыми её не было видно, возвращались.       То, что приводило Дени в бешенство и заставляло хихикать над своей глупостью — она почти позволила себе стать на тот путь, который мог привести её к любви к брату. К той, которой он, казалось, так отчаянно желал. Но это было глупо и наивно: верить, что люди меняются. Визерис всегда видел в ней дракона, а теперь, когда Дрого не стало, стал видеть единственную достойную для себя женщину.       Стук в дверь отвлек её от транса, в который она впала, позволив всем этим мыслям обнять её, точно теплое, колючее одеяло. Дени встала с кровати, на которой лежала вместе с драконами, и сама открыла дверь.       — Сир Барристан? — брови невольно удивленно дернулись.       — Могу я поговорить с вами, Ваше Высочество? — спросил рыцарь. И Дени кивнула. Она отошла, пропуская его внутрь и закрыла дверь. А затем легла на прежнее место, смотря в потолок. Рыцарь не был тем, перед кем стоило танцевать, он стал почти семьей. И не желал её в отличие от другого рыцаря, тоже ставшего семьей. Поэтому Дени могла позволить себе такое недостойное леди поведение.       — Вы явно не из-за Эйгона настолько расстроены, — через некоторое время произнёс Сэлми.       — Разумеется, — усмехнулась Дени. Это даже дураку понятно, а уж рыцарь дураком не был.       — Хотите поделиться? — вкрадчиво спросил он.       — Нет, сир, — голос был холодным и жёстким. И Дени показалось, что она перегнула. — Простите, но я знаю, кому вы служите и кому принадлежат все ваши знания. Если я захочу поделиться этим с Визерисом, я обязательно обсужу это и с вами, — она сделала короткую паузу. — Но я не хочу.       — Понимаю, — Дени услышала, что Сэлми встал.       — Мне жаль, что я не могу быть вам другом и советчиком, когда вы не хотите что-то обсуждать с братом, — искренне признался Барристан. — Но вы правы, моя клятва связывает меня и, попроси Его Милость рассказать, что я узнал, у меня не будет выхода.       — Я всё понимаю, сир, — улыбнулась Дени и даже посмотрела на него, показывая, что не таит обиды. — Если вам не сложно, отправьте кого-нибудь за моими служанками.       Тот кивнул и вышел, закрыв за собой дверь. А Дени осталась лежать. Принять ванну, послушать какие-нибудь истории от дотракиек или Дореа и пойти спать. Это был лучший план, который она придумала.       *       Джон нашёлся на выходе из покоев Эйгона, он был напряжён и не то чтобы несчастен, но всё-таки не слишком радостен. Это не изменилось даже, когда он заметил Визериса, хотя едва заметно его глаза просветлели. Юноша дождался, пока мужчина сам подойдёт к нему, они как раз оказались рядом с небольшим окном, выходящим видом на улицу.       — Ваша Милость...       — Я искал тебя, Джон, — Визерис улыбнулся, и Коннингтон не смог не улыбнуться ему в ответ, хоть и немного неуверенно. — Во-первых, хотел сказать, что ты был хорош на турнире.       — Я вылетел первым из рыцарей, Визерис, — всполох разочарования и злости мелькнул в его голубых глазах, и Визерис мягко коснулся чужой руки, эта игра стала вполне естественной для него, он начал считать Джона своим другом, хотя, конечно, проблема была в том, что как только всё вскроется — они вряд ли останутся друзьями. А пока...       — Тебе пришлось сражаться против совершенно незнакомого противника, она сражалась кинжалами, оружием сверхблизкого боя, конечно же, тебе было тяжелее всех. Ну, возможно, кроме моего последнего боя с Барристаном, — на этом они оба тихо усмехнулись. — Так что не думай, что упал в чьих-то глазах из-за поражения на нашем «турнире».        — Мне главное не упасть в ваших глазах, Ваша Милость, иначе грош цена будет такому рыцарю, — вот теперь глаза Джона засветились, и улыбка преобразилась. Как же легко было вернуть ему хорошее настроение и радость жизни. Как жаль, что не было человека, который сделал бы так для самого Визериса. Или для Дейенерис.       — Ты не упал. К тому же, вы сделали мне очень ценный подарок, милорд. И меня интересует кое-что, — Визерис прислонился к стене рядом с окном и опёрся одной рукой на небольшой подоконник. — Вы подарили всю эту красоту вашему Королю или Визерису, сир? Я по-разному должен буду отблагодарить вас.       Юноша с удовольствием опустил взгляд на вытисненного Балериона на плече и провел по нему пальцами. Ему безумно нравилась эта броня, и лишь поэтому он тут так благодарен.       Джон же лихорадочно соображал, что ему ответить, его волнение было таким сильным, что юноша чувствовал исходящие от мужчины волны нервозности и ожидания чего-то. Они оба знали, чего.       — Просто ответь мне честно, Джон, — Визерис поднял на мужчину открытый взгляд и, на удивление, не специально облизнув пересохшие нижнюю губу. Кажется, это было последней каплей для несчастного.       — Я подарил его тебе, Визерис. Но разве ты можешь быть Визерисом и не быть королём? — о седьмое пекло, как он это сделал? Джон сказал ему нечто, отчего его сердце начало стучать так, словно хотело вырваться из груди. Эти слова были амброзией, ведь мужчина сказал, что, по сути, Визерис не мог не быть королем.       — А как же Рейгар, Джон? — Визерису не стоило это спрашивать, но он спросил, вместе с этим легко касаясь пальцами груди собеседника, чувствуя жар чужого тела через тонкую ткань.       — Он мертв, — эти слова все ещё были пронизаны болью, и она же отразилась в голубых глазах, — и он умер принцем, Ваша Милость. Возможно, это была судьба.       Юноша отвёл взгляд на мгновение, а потом вернулся взглядом к погрустневшему, но все ещё находившемуся совсем рядом Джону.        — Твои слова тронули меня. Правда. Пожалуй, я хотел бы... Наградить тебя, — Визерис действительно захотел этого. За слова про короля, сказанные так уверенно и почти раболепно. Когда-то и Дейенерис говорила ему эти слова, а сейчас она убегала от него.Заставив себя выбросить из головы эти мысли, юноша притянул Джона совсем близко к себе, позволяя прижаться так, как хотелось мужчине, позволяя поцеловать себя сначала нежно и с тоской, а потом со всё распаляющейся страстью. Он позволял ему изучать своё тело, хотя мужчине едва ли было достаточно тела, покрытого лишь тканью, под доспехами мало что можно было почувствовать. Но когда его руки находили непокрытые участки, там они задерживались. И Визерис позволял ему, он даже привык к таким поцелуям, поцелуям, пытавшимся поглотить его без остатка. Это было в какой-то мере очень... Приятно. Очень льстило.        Так что он даже отвечал. Пока краем глаза не поймал движение на улице. Он оторвался от чужих губ, не замечая, что его пальцы давно вплелись в чужие волосы. Безупречный вернулся. И он явно не пойдет к ним напрямую, слишком верные. И хотя от поцелуев и всех предыдущих слов юноше было тяжеловато соображать, Визерис всё-таки кое-что ещё понимал.       — Джон. Задержи этого Безупречного, — юноша ещё раз поцеловал Коннингтона, чтобы тот мог думать только о его словах, и оказался прав. Джон облизнулся и, даже не поправившись, рванул в сторону ворот. Визерис обождал минуту, постаравшись поправить на себе одежду и броню, а также растрёпанные волосы, но оставалось лицо с лёгким румянцем, безумными глазами и зацелованными губами. Безупречный скорее умрёт, но не отдаст ему письмо до того, как Иллирио его увидит. А значит... Надо всё отыграть на своих условиях. Юноша вдохнул, выдохнул и пошёл следом за Джоном. Тот удерживал, пока без применения насилия, Безупречного уже во дворе, и Визерис улыбнулся такой исполнительности.        — Аа, постой, разве ты не был одним из Безупречных, кто ехал к Старкам? Значит, ты привез их ответ? Я бы хотел его увидеть.       — Я служу магистру Иллирио, вы сможете забрать письмо у него, — спокойно и уверенно проговорил Безупречный, и Визерис внутренне вздохнул. Придется ему вернуться в своё старое амплуа, достать немного тьмы из закромов.       — Я здесь король, и это письмо адресовано мне, как ответ на письмо с моим гербом. Какое к этому отношение имеет твой хозяин, раб?! — презрение на лице юноши отражалось весьма четко. Но Безупречный повторил свои слова с тем же тоном.       — Да как ты смеешь?! — Визерис подскочил к стражу и ткнул пальцем ему в грудь. — Это письмо принадлежит мне!       Он принялся кричать ещё какую-то чушь, и Джон сначала смотрел на него шокировано, а потом он увидел лёгкую усмешку на чужих губах. Ну конечно, он будет думать лучшее о Визерисе, потому что начал влюбляться. Он будет верить, что это просто игра, он не видел, каким Визерис был до путешествия с дотракийцами.       Наконец, на крики вышел Иллирио, и юноша накинулся уже на него, но специально сделал так, чтобы это выглядело как уже продолжение запала прошлой ссоры.       — Ваша Милость, прошу вас, мой Безупречный просто неправильно понял приказ, — принялся елейным голоском петь магистр, — они подчиняются мне, поэтому и все дела проводят через меня. Уверен, что бы ни было написано в этом письме, мы все узнаем об этом на ближайшем общем ужине. Ты, отдай письмо Его Милости, — Визерис уставился на стража, протягивая руку, недовольный и раздраженный. Наконец, письмо оказалась в его руке. Спектакль подошёл к концу, тьму снова стоило спрятать под замок. Поглубже, если получится.       Дени как раз нежилась в горячей ванне, наблюдая за драконами, когда начался шум с улицы. Визерис явно на кого-то кричал и что-то требовал. Это, конечно, отдалось вспышками из прошлого в голове, но… брат давно так не делал. Вскочив, она прямо как была — голая и мокрая выскочила на балкон, чтобы посмотреть.       Безупречный. Дени не сдержала улыбки. Визерис отлично старался, еще и Джона притащил.       — Ирри быстро найди магистра и скажи, что у входа у Визериса конфликт с Безупречным, — махнула рукой, поторапливая, Дени. — Дореа, Чхику, халат.       Ирри выскочила за дверь, точно молодая кобылка. А другие служанки набросили на Дени халат и та, наскоро обувшись, со стекающий по волосам и телу водой, быстро пошла вниз. Ей не надо было подходить ближе, Визерис был прекрасен в роли разъяренного короля и не требовал других участников для этого шоу. Особенно потому что — Дени знала — шоу то не было. Брат явно наслаждался возможностью, наконец, снять свою маску. Рядом с ней устроился сир Джорах, который смотрел на это всё с откровенной неприязнью. Дени даже пришлось положить ему руку на плечо, чтобы он одернул себя. Этого было достаточно, чтобы внимание рыцаря скакало то на Визериса, то на мокрый халат Дени.       Магистр Иллирио, подгоняемый Ирри, которая очень правдоподобно причитала ему на дотракийском о том, что кхала обижать нельзя, тем более, так — это всем известно. Благо, тот понимал язык всадников и морщился от каждого её слова.       Стоило магистру поравняться с Дени, та тихо сказала «кто-то, кажется, разбудил дракона» и посмотрела на него ничего не выражающими глазами. Но Иллирио понял. Посмотрел на Джораха, который прищурился, и прошёл дальше.       После отдачи письма, Дени медленно спустилась по ступенькам крыльца, ожидая, насколько хорошо трактовал её слова Иллирио. И тот не разочаровал. Он подошёл к Безупречным у ворот, вместе с тем, что принёс письмо и сказал, чтобы те, когда явятся остальные посланники, передали им его приказ: нести письма Его Милости или, если того нет, ее высочеству. Те кивнули, обещая исполнить, и Иллирио, вновь извинившись, пошёл обратно в дом.       А Дени, подойдя к брату, выхватила у него письмо.       — Ммм, — сказала она, растягивая губы в улыбке. — Лютоволк. Говорят, их молодой король — красивый рыжеволосый оборотень, не проигравший ни одной битвы.       Звучало это легкомысленно и мечтательно. Она итак слишком много показала Иллирио и Джону, поэтому, договорив, Дени сорвалась в дом вместе с письмом, весело хихикая.       — Кто первый доберется до моих комнат, тот и читает, — крикнула она напоследок.       Учитывая фору, не удивительно, что она первой оказалась в своих комнатах, да и как-то она не сомневалась, что её венценосный брат не станет вот так, среди бела дня, поддаваться ее детским играм.       Визерис удивленно моргнул, когда юркая ладошка выхватила у него письмо, а потом перевёл взгляд на Дени. Та была невероятно красивая и соблазнительна в этом своём халатике на мокрое тело, даже её волосы ещё были какого-то стального цвета из-за оставшихся в них воды. Юноша поймал себя на мысли, что хочет взять её здесь и сейчас, и ему плевать на Джораха и Джона, всё ещё находящихся рядом, и уж тем более плевать на её служанок. Но девчонка взяла да рванула прочь, сказав что-то про игры. И юноша может и побежал бы, распаленный страстью, но понимал, что эту страсть стоит задавить. Сейчас не время для этого. Поэтому он обернулся к Джону на секунду:       — Прости за этот спектакль, это было необходимо. На ужине мы всё расскажем о результатах, — Визерис улыбнулся мужчине, и тот, видимо вспомнив, на чём их прервали, расплылся в не менее довольной улыбке. Он согласился бы сейчас на всё, что угодно.Юноша не стал приказывать Мормонту двигаться за ним, он лишь тихо проговорил ему найти Сэлми и вместе приходить в покои Дейенерис. Сам он максимально замедлился, но и то это было не слишком заметно, ему было интересно, что в письме, но и успокоить жажду чужого тела тоже было необходимо. Вот и вышло, что Дейенерис уже успела пробежаться глазами по содержимому письма, когда он дошёл до её комнаты. И, стоило ему закрыть дверь, начала зачитать всё вслух.       — «Ваша Милость, мы рады знать, что вы и ваша сестра в целости и сохранности. Союз с домом Таргариен видится нам выгодным обеим сторонам. Вы — не ваш отец, а мы— не наш. И с нашей стороны альянс не омрачится событиями прошлого. Мы будем ждать вашего прибытия, удерживая Речные Земли от сил Узурпатора, пока ваши войска не смогут соединиться с нашими. Король Севера и Трезубца, Робб Старк».       Дени хихикнула торжественно.       — Он использует царственное «мы», — улыбнулась она, — очаровательно. И какой, однако, простой язык.       Визерис моментально забыл обо всём, когда понял, что Робб Старк согласился на встречу. Семеро! У них есть уже второй потенциальный союзник!       — Даже если бы он написал всё это бранными словами, это всё равно было бы лучшей новостью за день! — Визерис счастливо рассмеялся, какая-то часть груза упала с его плеч, и он всё-таки прижал к себе сестру, целуя её, куда попадёт. Это не было поцелуями любовника, просто юношу распирало от радости. — Сегодня просто замечательный день, Дени!        И пока Визерис промачивал собственную одежду, ибо Дейенерис уже успела стать мокрой, как мышь, в комнату проскользнули и два их верных рыцаря. Юноша оторвался от сестры и с лучезарной улыбкой проговорил:       — Сир Барристан, сир Джорах... Старки согласились на встречу! — Джорах тоже моментально расплылся в улыбке, а вот Сэлми вежливо протянул руку к письму, а после внимательно прочёл его. И когда дочитал, он немного нахмурился, едва заметно, но этого хватило, чтобы Визерис заволновался.       — Письмо простое и каждое слово важно, Ваша Милость, Ваше Высочество, — старый рыцарь поднял на них глаза от строчек письма, — он пишет про ваши войска. Думаю, он согласился на возможный союз, надеясь на военную помощь. Которую мы пока оказать не в силах.       Дени улыбалась на радость брата, но сама держалась отстраненно. Ее больше волновало другое. Старк — был идеальным выходом из их ситуации. И, дождавшись, когда сир Барристан укажет на ту часть, которую она и сама заприметила, Дени предложила мужчинам присесть, жестом показывая: «терпение, у меня есть идея». Выставила служанок никого не подпускать к комнате и встала перед своей аудиторией. Надеясь, что двое из трёх не будут сильно увлечены мокрым халатом, чтобы пропустить гениальный план.       — Сир Барристан очень верно отметил, что Старк ждёт от нас военной помощи, почему и согласился на союз. Он будет держать Риверран, пока у него не будет достаточно людей, чтобы выступить на Королевскую Гавань. А после этого он, учитывая союз с нами, будет ждать сигнала. Тогда мы сможем подойти к Гавани с трёх сторон: силы Дорна и, если всё пойдёт хорошо,Тиреллы с юга, северяне с севера, флот с воды. Я, конечно, всего лишь юная девочка, не особо разбирающаяся в военном деле, но мне кажется, это очень печальная для Гавани ситуация. Но ещё есть вариант, при котором мы одним камнем убиваем двух птиц. Отправим Эйгона и его предположительных Золотых Мечей к Старку, сами мы отправимся в Дорн, откуда пройдем с армией до Простора и Драконьего Камня. В итоге, когда мы подойдем к Королевской Гавани, у нас уже будет огромное войско, которое зажмет город в тиски и соединится прямо перед штурмом. Верные нам дома, услышав о том, что на нашей стороне Дорн и Север, созовут знамена.       Сир Барристан явно хотел затянуть, поддерживая недавнюю позицию Визериса, про то, что все эти силы не будут принадлежать им и подчиняются своим лордам, но Дени жестом его остановила. Может, конечно, он хотел сказать что-то другое, но ей надо было высказаться и по этому поводу.       — Да, все эти люди, пока верные нам дома не активизируются, будут подчиняться Дорану, Мейсу или Оленне, Роббу Старку и Эйгону. Но нам надо помнить, что мы — не волшебный горшочек с мечами. Самое главное, чем мы являемся — знаменем, под которым мы можем собрать всех этих людей, примирить на какое-то время между собой, а потом и наградить. Мы в первую очередь представляем идею трехглавого дракона, который когда-то объединил страну. И мы собираемся повторить это. Оленна и Доран будут защищать нас ценой тысяч жизней, потому что если мы пропадем, учитывая их историю, наполненную войнами и конфликтами, им никак не договориться. А для Старка мы — отличный шанс на месть. И, возможно, в итоге, если мы удовлетворим его жажду крови, он преклонит колено. Потому что нам делить нечего, но мы можем очень хорошо его наградить.       Дени сделала жест, что она закончила и слушает жалобы и предложения.       — Таким образом, — тихо сказал Джорах, — мы перестанем зависеть от Эйгона и его наемников, от Иллирио и вообще от кого-либо другого. Ее Высочество права: драконам не обязательно нужна армия, чтобы вести за собой людей. Да и малыши к тому времени могут чуть подрасти и внушить больше страха сомневающимся.       Визерис был перевозбужден теперь, когда такая радостная новость несколько омрачилась, он видел смысл в словах сестры, но не мог не напомнить кое о чём:       — Ты забываешь о Ланнистерах, Дени. Их армия огромна и, хоть и уступает количественно армии Простора, она намного лучше экипирована и обучена. Твой план построен на том, что мы будем всегда одерживать верх. Не покажем слабости, но одно крупное поражение — и Лорды уже начнут сомневаться, сильнее ли мы нашего врага, — Визерис сомневался, что все лорды такие уж верные и храбрые, скорее всего будут бежать к более сильному, если почувствуют явную слабину. — Знамя — это важно. Пока оно не упало и не оказалось втоптано в грязь.        Визерис задумался. А потом предложил:       — Нам нужно вернуть Драконий камень и наши земли, как сеньоров. Тогда мы станем такими, как Оленна и как Доран, мы вернём наше лордство до того, как вернём корону, и тогда, как минимум, мы будем полноправно управлять нашей вотчиной, и наши бывшие лорды-вассалы обязаны будет подчиниться нам. Это даст хоть какую-то военную основу и поддержку в случае поражения. Мы не можем быть просто знаменем, Дейенерис, но если мы сможем как-то закрепиться, иметь за спиной верных нам людей... Твой план будет вполне выполнимым, как я считаю.        — Некоторые из домов примкнут к вам сразу же, без применения силы, — начал рассуждать Барристан. — Например, лорды Узкого мора, Бар-Эммоны, Веларионы, Санглассы, Селтигары, Фарринги. От них вы сможете получить флот для сражения с остатками флота Станниса. Некоторые дома с материка так же могут сразу же присягнуть вам на верность, пополнив ваши ряды и проредив вражеские. Однако многие дом останутся под руководством Станниса и их вам придётся возвращать под своё крыло силой.       Визерис прикусил губу. Значит, для того, чтобы у них была своя армия, им нужно отвоевать свой дом и свои земли со всеми лордами, которые когда-то были вассалами дома Таргариен.        — Сестра, ты согласишься, что данная цель станет для нас приоритетной?       — Как ты себе это представляешь? — спросила Дени, нахмурившись. — Вместо того, чтобы высадиться в Дорне, промаршировать до Простора, пополнив свою армию, мы… что? Ты не забыл географию? Драконий Камень — ближайшая к Королевской Гавани цитадель. Все наши земли жмутся к столице. Или мы берем столицу, или мы воюем там и подставляем спину и бока под силы Ланнистеров. Партизанская война в своё время настолько прекрасно сработала для Дорна, что они до сих пор носят титул принцев и принцесс, а не лордов. Нашу армию будут медленно жрать, пока мы будем пытаться набрать людей. И, если мы привлечем северян к этому, то и их армию начнут прорежать. Сколько, думаешь, времени понадобится Тиреллам, Старкам и Мартеллам, чтобы плюнуть на всё это и уйти домой, перестав терять людей? У Простора около шестидесяти тысяч людей. У Дорна меньше, может, двадцать-тридцать. У Севера, насколько я помню, тоже небольшое количество мечей, но у них есть полководец, который утёр нос Тайвину. Даже если у Старка только десять тысяч, прибавь к этому Золотых Мечей, получится уже двадцать. И ещё мы ничего не знаем о том, сколько речных лордов к нему присоединилось, раз уж он теперь король Трезубца в том числе.       Дени распалялась всё сильнее. Ей вовсе не нравился вариант оттягивать бой за Королевскую гавань. Чем дольше они будут тянуть, тем меньше будет становиться впечатление примкнувших лордов. Джорах кашлянул, прерывая её речь.       — Если позволите, Ваше Высочество, — он приподнял брови. Получив кивок, продолжил: — до меня дошли слухи, что часть армии почившего Ренли из Штормовых земель соединилась с силами Станниса, и они штурмовали Королевскую Гавань. И проиграли, потому что Тайвин бросил войну с северянами и пришёл на подмогу столице. Только вот армия Станниса разбита, а от сияния золотого льва так же осталось почти ничего.       Дени даже села. Джорах лучезарно улыбался, явно довольный произведенным эффектом.       — Тогда сейчас самый удачный момент, чтобы ударить. Я знаю Станниса, он хороший полководец и явно потрепал силы столицы достаточно, чтобы та ещё несколько лет не оправилась. Сам он опасности представлять не будет. Пока. Сир Джорах, — Сэлми повернулся на рыцаря, — какие-нибудь подробности?       — Да, — усмехнулся Мормонт, — флот Станниса почти перестал существовать, благодаря трюку с диким огнем.       — Это же вообще всё меняет! — воскликнула Дени.       У Визериса и самого чуть не отвисла челюсть. Это удивительно, два самых собранных и сильных противника перегрызлись друг с другом, и теперь едва ли смогут кого-то достаточно сильно напугать и уже тем более привлечь на свою сторону. Даже столь явное противостояние с Дейенерис отошло на второй план, да и учитывая новую информацию...       — В таком случае, если нам не придётся опасаться нападения Ланнистеров, пока они зализываюсь свои раны, возможно, путешествовать в компании Дорна будет не так уж и рискованно, — а если так... То вполне возможно и то, что план Дени по итогу сработает, а значит на стороне Таргариенов будут выступать четыре Великих Дома. Визерис мечтал об этом всю жизнь, но сейчас было довольно тяжело поверить, разум юноши всё время искал подвох, искал проблему, но не находил.       — Что ж, тогда мы должны дождаться ответа от Тиреллов, в конце концов, они наша самая выгодная карта, — Визерис решил, что всё-таки королю престало сдерживать радость, а не накидываться на людей с поцелуями. Причём это работало уже в который раз, что с Дени, что с Джоном. Очень пагубная привычка.       — Постойте, — Визерис нахмурился и сжал виски руками, пытаясь вспомнить что-то. Оно буквально вертелось у него в голове, но юноша никак не мог ухватить мысль за хвост. — Дикий огонь... — когда ему удавалось сбежать от нянек, что бывало редко, маленький Визерис часто терялся в замке, по которому ему не разрешалось свободно ходить. И однажды он совершенно случайно забрался в тайный лаз, и что-то... что-то случилось тогда, но сейчас принц едва мог вспомнить. Кажется, он слышал призраков в этом подземелье, но что они говорили не помнил. Помнил, что вроде как про огонь. — Но если Ланнистеры отыскали его запасы в Гавани, значит, всегда есть вероятность, что у них есть ещё. Это стоит учесть при осаде.       — Им не надо искать запасы, ваша милость, — сказал сир Барристан, — орден пиромантов, пусть и состоит только лишь из дряхлых стариков, но всё ещё действует. Им Дикий огонь и заказали. И они сделают ещё, если понадобится. И это, действительно, надо будет учитывать при осаде.       — Но до осады далеко, — вмешалась Дени. — Зато до корки льда на моей ванной считанные мгновения. Поэтому, милорды, если вы не возражаете, давайте пока закончим совет. Без письма Тиреллов смысла дальше рассуждать нет, а когда оно придет, мы начнем действовать. И тему Дикого огня, источник которого есть в столице, стоит поднять на совете с лордами в Вестеросе.       Рыцари сразу встали. Визерис совсем не хотел покидать комнату Дейенерис, он хотел сорвать с неё мокрый халат и, раз уж она так хочет искупаться, отыметь её в горячей ванной, но вместо этого он вышел следом за рыцарями и вскоре скрылся в своих покоях. Ему нужно было много обдумать, а значит — стоило выбросить сестру из головы хотя бы ненадолго.        И выпроводив гостей, Дени приказала приготовить ей ещё одну горячую ванну, в которую с удовольствием погрузилась. Поблаженствовав немного и позволив служанкам отмыть её, она вылезла и улеглась на кровать. Рядом с ней устроились Ирри и Чхику, пока Дореа убирала ванные принадлежности и вытирала пол от воды.       На ужине ей предстояло опять играть, а настроение совсем не было. Плюс ещё Эйгон, который понуро смотрел на Дени в последнее время: это выгодно, он оставил её в покое, но просто раздражал этот взгляд. И ни единого шанса пропустить это мероприятие. Как бы ни хотелось, она должна быть там, чтобы следить за Иллирио.       Тем временем, юноша в своих покоях упал на кровать, сняв уже привычный венец с головы, и закрыл глаза, пытаясь всеми силами вернуться в детство, в тот момент, когда он неуверенно шагал по тёмным коридорам, пугаясь каждого шороха. Тогда он вроде как думал, что, может, драконы потерялись где-то под замком, и если он найдёт их, то отец его похвалит. Сейчас эти мысли вызывали лишь горькую усмешку. Ну конечно, драконы, затерянные под Красным замком. Похваливший его за что-то отец... Сказки да и только.       Но что-то было в этом воспоминании, что-то очень важное. Но он помнил только: «... это пламя самой преисподней… король желает его как можно больше...». Значит, кто-то был в тех подземелья, значит, это было совсем не призраки. Значит, это Эйрис приказал изготовить Дикий огонь. Хм... Это лишь объясняло, откуда Ланнистеры достали много огня за короткое время. Но не объясняло эту сильную тревогу, которую юноша испытывал от даже таких туманных воспоминаний. К тому же, Визерис не помнил, как в итоге выбрался из тех подземелий.       Вздохнув, принц ненадолго покинул покои, чтобы поймать слугу и приказать ему принести вина и фруктов. С этим дело мысли пошло легче, но, правда, так ничего и не вспомнилось. Зато очень плавно и ненавязчиво, юноша вернулся к моменту у окна. Тогда ему было даже в удовольствие целовать Джона, потому что он был уверен, что тот сейчас не видит в нём своего потерянного серебряного принца, павшего Рейгара. Он видел его, Визериса Таргариена, истинного короля после смерти отца и старшего брата. И он признавал его. Даже сейчас просто от воспоминаний его сердце забилось чаще, и улыбка начала расползаться по лицу. Примерно такое же он испытывал в тот момент, когда корона вернулась ему на голову. Власть, силу. И никакой беспомощности.       Какое-то время это наполняло его счастьем, но вот только мысль от Джона перетекли в сторону Дейенерис. Её что-то беспокоило.       — Эй, королевишна, помочь тебе решить эту головоломку? — Визерис лениво приоткрыл один глаз и увидел, ну конечно же, Мейгора. Тот являлся редко, но метко, и только когда Визерис был без Дейенерис. — Ты на удивление неплохо поработал с дорнийской змеёй, но вот с драконихой никак не сладишь.       Забавно, что Мейгор уже второй раз появлялся, когда юноша был немного пьян, словно так ему было легче пробраться ему в голову, расслабленную алкоголем, с плавно текущим потоком мыслей. Это на мгновение заставило Визериса нахмуриться, но Мейгор не дал ему развить эту мысль:       — На самом деле, ответ на загадку твоей сестры в сказанных тобою же словах. В твоих же мыслях, — Мейгор протянул руку к бутыли вина и принюхался к его аромату. — Мм, неплохое. Жаль, я не могу его выпить.       — В моих словах значит? Хм, — Визерис моментально забыл о любом подозрительном поведении дяди и принялся усиленно вспоминать, что же сказал девушке в тот злополучный день, когда вместо знойного секса случилась эта локальная катастрофа. Дорнийская змея... дракониха... Всё вертелось в голове, но не складывалось во что-то дельное. Тогда Мейгор видимо решил зайти с другой стороны:       — Знаешь, я всё ещё был неподалёку, когда ты тут рыдал на плече своего рыжего поклонника. Я слышал твои мысли... Как тогда ты сильно разозлился, так сегодня ты буквально отдался ему на подоконнике за то, что он сказал тебе. Слова, племянник, они иногда острее меча. И ранят глубже, — и пока Мейгор критически разглядывал корону Рейллы, слишком помпезную на его вкус, Визерис, наконец, понял. Змея, дракониха, слова Джона. Слова Джона.       Разве ты можешь быть Визерисом и не быть королем?        Разве может Дейенерис быть просто Дейенерис и не быть драконом? Неужели её волнует это?       — Женщины, да что с ними не так?! — Визерис соскочил с кровати, слегка раздраженный, но при этом с облечением осознания корня проблемы.       — О, полностью согласен с твоим восклицанием, вот только проблема в том, что твоя сестра может оказаться права. Была бы она тебе нужна, не будь она твоей сестрой? Не будь она драконом? — Мейгор посмотрел на него, впервые без своей привычной усмешки, и на самом деле, такой он был более страшен.        Визерис не стал отвечать, он умылся холодной водой, чтобы немного сбить хмельное состояние, и направился прямиком к сестре.        — Ваш брат, кхалиси, — объявила Дореа о его приходе. Оказалось, что до этого момента дотракийки натирали тело принцессы.Они как раз закончили с половиной, и Дени перевернулась на живот, когда в дверь постучали. Но она не стала просить их удалиться или остановиться, наоборот, подогнала остановившихся служанок, несмотря на приход брата.       Дейенерис оказалась в очень... отвлекающем от мыслей положении, при этом Визерис едва ли мог просто взять и выгнать служанок, которые сейчас были заняты телом сестры. Однако Визерис был слишком целеустремленен, так что он встал так, чтобы Дени его видела и заговорил:       — Дени, есть кое-что важное, что ты должна знать, — юноша всё ещё немного плавал в мыслях, в том числе из-за выпитого вина, но оно же добавляло ему смелости. — Ты дракон, Дени, и всегда им будешь. Но ты не Рейгар, ты не Рейлла и ты не я. Ты — Дейенерис, мать драконов и дальше по списку. Мы никогда не сможем выкинуть из уравнения наших отношений то, что ты от крови дракона. Но, — и тут Визерис сделал глубоких вдох, он нечасто говорит на эту тему, если вообще когда-либо говорил, — я не знаю, поверишь ли ты мне, но когда мне было тринадцать я спасал нас обоих, не думая о том, что я спасаю мать своих будущих детей, ты была слишком мала, и я тоже. Я думал о том, что я спасаю свою сестру, единственного члена семьи, я думал о том, как буду жить, если однажды ночью не буду сжимать твою маленькую ладонь. Не буду видеть доверчиво распахнутых глаз. Да, ты иногда раздражала своей глупостью и детскими проблемами, когда мне приходилось решать проблемы гораздо серьёзнее, но... Я любил тебя тогда, и я люблю тебя сейчас. Ты — много чего. Ты — моя единственная сестра, моя единственная семья. Думаешь, будь на твоём месте мальчишка, я бы бросил его лишь потому, что он в будущем не смог бы дать мне наследников? Ты — дракон, конечно же, а ещё ты раздражающе упрямая кобылица, будь проклят этот кхаласар. Ты своевольная принцесса, ты свободолюбивая женщина, ты красивая и умная. Во многом ты более талантлива, чем я сам. Неужели, ты думаешь, что когда я смотрю на тебя, я вижу лишь то, что ты сможешь подарить мне чистокровных детей? Дени, — Визерис сжал зубы, его дыхание на секунду спёрло в горле, но он присел рядом с кроватью на корточки и взял тёплую руку сестры в свою прохладную от волнения, — наши родители были женаты на этом принципе. Чтобы исполнить пророчество. И я слишком люблю нашу мать и тебя, чтобы позволить тебе повторить её судьбу. Я бы не пошёл на наши отношения, если бы...        Визерис нахмурился, не в силах продолжить этот разговор. Он помнил... помнил, как пробрался в покои матери, испугавшись каких-то своих детских снов, спрятался под одеялом, которое приятно пахло материнскими духами, а потом у него было несколько счастливых минут, когда королева отыскала его в «убежище». Но они обернулись одним из самых больших кошмаров его детства. Служанка юркнула в покои с бледным лицом, объявив, что король направляется сюда. Любые краски тогда сошли с лица Рейллы, она начала упрашивать его уйти, но он, глупый мальчишка, отказывался, капризничал и кричал. В конце концов, мать взяла его на руки и спрятала в небольшую комнатку, соединенную с покоями королевы, обычно там она принимала ванну. Дверь оказалась плотно закрыта, и когда Визерис захотел запротестовать, он услышал голос отца. Этот скрипучий, пугающий голос. Его могли наказать за побег, так что он мигом закрыл рот. Рейлла упрашивала своего брата, своего мужа: «не сегодня, Эйрис, пожалуйста».        Дрожь прошла по телу Визериса. Её крики до сих пор стояли в его ушах, если он позволял себе задуматься об этом.        — В общем, — неожиданно севшим голосом проговорил юноша, слегка сжав ладонь Дени в своей перед тем как отпустить, — я лишь хотел, чтобы ты знала. Ты всегда будешь драконом, как и я. Но ты — намного больше, чем просто это. И я люблю тебя всю. И я не позволю тебе стать второй королевой Рейллой. Если ты захочешь закончить эти отношения, если ты действительно веришь в то, за что от меня отстранилась, я не стану удерживать.       Дени в целом не хотела ничего обсуждать и уже приготовилась слушать что-то из очередных гениальных идей на тему того, как им взять Вестерос или как продолжать играть с Джоном и Эйгоном. Но Визерис говорил совсем о другом.       И Дени невольно вскинула брови, слушая. Где-то на середине, она сделала знак служанкам, чтобы те вышли. Они даже ещё не начали втирать масло в ягодицы и ноги, да что уж — даже спина ещё не была толком закончена. Но с этим она разберется потом.       То, что Визерис говорил, было конечно, логично: Дени не перестанет быть драконом, как и не станет кем-то другим. Только вот она уже повторила судьбу Рейллы. Без изнасилований, конечно, что было ей на руку, учитывая, что её невинность была одним из условий свадьбы с Дрого. Но в целом — повторила. Прошла по тому же пути, если верить слухам. Побои, террор, невозможность сбежать и укрыться, никого, чтобы защитить и редкие моменты, когда Визерис был с ней нежен, чтобы не убивать надежду на то, что всё будет хорошо. Только эта надежда и держала подле брата, когда ей исполнилось двенадцать, и она уже могла самостоятельно найти себе кров и покровителя. И ведь она хотела. Немало мужчин готовы были дать ей всё. Даже жениться на ней: на драконе, крови древней Валирии и беглой принцессе. Они бы окружили её заботой, дали бы всё, что она могла пожелать. Ей надо было только выбрать самого привлекательного и предложить ему себя. Любой влиятельный эссосский господин с армией был бы рад такой жене: её дети имели бы все права на престол Вестероса. И мало кому не хотелось бы стать отцом королей.       Но Дени тогда держала надежда. Надежда, что это пройдёт, что брат в какой-то момент останется в той нежности, которую иногда демонстрировал. А ещё то, что Визерис постоянно талдычил, что от неё нет никакого прока. Ей было страшно оставаться с ним и страшно уйти. Она боялась, что брат никогда не изменится. И боялась, что все вокруг поймут её бесполезность и тот, кто так хотел от неё детей, в какой-то момент выкинет её из дома. Тысячи сомнений и все взращенные Визерисом, точно опытным садовником, который точно знал, где подрезать, где подвязать и когда полить, а когда удобрить почву. Именно поэтому она осталась.       И именно поэтому на губах её была горькая усмешка, когда он закончил свою речь.       — Нет, мальчика ты бы тоже таскал с собой, — тихо сказала Дени, — он бы тоже был хорошей картой, которую можно было разыграть. Не только женщину можно продать за армию. Просто искать пришлось бы чуть тщательнее. А уж если я больше, чем просто дракон и мать драконов, как будущих, так и настоящих, то к чему всё это? — она обвела рукой комнату, но явно имела в виду не только ее и даже не особняк Иллирио. — Зачем, если ты хочешь только меня, мы играем в эти игры? Почему бы нам просто не взять все золото, которое у нас есть и не отправиться в любой из вольных городов, чтобы просто быть мужчиной и женщиной? Я, ты, наши малыши и больше никого. Ни лордов, ни корон, ни трона из мечей, который ты так хочешь выиграть? Будешь ты счастлив? Или твоё нежелание, чтобы я повторила судьбу матери, которой, кстати, я хлебнула сполна, улетучится уже через полгода?       Голос с каждым словом становился всё жестче и напоминал сталь. Она долго думала об этом, долго копила в себе и, если уж Визерис сам решил ввязаться в этот разговор, держаться в рамках нет смысла.       Визерис отвёл взгляд. Что ж, у неё был повод так думать, в конце концов, Визерис действительно бил её и страшил своим гневом. Но у него же была совсем иная ситуация, нежели с Эйрисом! Мейгор в его голове расхохотался, а юноша побледнел ещё больше. «Я — не мой отец». Эта мысль как мантра несколько раз повторилась в его голове, после чего он смог ответить:       — Мы могли бы, о да. Купить виллу, жить спокойно. Вот только... Что тогда с матерью, которая возложила мне на голову корону, надеясь, что я буду королём? Что тогда с Рейнис и настоящим Эйгоном, которых убили, как не убивают даже свиней? Что будет с Рейгаром, который положил голову в битве? Что будет с десятками наших предков, когда мы променяем их наследие на тихую и сытную жизнь в на другом континенте? — юноша хотел быть королём. Безусловно. Это была мечта его жизни, но он мог и подумать о другом будущем. Где он тоже будет обладать властью и гораздо меньшей ответственностью, чем будучи королём. Но он всегда вспоминал, как Рейлла проговорила, опуская на его голову свой венец: «Отныне ты, Визерис, Третий этого имени, Правитель Семи Королевств, Король Ройнаров, Андалов и Первых Людей, Лорд Семи Королевств и Защитник Государства». С того мгновения он перестал быть просто Визерисом, и неотъемлемо от себя стал королём.        — Они мертвы, — отчеканила Дейенерис. — И всё, что с ними могло случиться, уже случилось. Если мы возьмём трон или вообще о нём забудем, живее они не станут. И я не спрашивала про то, насколько должным ты себя считаешь нашим предкам или другим родственникам.       И не особо хотела слышать ответ. Она знала, что Визерис— это трон, а потом всё остальное. Он мнил себя королем, потом, наконец, стал королем и теперь не откажется от этого ни за что на свете. Толком разговор не имел смысла. Дени и сама не откажется от своего наследия, пусть ей и было смешно, когда брат упомянул «другой континент». Эссос был их родиной, а Вестерос был их владениями. Возможно, они могли бы построить тут новую Валирию. Отыскать достаточно магов, чтобы те проводили изыскания, предоставить драконов, собрать всех, в чьих жилах ещё текла кровь драконовластных. И это было бы куда грандиознее, чем вернуться в Вестерос и уместить задницу на стул, скованный из незатупленных мечей.       Но этого никогда не случится. Дени пойдет за Визерисом, сделает всё, чтобы он получил свой вожделенный трон. Просто потому что она любит его и хочет, чтобы он был счастлив. Но сможет ли когда-нибудь поверить в то, что брат был бы с ней таким, если бы до него не дошло, что она вдова и вновь может стать его женой?       — Мертвы, да, — Визерис не смог сдержать нервного смеха, — только вот я их видел и с ними разговаривал, так что если с ними ещё ничего не может случиться, то со мной — ещё как, — в конце концов, драконы становились сильнее, и их магия становилась сильнее вместе с ними. А значит... сильнее становились и призраки.       — В любом случае, боюсь, что жить спокойно в Эссосе не наша судьба. Не знаю, смогла бы ты, но я бы не смог. Я — король, и не смогу забыть об этом, даже если очень захочу, — интересно, сколько раз за свою жизнь Визерис произнёс эту фразу: «Я — король». Номинально он им действительно являлся, но был ли он королём внутри? Большой вопрос. — И я знаю, что не справлюсь без тебя, — и это была чистая правда, он уже усвоил это прекрасно. У Дени иногда проскальзывали отличные мысли, она быстро училась, и, как Визерис уже говорил, она была более талантливой. Возможно, если бы он действительно умер, как в будущем «золотой короны», она бы стала лучшей королевой, чем он — королём.        — В общем-то, я хотел сказать, что... Наши отношения это... то чего я хочу, и ты это знаешь. Хочу, чтобы ты была моей женой, королевой и матерью моих детей. То, что я делал в прошлом... Не уверен, что это когда-нибудь исчезнет из меня, но я держу своего дракона под контролем, правда. Пытаюсь изо всех сил, по крайней мере. Ты сильная. Мама тоже была сильной, но в другом ключе. Она терпела ради нас, ты терпеть не будешь, скорее дашь меня сожрать Балериону, — Визерис нервно дёрнул уголком губ. — Я... хочу, чтобы мы были вместе. Но я не буду делать тебя своей насильно. Вот, наверное, самое важное, что ты должна знать.       Юноша говорил отрывисто и нервно, его пальцы слегка подрагивали, но он старался говорить искренне. С кем, если не с ней?       — Одна просьба и дети никогда не подпустят к тебе никого. Дядя Мейгор никак не может найти путь ко мне, хотя ему явно есть, что мне ответить, и он явно долго прокручивал это в голове, сидя в своей преисподней. Вот только он никогда не придёт. Потому что его не подпустит Мераксес, его не подпустит Балерион, его не подпустит Вхагар. Я — Мать Драконов, и мои дети, пусть и маленькие, но будут защищать меня, — это прозвучало слишком величественно, Дени хотела сказать это иначе. — И ты бы мог быть под их защитой, если бы захотел. Но ты хочешь трон и дракона с титьками рядом, — и она полностью отдавала себе отчёт, что говорит вовсе не как принцесса, а как портовая шлюха. — Пусть я не стану терпеть твоих побоев, я действительно не позволю тебе тронуть себя пальцем ещё хоть раз, чтобы ты мог излить на меня свой гнев. Но это другое, Визерис. Как я могу принять тебя, не зная, кто тебе нужен: я, Дейенерис, просто девочка, со своим характером, мыслями и желаниями. Или принцесса Таргариен, у которой в жилах течёт кровь древней Валирии, кровь дракона и Эйгона Завоевателя?       Дени горько усмехнулась и вырвала, наконец, свою руку из хватки брата, чтобы сесть. Одной рукой она опиралась на кровать, а другую устроила на сложенных ногах, чуть согнутых в коленях. Кривой изгиб ее тела прекрасно демонстрировал все достоинства хрупкой груди и полноту бедер. Она не зря выбрала эту позу. Визерис желал её, и Дени это знала. Она и сама скучала по ласке, но печаль затмевала эти желания.       — Что ты знаешь обо мне, брат? О чём я мечтаю? Чего хочу? Что ты знаешь о том, какие мысли не дают мне уснуть по ночам, и что я представляю, когда смотрю в потолок в тёмной комнате, под сопение моих служанок? Даже Эйгон знает обо мне больше, пусть его знания и устарели на один кхаласар, — она провела свободной рукой от шеи до лобка. — Ты знаешь это тело. Знаешь, как заставить влагу появиться между ног, как касаться и как входить, чтобы доставить мне удовольствие. Но что ты знаешь об этом, — она постучала пальцем по виску. А потом вновь легла на живот, в ту же позу, в которой служанкам было бы удобно натирать её маслом. — Будь я обычной женщиной, пусть даже благородных кровей, достойной короля, обратил бы ты на меня внимание? Возжелал бы? Будь у нас три недели близкого общения, когда мы могли бы делиться своими мыслями, гулять вместе и беседовать. Захватила бы я твоё сердце?       Да уж, Визерис мог себе представить, насколько Мейгор хотел взять реванш после того, как Дейенерис прошлась по всем его слабым местам, однако при нём он вел себя прилично. И помогал, как мог. Хотя, конечно, больше развлекался за счёт своего племянничка, но и помогал тоже. Впрочем, часть про призраков сразу же забылась после того, как Дейенерис поднялась с постели и открыла ему своё тело во всей красе. Тактика отвлечения внимания в действии, и почему он смог выстоять перед опытной соблазнительницей Арианной, с гораздо большими... достоинствами, но у него моментально начал вставать от далёкого от совершенства тела сестры? О, он действительно знал, как заставить Дени стонать и кричать, даже если в их обстоятельствах приходилось быть тихими. И он... Правда не знал некоторые личные аспекты бытия своей сестры.       Он знал её до Дрого, очень хорошо знал, потому что в своих руках держал весь её мир. Но после свадьбы они отдалялись и отдалялись, пока не наступил переломный момент. Призраки пришли к нему и сказали «спаси себя». И он занялся этим со всем усердием, которое в нём было. Не сразу, безусловно, но в итоге он несколько месяцев едва ли перекидывался с сестрой парой фраз за день, а то они и вовсе не встречались. Это удивительно, насколько Визерис этого не замечал за постоянными тренировками и попытками контролировать свой гнев и раздражение. А после все завертелось и...       — Семеро... — Юноша знал, что Дейенерис в кхаласаре приобрела многое: силу воли, свободолюбие, умение командовать, после него раскрылся её ум и сообразительность. Она перестала быть забитой девочкой, которую он знал.       Визерис поднялся с корточек и присел рядом с обнаженным телом Дейенерис на кровать, осторожно касаясь её лопатки прохладными пальцами:       — Я не осознавал... Прости, Дейенерис, я не могу сказать, что знаю тебя сегодняшнюю. Но я хочу узнать, если ты захочешь мне открыться.        А потом его глаза загорелись идеей. Когда-то, когда они жили в Толосе юноша привел тогда ещё маленькую Дейенерис на берег залива, и они провели спокойный и прекрасный день на девственном пляже неподалеку от черных скал. Девочка тогда плескалась на мелководье, а Визерис отдыхал в тени. Возможно...       — Давай будем просто Визерисом и Дейенерис сегодня вечером. Завтра утром мы вернёмся в свои роли, но мы можем попробовать начать всё правильно. Давай забудем про сегодняшний ужин, сбежим, я знаю прекрасное место на берегу, мы могли бы взять вино из запасов Иллирио, твои служанки собрали бы нам еды, и на вечер и ночь мы были бы одни. Ты могла бы рассказать мне всё, что захочешь. Я хочу услышать всё, что ты захочешь мне сказать. Соглашайся. Пожалуйста, уверен, это будет хороший вечер.       Визерис прикусил губу. Он признал свою вину и хотел исправить ошибки. Оставалось надеяться, что Дейенерис не слишком сильно разочаровалась в нём, чтобы отказаться.       Дени смотрела на Визериса очень внимательно, и от неё не укрылось, как он понял. Действительно, понял, про что она говорила. По крайней мере, это его волнует, и он хочет что-то с этим сделать. И то вперёд. Дени даже оценила, что Визерис был готов пропустить важный ужин, на котором мог бы с блеском рассказать, что приманил Старка на свою сторону.Только было ли то разумно? В целом, Дени считала, что Иллирио и его протеже могут подождать, эти новости им ни к чему. С другой стороны…       — Ты же хотел объявить о том, чего достиг сегодня, — с сомнением напомнила она. — Если ты уйдешь с этого ужина, тебе придётся ждать ещё целый день, чтобы рассказать о Старке.       Само предложение её привлекало. Дени хотела знать, что случится, если они останутся наедине. Без секса, без трона, без корон и титулов. Просто два человека, которые никогда толком не разговаривали после своего перерождения. И она была готова сбежать. Как только служанки закончат с маслами, она готова была надеть своё самое неприметное платье, взять с собой что-нибудь вкусное и отправиться в уединенное место. Ей бы тоже то пригодилось: она не воспринимала Визериса как дракона, никогда особо о нём так не думала, ей было важнее то, что он её брат, человек, который сделал всё для её выживания. И человек, который изменился очень быстро и в лучшую сторону. Пусть, тот же грех незнания многого о нём был и на Дени, но у неё это выражалось мягче. Но поправить это упущение она была не против.       — Чего мы достигли, и пусть ждут. Из всех, кто будет находиться на этом ужине мне жаль только Джона, — и это была правда. Бедный должно быть ждал от него чего-то после такого жаркого дня, но ему придётся ещё подождать. Как бы ему ни нравился по-дружески Джон, он не готов был променять возможность примирения с сестрой на Коннингтона. — Так что я готов сбегать хоть сейчас, но лучше предупредить Сэлми, да и ты наверняка захочешь закончить свои расслабления, — Визерис улыбнулся, поднявшись постели. — Только скажи мне «да», и я пойду разберусь с тем, чтобы о нас слишком сильно не волновались.       Она улыбнулась, когда Визерис её поправил. Дени писала письмо Старку. И её порадовало, что это не было забыто. Хотя и не должно выходить дальше их тесного круга из четырёх человек. А вот то, что брат жалеет Джона — было для неё странным. Это же игра? Или, всё-таки, Визерис открыл в себе новые просторы сексуальности? Тогда к чему им узнавать друг друга? Не то, чтобы она готова быть королевой при короле, который спит со своим рыцарем. Да и вообще хоть с кем-то ещё.       Дени быстро прикинула, стоит ли соглашаться. Сэлми последует за ними, драконы тоже. Поэтому, возможно, Иллирио не станет подозревать их в том, что они возобновили любовную связь друг с другом. Так же стоит взять служанок и устроить им с сиром Барристаном отдельный стол на достаточном расстоянии, чтобы они ничего не слышали. И наконец, она выдохнула:       — Да.