Еще одно убийство...

***

      В машине пахло хвойным освежителем и новой кожей, а водитель казался Рихарду похожим на секретного агента английской разведки. Баум ездил на «Майбах» последней модели и, судя по тому с какой гордостью он указал рукой на стоянке на свой автомобиль, крайне этим гордился. Круспе сложно было удивить дорогими машинами, но чтобы не обижать политика он вежливо улыбнулся и изобразил подобие восхищения на лице.       Они уже успели съездить домой к Круспе и взять диск, который требовала Нарина в обмен на свободу Линдеманна. Рихард был напуган, не настолько, чтобы впасть в панику, но ощущал неприятное сосущее чувство где-то в районе солнечного сплетения и не мог сосредоточиться ни на чем надолго. Баум же напротив, казался олицетворением холодного разума и спокойствия.       —Так ты думаешь, она не сделает глупость и не убьет Тилля, пока мы едем? — уже в третий раз спросил он у Баума и тот отрицательно покачал головой в ответ.       Рихард стал нервно постукивать пальцами по собственному бедру, не в силах совладать с беспокойством. Он боялся как раз этого, повторения прошлого, ситуации, в которой один из них оказывается в смертельной опасности, а другим нужно срочно выручать его из беды. Но только сейчас Рихард был один. Никто из ребят даже не догадывался, что их вокалиста взяли в заложники. Баум строго настрого запретил ему звонить группе, чтобы кто-то из них не совершил глупый необдуманный поступок и не испортил им все дело.       —Не сделает, она глупа, но не безрассудна, — сказал Баум чуть погодя и добавил то, от чего Рихард похолодел.- Если только Тилль не станет ее злить, конечно. Но мне он показался довольно уравновешенным, я прав?       Круспе кивнул в ответ и Баум отвернулся к окну. Некоторое время ехали в полном молчании. Рихард думал о Тилле и том насколько хватит у того терпения. Линдеманна нельзя было назвать вспыльчивым человеком, но и кротким и безропотным он не был.       —Он уравновешенный, но только у него есть предел, — Рихард закусил губу и попробовал поймать взгляд Баума, но тот смотрел в окно и не поворачивал к нему головы. — Если его действительно вывести, Тилль может знатно психануть. А как думаешь, она не соврала насчет бомбы?       —Возможно и соврала, — ответил Баум, так и не поворачиваясь.- Но я бы на это не рассчитывал, всегда следует предполагать худшее. Она как-то рассказывала мне, что, ее старшего брата казнили за помощь террористам и, наверное, у нее есть определенные навыки.       Гордон, наконец-то повернул к Рихарду лицо. Его темные глаза казались совсем черными, словно два уголька. Сейчас Круспе показалось, что Баум напуган ничуть не меньше его самого. Он мгновение напряженно смотрел на Рихарда, а потом улыбнулся и ободряюще похлопал его по плечу:       —Не переживай, мы все решим, я же знаю ее много лет и смогу уговорить.       Рихард не верил в это, но все равно испытал прилив благодарности к этому странному человеку.       Гордон сам вызвался поехать, хотя никто даже не просил его. Круспе надеялся, что присутствие Баума вернет Нарине самообладание и позволит всем выйти из этой переделки без особых потерь. Хотя, учитывая, что именно ему рассказал Гордон об этой девушке, надежда на бескровную развязку была, пожалуй, слишком оптимистичной.       Баум знал Нарину шесть лет, они познакомились, когда той было семнадцать и, по словам самого Гордона, она напоминала ему запуганного дикого зверька, который готов в любой момент вцепиться тебе в руку острыми зубками. До того как заняться большой политикой Гордон содержал фонд помощи беженцам, находил им работу, за счет фонда оплачивал курсы немецкого языка, устраивал в общежития и следил чтобы эти люди максимально комфортно адаптировались в европейской действительности. Про Нарину ему сообщил друг из полиции. Девушку задержали по обвинению в торговле марихуаной, и это наверняка поставило бы крест на ее будущем, если бы не доброта старого инспектора, увидевшего в этой худенькой девочке жертву системы, а не закоренелую преступницу.       Гордон взял ее под опеку, и первое время все шло хорошо. Нарина поселилась в общежитии, работала горничной в богатом доме и вела себя как пай-девочка, пока в один из дней хозяйка не обнаружила пропажу семейных драгоценностей. Нарина все отрицала, но когда в ее комнате провели обыск — нашли пропавшее. Только усилиями Баума ее не арестовали. Все это было крайне неприятно и сильно ударило по репутации Гордона, но он не сдался и попробовал достучаться до девушки и кажется, ему это удалось.       Некоторое время Нарина работала в кафе его друга, мыла посуду и параллельно изучала язык. Через год Гордон устроил ее на работу в собственный фонд, где она помогала ему в качестве секретаря и личного помощника. Тогда-то и начался их бурный и короткий роман. Бауму уже исполнилось сорок шесть, а Нарине не было девятнадцати, но это не остановило политика. Он уверял Рихарда что влюбился, даже подумывал над тем, чтобы подать на развод и жениться на Нарине, но через некоторое время остыл и понял, что эта связь тяготит его. Нарина оказалась чрезвычайно назойлива и довольно глупа. У них не было ничего общего и он не мог привести ее в приличное общество, ведь она вела себя неподобающе: говорила глупости, кокетничала со всеми подряд и заставляла Гордона красней за нее беспрестанно. Стала ощущаться разница в возрасте и это сильно раздражало Баума. Возиться с глупой старлеткой, закатывающей истерики по поводу и без, ему стало в тягость. Со временем Баум заметил , что Нарина пытается контролировать все аспекты его личной и социальной жизни. К тому времени он уже начал задумываться о карьере в Бундестаге, и компрометирующую связь с Нариной нужно было немедленно прекращать. Баум свозил ее в Париж на выходные, снял приличную студию в центре города, устроил на работу в свой клуб барменом, а потом объявил ей свое решение.       Он надеялся, что все пройдет гладко, ведь поступил как джентльмен и устроил судьбу девушки, но ошибся. Нарина преследовала его повсюду. Беспрестанно звонила на мобильный, оставляла сотни бессмысленных жалостливых сообщений, а при личной встрече вела себя так, словно они все еще были парой. Это напрягало Гордона. К тому же из-за звонков Нарины у него начались проблемы в семье. Дочь все узнала, и это сильно испортило их отношения. Новая любовница отца была на два года моложе самой Евы, и дочь Баума страшно переживала из-за всего этого. В конечном итоге Гордон пригрозил Нарине увольнением, и она прекратила свои навязчивые попытки возобновить их отношения. Когда через несколько лет Гордон стал встречаться с Ангелой, он и не подумал, что Нарина может приревновать его, ведь был уверен — девушка давно успокоилась и тема закрыта.       Сейчас же он ощущал вину за то, что не увидел реальной опасности и, судя по всему, жаждал все исправить. Только вот Рихард пока не понимал, каким образом, ведь если Нарина не солгала, и бомба не плод ее воображения, тогда присутствие Баума может только все испортить. Рихард хорошо знал, какими невыносимыми могут быть отношения с бывшими девушками, затаившими на тебя глубокие обиды. Круспе вовсе не хотел, чтобы при виде Баума Нарина взорвала все к чертовой матери. Именно поэтому он осторожно спросил:       —Гордон, ты уверен, что тебе следует подниматься наверх со мной? Может сначала, я пойду один и попробую отдать ей этот диск? Возможно, этого будет достаточно, и она отпустит Тилля.       —Не думаю, — Баум покачал головой. — Если бы ей нужен был только диск, она бы не стала брать твоего друга в заложники. Она бы просто пробралась в твой дом и украла бы его. Нарина хочет чего-то другого, возможно чтобы ты сам, от своего имени, опубликовал все информацию. Только вот тебе нельзя этого делать.       Рихард нахмурился, и посмотрел на Баума. Тот поглаживал бороду и задумчиво смотрел куда-то в пустоту. Внезапно он встрепенулся.       —Позвоню кое-кому и посоветуюсь, — сказал он и вынул телефон.       К удивлению Рихарда разговор был не на немецком, а на незнакомом Круспе языке, судя по выговору имеющем восточные корни. Закончив, Баум на некоторое время погрузился в раздумья. Круспе не мешал ему, надеясь, что вскоре политик все объяснит, но этого не произошло. Машина затормозила, а потом и вовсе остановилась и Гордон сказал:       —Приехали, Рихард.       Круспе потянулся было к ручке двери, но Баум остановил его, прикоснувшись к плечу.       —Погоди, давай еще раз все проговорим, — предложил он.       Рихард взглянул на часы, до шести оставалось около сорока минут и он согласно кивнул головой.       План казался простым. Рихард должен был пойти первым, позвонить в дверь Нарины и когда та откроет передать ей диск. Баум в это время будет прятаться на площадке. Если бомба, о которой говорила девушка лишь уловка, тогда Круспе подаст условный сигнал и Гордон выскочит из укрытия. Баум полагал, что Нарина будет вооружена, но надеялся, что она не станет в него стрелять. Рихард не был в этом уверен, но спорить с политиком не стал. После по плану Гордона им следовало разоружить Нарину, вытащить Тилля и вызвать полицию. Если же бомба существует, Гордон предлагал действовать по обстоятельствам. Он надеялся, что у него получиться убедить Нарину отключить взрывное устройство и сдаться властям. В этом Рихард тоже очень и очень сомневался. Все казалось довольно простым, но только вот Круспе думал, что Баум напрасно считает Нарину безобидной и сильно недооценивает ее.       —Может нам стоит просто сделать то, что она хочет, а не пытаться ее обмануть? — задал он вопрос, когда Баум закончил озвучивать план.       —Я же тебе говорю, нельзя допустить, чтобы данные с диска были опубликованы, — Баум смотрел на него как на нерадивого ребенка, непонимающего элементарные вещи.- Там много такого, что нельзя предавать огласке. К тому же мы так и не знаем, настоящие ли это фото или подделка. Я подозреваю, Нарина хочет помочь мне, но вот только бедная девочка не понимает, что сослужит мне медвежью услугу. Не волнуйся, Рихард, — Баум улыбнулся.- Я поговорю с ней, и все будет нормально.       —Что-то я сомневаюсь, — процедил Круспе.       —Ты плохо ее знаешь, она милая и добрая, просто запуталась, — Баум опять улыбнулся ему, но его улыбка выглядела насквозь фальшивой, и Рихард понял, что политик и сам не верит своим словам.       —Она - убийца, — возразил Рихард, сделав ударение на последнем слове.- С чего ты так уверен, что она сдастся тебе без боя, именно сейчас, когда все зашло настолько далеко.       Круспе пристально смотрел Бауму прямо в глаза. Тот молчал и покусывал собственные усы. Казалось в его голове идет нешуточное сражение между разумом и чувствами. Рихард был почти уверен, политик что-то недоговаривает и буквально через секунду получил подтверждение этому.       —Ладно, я раскрою все карты, но только пообещай, что не станешь делать глупостей. — Баум тяжело вздохнул.       —Я ничего не могу пообещать, мой друг в беде и я буду действовать только в его интересах, — сказал Рихард и покосился на водителя, но тот сидел почти, не шевелясь, словно был манекеном.       —Рихард, поверь, у нас с тобой одна цель. Мне важно чтобы сегодня там, — он кивнул головой куда-то в сторону окна, — никто не пострадал. Если она убьет твоего друга, я никогда себе этого не прощу.       —Тогда может, мы сделаем, так как она просит? — снова предложил Круспе.- Тогда точно никто не пострадает. Если ты начнешь уговаривать ее сдаться, она может психануть, неужели тебе это не очевидно? С чего бы ей соглашаться на тюрьму?       Баум сглотнул, снова вздохнул, мгновение смотрел на свои ладони, а потом поднял взгляд и произнес очень тихо:       —Я не собираюсь сдавать ее полиции, я хочу предложить ей сбежать. Попробую вывести девочку из страны, — он виновато потупил взгляд, а потом добавил уже громче.- Я только что говорил со своими друзьями, если она согласится, то мы сразу же отсюда поедем в аэропорт, ее вывезут частным самолетом из Германии, на время спрячут в убежище, а потом переправят в Америку.       —Что?! — Рихард уставился на Баума, не веря своим ушам.- Ты хочешь, чтобы она избежала наказания? Отпустишь ее просто так?       Гордон некоторое время молча смотрел на Круспе, а потом кивнул и сказал:       —Да, я хочу, чтобы она исчезла. Если Нарину арестуют, и начнется расследование, мне придется попрощаться со своей карьерой. Ведь ты же понимаешь, чем мне это грозит. Она работала на меня, она убила мою невесту, она сама была моей любовницей, да и в прошлом я несколько раз преступал закон, чтобы спасти ее от тюрьмы. После такого моя репутация будет безнадежно испорчена.       —И ты полагаешь это справедливо? — усмехнулся Круспе. Он был удивлен, но, в общем-то, ожидал чего-то подобного. Баум вовсе не был похож на альтруиста. Его внезапная заинтересованность в этом деле и желание рисковать собой ради спасения Тилля была безусловно, продиктована собственными интересами.       —Нет, и мне больно от этого, — ответил Баум прямо. — Я любил Ангелу и никогда бы не стал помогать ее убийце, не будь я политиком.       —Ну, конечно, — бросил Рихард саркастично. — Очень удобно оправдывать себя этим.       Баум мгновение молчал, а потом произнес:       —Ты знаешь, Рихард, зло понятие условное. Я осознал это когда работал с беженцами. Во Вселенной нет, безусловно плохого и абсолютно хорошего, есть лишь уместное и неуместное. Нет большего несчастья, чем война, но ведь и их, чаще всего, затевают с благими целями. Возможно, сейчас тебе кажется, что я поступаю бессовестно, но это не так. Я всегда думаю на несколько шагов вперед и вижу последствия. Так вот, если я сейчас позволю всему этому разрушить свою карьеру, то к власти придет мой конкурент и в этом будет многим больше вреда. Подумай сам, сколько бед может принести невинным его власть. Его поддерживают ультраправые, и все может кончиться весьма плачевно. Ты же немец и должен понимать это как никто другой.       Круспе промолчал. В словах Баума был смысл, но Рихард не мог разделить его убеждений. Кто-то мог назвать его наивным, но ему хотелось верить в светлые идеалы справедливости и равенства всех перед законом. Ему вовсе не нравилось жить в мире, где не было моральных принципов и где ради высших целей готовы были преступать закон, но Рихард был достаточно зрелым, чтобы понимать — такова реальная жизнь и прямо сейчас он не в силах что-то изменить. Круспе некоторое время смотрел Бауму прямо в глаза, а потом кивнул и отвел взгляд. Сейчас было не лучшее время для жарких споров об утопических идеях гуманизма и справедливости. Ему нужно спасти Тилля, а все остальное может и подождать.       —Ладно, пошли уже. Делай что хочешь, я не стану тебе мешать, но главное вытащи оттуда Линдеманна, — сказал он и, открыв дверцу машины, шагнул наружу.       После прохладного салона дорогого автомобиля улица показалась ему филиалом преисподней. Несмотря на вечер, стояла удушающая жара, от которой не спасала даже тень высоких лип, растущих вдоль дороги. Не было ни ветерка. Раскаленный наполненный запахами бензина воздух буквально обжигал ноздри.       «Боже, если выберемся из этой переделки, завтра же уедем на северное море», подумал Круспе и утер пот, выступивший на лбу.       Из машины вылез Баум, мгновение покрутил головой из стороны в сторону, словно принюхиваясь, а потом расстегнул пиджак, снял его, небрежно бросил на заднее сиденье и захлопнул дверь автомобиля.       —Гроза будет, — сказал он, подойдя ближе. — Чувствуешь, как дождём пахнет? Надо скорей заканчивать со всем этим, не хочется вымокнуть до нитки.       Рихард хотел было возразить, что Бауму нечего опасаться, ведь его ждет водитель, когда «Майбах» тронулся с места и уехал. Круспе проводил его взглядом, после глубоко втянул носом воздух, но никакого дождя не почувствовал. Пахло пылью и раскаленным асфальтом. Тогда он задрал голову и взглянул на небо. Судя по всему, нюх не обманул Баума, прямо над ними, на голубом небе не было ни облачка, но слева, там, где за деревьями виднелась острая макушка телебашни, почти не двигаясь, висела свинцовая туча.       —Да, ты прав, — сказал Рихард, отпустив голову и взглянув на Баума.- Тогда не будем тянуть время и пойдем к ней. Я хочу скорее закончить все это.       —Идем, — Баум махнул рукой и направился в сторону девятиэтажного дома песочного цвета, а Рихард пошел следом.       К подъезду вела заасфальтированная дорожка, справа и слева от которой были высажены кусты алых роз. Они сладко благоухали, над ними кружили пчелы и Круспе с тоской подумал как бы эти цветы не стали последним, что он увидит в этой жизни. Он не хотел умирать, Рихард любил эту жизнь, и те возможности, что она давала ему. Круспе вовсе не был героем, и сейчас его буквально мутило от страха, и он не мог отступить, потому упрямо шел на негнущихся ногах следом за Баумом, а когда Гордон внезапно остановился, чуть не налетел на него.       —Эй, ты что? — воскликнул он и тут заметил, что прямо перед подъездом их ожидает Берта.       Сегодня на ней был кремовый льняной летний костюм с укороченными по моде брюками и туфли на высокой шпильке. Волосы она собрала в высокий хвост на затылке, в ушах болтались крупные серьги, а на алых губах играла легкая улыбка.       —А она что тут делает? — спросил Рихард довольно громко, но Баум не ответил ему. Политик некоторое время смотрел на Берту, а потом решительно направился к ней и остановился, напротив, в паре шагах.       —Ну, здравствуй, Гордон, — сказала Берта, и ее улыбка стала шире, на Рихарда она даже не смотрела, так, словно его тут и не было.       —Зачем ты здесь? — холодно спросил Баум. — Это все вас не касается, я решу вопрос без последствий для всех нас. Серж увезет ее прямо сегодня, и никто ничего не узнает. Он уже выехал сюда.       —Нет, он никуда не едет, — Берта чуть покачала головой, от чего серьги в ушах стали раскачиваться как маятники. — Серж позвонил и все мне рассказал. Я отменила вашу встречу. План рискованный, мы не можем себе этого позволить. Ты вообще не должен туда идти, это слишком опасно. Я позвонила своим людям, скоро они будут здесь и решат вопрос.       —Как ты посмела?! — Баум нахмурил брови и угрожающе навис над женщиной, но она даже не отвела от него насмешливого взгляда.       —Тот же вопрос я могу задать тебе, Гордон, — она чуть скривила алые губы.- Мы с тобой в одной лодке и ты не должен без нашего ведома совершать необдуманные поступки, не так ли? Ведь твоя компания без наших средств не была бы такой успешной.       —Считаешь, купила меня?! — бросил Баум с вызовом.— Хочешь чтобы я начал прыгать перед тобой на задних лапках как ручной пудель?       —Если бы я хотела посмотреть на цирковые номера с собачками, Гордон, я бы пошла на псарню своего мужа, — она чуть повысила голос и бросила короткий взгляд на Рихарда.- От тебя мне нужно лишь одно — здравомыслие! Риск слишком велик. Мы ничего не станем предпринимать, пока сюда не приедут профессионалы.       Круспе взглянул на часы, было уже половина шестого. Нарина дала ему время строго до шести и сказала, что если он не успеет, то Тилль умрет и почему-то Рихард был уверен — она не блефует. Видимо Берта не знала главного, того что в заложниках у безумной беженки сам Линдеманн.       —Не станем мы никого ждать, — сказал Круспе и подошел ближе к Берте.- У нас нет времени, если до шести вечера не успеем, тогда Нарина убьет Тилля. Нужно прямо сейчас идти туда и спасать его.       Круспе ожидал чего угодно, но только не смеха. Берта закинула голову назад и громко расхохоталась, а потом сказала высокомерно:       —Да вы настоящий рыцарь, герр Круспе. Кто бы мог подумать. Спасать друга, — она хмыкнула. — Какая патетика.       Рихард почувствовал, как в груди волной поднимается раздражение к этой невероятно красивой женщине. Он хотел было сказать ей в ответ что-то язвительное, но Берта не дала ему, продолжив уже без тени улыбки:       —Как можно быть таким недальновидным? Вы ничем не поможете Тиллю, разве что оттяните неизбежное. Вы собираетесь идти туда как жертвенный агнец, да еще и Гордона с собой тащите. Зачем? Ведь уже ясно — Нарина безумна и переговоры с ней пустая трата времени. Она использует вас, и вы ничем не помогаете другу, скорее вредите. Где ваш козырь? Как только вы поднимитесь туда, вы тоже станете заложником. Она вынудит вас опубликовать данные, а потом убьет вас обоих.       —Она обещала, что отпустит нас, — сказал Рихард неуверенно, не желая признавать, что у него самого были такие же мысли еще несколько минут назад. Ему не нравилось идти к Нарине безоружным, но Гордон уверял, что имеет над девушкой большую власть и им нечего опасаться.       —Вы поверили террористке? — Берта скривила лицо в презрительную гримасу, но даже так оставалась невероятно привлекательной.       —А вы что предлагаете? Бросить его там и ничего не делать? — воскликнул Рихард сердито.       —Герр Круспе, доверьте это дело профессионалам и не рискуйте своей жизнью, это самое здравое решение из возможных.       —У нас нет времени, — упрямо повторил Рихард. — И вы не удержите меня, я все равно пойду туда.       —Да я и не буду даже пытаться, — равнодушно ответила она и усмехнулась. — Ваша жизнь меня не волнует, вы можете поступать так, как вам заблагорассудится. Ваш безрассудный поступок, возможно принесет нам некоторые неудобства. Придется как-то объяснять эти фото, ваши смерти и прочее, но мы обладаем достаточными ресурсами, чтобы минимизировать потери.       —Минимизировать потери? — ошарашено повторил за ней Рихард.- А как же Тилль, разве вы с ним не…       —Молчать, — резко оборвала его Берта.- Никогда не произносите вслух того, о чем можете потом пожалеть. Я не имею никакого отношения к герру Линдеманну, мы лишь однажды виделись на светском приеме, устроенном моим мужем, а все остальное ваши измышления и инсинуации. Я уважаю ваше творчество, но никогда не являлась его почитательницей. Если герр Линдеманн погибнет сегодня, я буду сожалеть о том, что Германия потеряла талантливого поэта и исполнителя, но не думайте, будто это может повлиять на мои решения.       Баум удивленно переводил взгляд с Берты на Рихарда и обратно, похоже он был искренне удивлен всем тем, что говорила его покровительница.       —Понятно, — Рихард покивал, — Ну что же, ваши отношения с Тиллем меня не касаются. Он мой друг и я сделаю все, что должен для его спасения. — Рихард повернулся к Бауму. — Ты идешь?       На лице политика отразилась целая гамма чувств: беспокойства, растерянности, стыда, огорчения, жалости. Видимо слова Берты все же подействовали, и он начал сомневаться.       —Рихард я думаю, что нам стоит еще раз…— начал было он, но Круспе остановил его нетерпеливым жестом руки.       —Я все понял, ты вовсе не обязан идти со мной, я сделаю все сам, — он обошел Берту и направился к подъезду.       —Рихард, — окликнул его Баум. — Не нужно принимать поспешных решений. Ты не должен…       Но Круспе даже не стал слушать, он рывком открыл дверь и скрылся за ней, обрывая оправдания Гордона.       В подъезде было прохладно. Круспе вынул телефон, еще раз прочел записанный там адрес. Нарина жила на последнем этаже. Рихард прошел мимо рядами висящих почтовых ящиков, поднялся на площадку и вызвал лифт. Пока кабина спускалась, Круспе посматривал на входную дверь, не войдет ли Баум, но лифт пришел, а политик так и не появился. Круспе зашел в кабину и нажал кнопку девятого этажа.       На широкой ярко освещенной лестничной площадке располагалось четыре квартиры. Рихард снова сверился с данными записанными в телефоне и нажал звонок на нужной ему двери. В квартире раздалась приглушенная трель. Круспе сделал один глубокий вдох и приготовился к встрече с неизбежным, но к его удивлению, время шло, а никто ему так и не открывал. Рихард еще раз взглянул на номер квартиры. Все совпадало, он пришел по нужному адресу, но только вот почему-то тут его никто не ждал. Ему стало не по себе. А что если Нарина не дождалась его, убила Тилля, а потом сбежала? Мрачные прогнозы были скорей по части Флаки, но после встречи с Бертой Рихард ощущал какую-то опустошенность и позволил тревоге победить над разумом. Его сердце гулко стучало в груди, а ладони вспотели.       Рихард приложил ухо к кожаной обивке двери и прислушался. Ему показалось, что он слышит возбужденные голоса, но возможно это было лишь его разыгравшееся воображение. Сосущее чувство в желудке усилилось. Кто-то вызвал лифт, и тот тронулся с металлическим лязгом. Рихард подскочил на месте от неожиданности и прижал руку к груди. Сердце готово было выскочить наружу.       —Черт, — тихо выругался он себе под нос, а потом взялся за ручку двери и нажал на нее.       Она легко поддалась и, к его удивлению, бесшумно открылась внутрь. Он мгновение помялся на пороге, а потом вошел в квартиру и прикрыл за собой дверь.