Однажды зимой. Сон

Павел устало откинулся на сено. Это было даже не предательство, это был закономерный ответ на отказ предать. Казематы Петропавловки виделись все четче и четче. Сколько еще ему придется вот так прятаться по подвалам да конюшням? Сколько еще на нем будет висеть ярлык предателя и государственного преступника? Бестужев тяжело вздохнул. Долг перед Россией и вера в него Ларисы, - все, что его еще удерживало и давало силы вести эту игру. Сколько еще понадобится сил, чтобы выдержать все это? Сколько еще сил понадобится, видя боль в ее глазах, не поддаваться и помнить о долге? Сначала Россия, а потом они будут вместе, они будут счастливы, потому что любят. Павел закрыл глаза. Тревожный и чуткий сон все-таки завладел им… Петр бросил взгляд на часы, и устало посмотрел в окно. Серые воды Балтики на этом берегу были чужими и слишком холодными. И шпиль Петропавловки с Ангелом отсюда не видно. Эта победа далась ему слишком тяжело, чтобы сейчас думать о ней. Остался последний рывок - дорога домой. Возможно, даже он сможет увидеть ее. Быть вместе – неизвестно, а вот увидеть… Но это будет завтра, а сейчас Петр еще раз глянул на часы и кивнул сам себе. Сейчас можно расслабиться. Он закрыл глаза и провалился в беспокойный, рваный, не дающий стопроцентного отдыха сон… Они стояли друг напротив друга и с интересом рассматривали один другого: такие разные, но при этом такие похожие. На одном - потертая солдатская шинель конца девятнадцатого века, на другом - джинсы и свитер образца двадцать первого. Павел с интересом рассматривал одеяние странного двойника. Петр, прикурив сигарету, рассматривал своего виз-а-ви. - Петр Бестужев, - он протянул руку стоящему напротив. - Павел Бестужев, - усмехнулся двойник. - Служишь России, - не спрашивал, утверждал Петр. - Служу, хоть меня и объявили предателем и государственным преступником, - кивнул Павел. - Играешь, - кивнул Петр. – И как игра? - Пока почти все идет так, как надо, - Павел опустил голову. – Почти. - Тебе есть ради ЧЕГО и кого бороться? – спросил Петр. - Я должен закончить начатое, даже если речь пойдет о ее жизни, - Павел посмотрел в глаза Петру. – А тебе есть ради ЧЕГО и кого жить? - Родина-долг-любимая, - улыбнулся Петр. – И чтобы снять вопрос о ее жизни, надо побеждать. - Я оставил любимую у алтаря, чтобы этот вопрос не встал, - жестко отрезал Павел. - Точно родственники, - усмехнулся Петр. – Я сделал тоже самое. - И она простила тебя? – с горечью в голосе спросил Павел. - Она ищет меня спустя годы, не верит, что я ее предал, - голос Петра стал хриплым. - Вот и… она нашла меня, верит мне, верит и знает, что я не предавал, - Павел тяжело вздохнул. - Значит, тебе есть ради чего и ради кого выжить и победить, - подвел итог Петр. - Ты прав, мне есть что делать и куда вернуться, - краем губ улыбнулся Павел. - Тогда, - Петр протянул еще раз руку для пожатия, - победы и удачи. - И тебе, - пожал руку Петра Павел… Павел проснулся и внимательно осмотрелся. В убежище было тихо и спокойно. Он принял решение. Завтра. Осталось закончить игру, как выразился этот странный двойник во сне. Значит, завтра. А потом… потом он победит и вернется. Вернется, потому что она верит и ждет. Петр потянулся, открыл глаза и усмехнулся. Он победил. Пора возвращаться. Возвращаться, потому что она ждет. И грифоны заждались на Банковском. А еще есть грифоны на набережной…