Глава первая. Томас и Ульрих.
16 февраля 2019 г., 09:51
С самого утра шёл дождь. Холодный, мелкий, тоскливый. Говорили, что шум дождя должен успокаивать, но у Рихарда всё было наоборот. Дождь нервировал его. Он слышал как крупные капли падали с крыши и ударяли по подоконнику — «кап-кап-кап». Звук сводил с ума, отдаваясь в голове — в гудящей, тяжёлой голове. Наконец он не выдержал: поднялся с кровати, подошёл к окну, раздвинул шторы, посмотрел вниз. Серое тяжёлое низкое небо, влажный, ставший почти чёрным, асфальт и зонты, множество разноцветных зонтов. Люди, несмотря на непогоду, спешили по своим делам. Большие красные зонты, маленькие жёлтые, пёстрые с рисунком, чопорные чёрные. У него закружилась голова, и он вернулся к постели, хотел лечь, закрыть глаза и по возможности уснуть, но в дверь позвонили. На несколько секунд он растерялся, не понимая, что происходит. В ушах зашумело, его бросило сначала в жар, потом по спине пробежали мурашки; сердце вдруг ускорило свой ритм, и каждый его удар отдавался в ушах.
— Пошли к чёрту, — тихо сказал он, сел на краешек кровати и закрыл глаза.
Дождь усилился. Он слышал это, капли яростно барабанили по стеклу, по подоконнику. Где-то сигналила машина. И снова звонок в дверь, на этот раз настойчивей и, как ему показалось, даже громче. Словно незваный гость получил вдруг неведомую власть над громкостью его звонка.
— Пошли к чёрту, — повторил Рихард, не открывая глаз. Сердце словно хотело выпрыгнуть из груди. Но гости не желали уходить, снова позвонили, а ещё через секунду снова. От каждого нового звука Рихард непроизвольно вздрагивал. В конце концов, он не выдержал и пошёл открывать.
За дверью стояли два совершенно незнакомых ему мужчины в тёмных, почти одинаковых, коротких куртках.
— Рихард Круспе? — спросил один из них и, не дожидаясь ответа, бесцеремонно вошёл в квартиру, второй проследовал за ним.
— Эй-эй, — немного с опозданием возмутился Рихард, — куда вы? Вы кто?
— Полиция. Отдел расследований. Меня зовут Ульрих Хафенман, а это мой напарник Томас Гельден.
Когда мужчины вошли в квартиру, Рихард смог разглядеть их. Не молодые, одетые безвкусно и дёшево, в грязных стоптанных ботинках. Круспе с ужасом смотрел, как с их нейлоновых курток стекает вода на дорогой светлый ковролин.
— Отдел расследований? А что случилось? — если бы Рихарду не было бы так плохо, то он, наверное, перепугался бы, но сейчас он мог лишь вяло задавать вопросы. — И что вам надо?
— Мы хотим задать вам несколько вопросов, — сказал Хафенман и огляделся. У него были светлые коротко стриженые волосы, тяжёлая массивная челюсть и неприятные влажные холодные бегающие глаза.
— Что случилось? — снова спросил Рихард.
От Хафенмана сильно пахло дешевым одеколоном и табаком, Рихарда стало мутить.
— Мы расскажем позже, а сейчас давайте пройдём куда-нибудь в комнату и поговорим. И закройте дверь, герр Круспе, а то все ваши соседи сбегутся поглазеть, что же у вас происходит.
— Плевал я на соседей, — сказал Рихард, но дверь всё же закрыл.
— Отлично, — у Ульриха был резкий, юношеский голос. Он презрительно посмотрел на Рихарда, перевёл взгляд на большое зеркало на стене, провёл рукой по волосам. — Так, где мы можем поговорить?
— Здесь можем, — Рихард начинал злиться.
— Не лучший вариант. У вас что, нет гостиной?
— А у вас, что в полиции учат быть назойливыми и невежливыми? — Рихард пристально смотрел на Ульриха. — Я не хочу приглашать вас в гостиную, я вообще не хочу вас видеть в своём доме. Я плохо себя чувствую и просил бы вас оставить меня в покое.
Полицейский криво усмехнулся. Его напарник всё это время внимательно разглядывал картину на стене. Угрюмый, коренастый, с коротко стрижеными ярко-рыжими волосами, узким и каким-то вялым ртом, Томас Гельден производил неприятное впечатление. Рихард почему-то вспомнил про «хорошего» и «плохого» полицейского. Видимо сейчас эти двое мужчин разыгрывали перед ним тот же спектакль. Сейчас Гельден поднимет глаза и заорёт на него, начнёт угрожать тюрьмой, вспомнит все его прегрешения. Рихард внутренне подобрался. Томас и правда медленно поднял на него глаза, но ничего не сказал.
— Что же, это ваше дело. Мы можем в принудительном порядке пригласить вас в участок, — Хафенман, казалось, немного расстроился.
— Вы мне скажете, что случилось? Я не собираюсь никуда ехать, пока вы не объясните мне , что происходит. Я музыкант, я известный человек…
— Слышали-слышали, — бесцеремонно прервал его Ульрих, — и о музыке вашей, и об имени вашем тоже. Нам, если быть честными и откровенными, на это наплевать. Не нужно пугать нас своими связями, не нужно пугать положением — перед правосудием все равны.
У Рихарда появилось нехорошее предчувствие и вместе с предчувствием вернулись воспоминания. Чужой город, проливной дождь, напуганное лицо Шнайдера. Он долго пытался забыть, и казалось, у него это получилось, но эти два внезапно появившиеся копа снова пробудили былые страхи. Неужели это произошло снова, неужели эта маленькая записка…
— Ангела Веспе, - тихо сказал Томас и посмотрел на Рихарда.
Гитарист непроизвольно вздрогнул и повернулся к нему.
— Вижу, вам она знакома, — на удивление Томас говорил тихо и не повышал голоса. Теория о «плохом» и «хорошем» полицейском рушилась.
— А что с ней?
— Так вы знаете её? — Гельден перехватил инициативу из рук напарника. Он близко подошёл к Рихарду и посмотрел ему в глаза.
— Знаю, что с ней случилось?
— И насколько близко вы знакомы?
— Достаточно, мы друзья. Вы ответите мне, что с Ангелой?
— Позже. А у вас не было более близких отношений? Вы не были любовниками?
— Не ваше дело, — Рихард отошёл на пару шагов от Томаса.
— Допустим, это так, а что вы делали вчера вечером?
Рихард растерялся, он не знал, что ответить. Вчера он встречался с Ангелой у неё дома, ничего криминального, просто встреча друзей, правда, кончилась она не очень приятно. Но он не знал, стоит ли говорить об этом.
— Ничего я вам больше не скажу, — Рихард решил не испытывать судьбу.
Томас тяжело вздохнул и посмотрел на напарника. Рихард следил за реакцией Хафенмана, но тот лишь пожал плечами и снова усмехнулся. Несколько минут ничего не происходило. Все было похоже на немую сцену в спектакле. Ульрих смотрел на него, Томас смотрел на него, а он не знал, что ему делать. Его всё ещё мутило, голова была тяжёлой, ему безумно хотелось вернуться в спальню и забраться под одеяло. Ну, или на худой конец пойти на кухню, сесть на стул и выпить стакан ледяного сока, может, это облегчило бы его похмелье.
— Скажите мне, что с Ангелой! — Рихард не мог более выносить этого молчания и многозначительных взглядов.
— Вы не желаете говорить с нами, а мы не желаем говорить с вами, — сказал Ульрих. — Но, тем не менее, вам придётся, а вот нам не обязательно.
— Что? — Рихард с трудом понимал смысл сказанного. Голова закружилась, и он опёрся о телефонный столик.
— Вам не хорошо? — спросил Ульрих.
— Нет, всё в порядке.
— А мне кажется, что вам не хорошо. Вы что-то так побледнели, я бы даже сказал, позеленели. Может, вы что-то вспомнили, что-то неприятное. Я вам даже намекну. Что-то произошедшее вчера с одиннадцати до часа ночи?
— Давайте пройдём на кухню и поговорим, чёрт с вами, — Круспе сдался. Он повернулся к полицейским спиной, но смог заметить в зеркале, как Томас кивнул напарнику головой.
***
— А потом я пошёл в бар, решил выпить немного перед сном, — Рихард сделал глоток сока. — Где-то около двух я вернулся домой и лёг спать, проснулся минут за десять до вашего прихода. — Почему вы пошли в бар? — Ульрих сидел напротив и пристально смотрел на Круспе. Томас расположился у окна на низком табурете, вытянув ноги. Казалось, его совершенно не интересует разговор, он внимательно смотрел в окно, иногда барабаня короткими волосатыми пальцами по подоконнику. Рихард решил, что скрывать их встречу с Ангелой бесполезно, правда, решил он это после того, как Ульрих намекнул ему, что они и так всё знают. Консьержка в доме Ангелы видела его, он предполагал, что она не только видела, а ещё и слышала их позорный скандал. — Я же говорю, решил выпить перед сном. — Нет, я не об этом. Вы поругались с Ангелой, и, может, это расстроило вас? — Может и расстроило, — Рихард задумался. — Да нет, скорее не расстроило, а разозлило. — Вы злились на Ангелу? — На себя. Я злился на себя. — Потому что вы все же любили её и не могли себе в этом признаться? А когда вы поругались, то… — Эй, постойте, — перебил его Рихард, — что за глупые предположения? Вы что, психолог? И вообще, спросите об этом у Ангелы, она вам подтвердит, что у нас никогда не было никаких близких отношений. Никогда и никаких, — он сделал ударение на последнее слово. — И скажите мне, наконец, что случилось. — Мы из отдела расследования убийств, — сказал Томас и повернулся к Рихарду. Серый свет за окном делал его лицо похожим на лицо мертвеца. — Я уже слышал, что вы из отдела, — Рихард замолк, он, наконец, понял. — Что?! Убийств?! Ангела мертва?! Круспе вскочил со стула, голова снова закружилась, он попытался опереться на стол, но сшиб стакан с соком, и он беззвучно упал на мягкий ковёр. — Сядьте, — Томас поднялся на ноги, подошёл к Рихарду и почти насильно усадил его на стул. Рихард чувствовал слабый, едва уловимый аромат его туалетной воды, похожий на запах дешёвого мыла; аромат был приятней, чем у его напарника, но не намного. Круспе про себя подумал, что в полиции, видимо, специально выдают эти гадкие духи, чтобы полицейских можно было узнавать по запаху. Он сел, посмотрел на Томаса снизу вверх и повторил вопрос. — Ангела мертва? Томас утвердительно кивнул головой и вернулся к окну. — Как её убили? Хафенман расстегнул куртку, достал из внутреннего кармана стопку фотографий и положил её на середину стола. Рихард взглянул на верхнюю и тут же отвёл глаза, он не смог рассмотреть подробностей, но ему хватило и увиденного. Не было сомнений, на фотографии была Ангела, он узнал её пёструю блузку. Дикая блузка, отвратительная, слишком яркая и слишком пёстрая, он ничего не сказал ей и теперь уже никогда и не скажет. Рихард снова взглянул на фото. Ангела лежала на земле, её светлые длинные волосы были спутаны, ноги раскинуты в разные стороны, юбка задрана. Он всё ещё боялся взглянуть на лицо, хотя уже знал, что увидит. — Её изнасиловали? — тихо спросил он. — Нет, как ни странно, хотя, кажется, именно этого преступник и добивался. У жертвы приспущены трусики и поза соответствующая. Может, она отбивалась, и он разозлился? — Ульрих немного наклонил голову и выжидающе посмотрел на Круспе. — Вы что, меня обвиняете? — Рихард снова взглянул на фото. Лицо Ангелы было изуродовано, словно кто-то несколько раз со всей силы ударил её огромным молотком. — Если бы мы вас обвиняли, герр Круспе, то вы сейчас сидели бы в участке, а не здесь. Мы просто разрабатываем версии, а вы были последним, кто видел её живой. — С чего вы взяли? А консьержка? Вы же говорили, что она видела её. — Консьержка видела, герр Круспе, как фройлян Веспе в истерика выбежала за вами. Консьержка слышала, герр Круспе, как вы угрожали ей, прежде, чем уйти. Консьержка, герр Круспе, слышала, как вы ругались с жертвой на лестнице, и она готова подтвердить свои показания в суде. И вам, герр Круспе, нужно молить Бога, чтобы в баре «Obst & Gemuse» вас кто-нибудь помнил. — Не волнуйтесь, бармен меня помнит, — Рихард поднял с пола стакан. Вишнёвый сок на ковре был похож на пятно крови. — Я больше ни слова не скажу без адвоката. И уберите ваши фотографии, меня от них мутит. — Ваше право, герр Круспе, — Хафенман забрал фотографии и убрал их в карман куртки. — Думаю, вы не откажете проехать с нами в участок. — У меня есть выбор? — Нет. Рихард только вздохнул. — Отлично, — Ульрих поднялся из-за стола и подошёл к нему. — Вам помочь одеться? — Надеюсь, это шутка, — Рихард пристально посмотрел во влажные глаза полицейского. Несколько секунд тот сохранял хладнокровие, но всё же не выдержал и рассмеялся. — Извините, герр Круспе, — он всё ещё смеялся, — просто на нашей работе иногда нужно расслабляться, а то крыша съедет к чертям. — Ничего страшного, — Круспе поставил стакан на стол. — Раз вам кажется забавной смерть женщины, то это ваше право. Хафенман перестал улыбаться. — Нет, мне не кажется это забавным, но вы со своим гонором и завышенным самомнением кажетесь мне… — Ульрих, не нужно, — прервал его Гельден. — Герр Круспе, пожалуйста, давайте побыстрее, у нас ещё очень много работы. Мы будем ждать вас внизу в машине, — Томас поднялся с табурета и пошёл к выходу, Гельден ещё раз взглянул на Круспе и отправился следом. Через несколько секунд Рихард услышал, как хлопнула входная дверь. Он ещё немного посидел, не шевелясь, а потом тяжело поднялся и направился в спальню.
