Еще одно убийство...

***

      Рихард терпеть не мог высоту, потому спуск по открытой скользкой от дождя металлической лестнице стал для него настоящим кошмаром. Дождь хлестал в лицо, заливал глаза. Круспе испытывал буквально физическое страдание, но все это показалось ничтожным и незначительным в тот момент, когда его ноги сорвались с мокрой перекладины и на мгновение он ощутил что падает вниз, в неизвестность. Сердце ушло в пятки, он что было сил, вцепился в перекладину руками и затаил дыхание. Он даже не обратил внимания, что ударил Тилля по голове. В эту секунду Круспе думал лишь о том, чтобы не упасть. Он засучил ногами в воздухе, нашаривая ступеньку и через несколько секунд, которые показались ему вечностью, нашел опору и облегченно выдохнул. Зверски хотелось курить, но сейчас определенно было не лучшее для этого время. Его пальцы удерживающие перекладину лестницы побелели от напряжения. Рихард усилием воли заставил себя ослабить их и глянул вниз, на Тилля, но того на лестнице не оказалось.       —Тилль, —громко позвал Круспе и, стараясь снова не свалиться, чуть повернулся и стал искать друга глазами.       То, что он увидел, лишило его дара речи. Линдеманн лежал внизу, на черной мокрой земле и не шевелился. Его правая рука была, вывернута под неестественным углом, глаза закрыты, а дождь лил сверху, словно включенный на всю мощность душ.       —Тилль, ты как, жив? — крикнул Рихард, стараясь перекричать шум урагана, но его голос прозвучал слабо и жалко, а Линдеманн даже не шелохнулся.       От страха Рихарда снова стало мутить. Пальцы на руках совсем ослабели, отказывались слушаться, он понял — еще немного и он не больше сможет держаться и полетит вниз. Рихард зажмурился, попытался совладать с эмоциями, а потом начал медленный спуск.       Уже на уровне окон первого этажа его руки не выдержали, и он соскользнул вниз, но успел сгруппироваться и приземлиться на ноги. Земля была мягкой и напитанной влагой, потому он даже не ощутил удара. Его светлые кеды были безнадежно испорчены, но Рихарда это сейчас не заботило. Он бросился к Тиллю и осторожно опустился рядом с ним на колени, параллельно доставая мобильник.       Лицо вокалиста было все в грязи, Рихард наклонился к нему и прислушался. Тилль дышал, но как-то надрывно. Он хотел было приподнять его, но потом вспомнил курс оказания первой помощи и понял, что это дурная идея. Круспе набрал службу спасения и продиктовал адрес, а потом сел прямо на мокрую землю и стал ждать.       Дождь внезапно прекратился, словно кто-то резко перекрыл на небесах кран, и тут же из-за туч выглянуло солнце. Но от былой жары не осталось и следа. Круспе озяб, и его стало знобить то ли от холода, то ли от нервного истощения. Он попытался закурить, вынул пачку из кармана джинсов, но сигареты вымокли, и ничего не вышло. Рихард бросил их прямо на землю и, обхватив голову руками, прикрыл веки. Перед глазами тут же возникло направленное на него дуло пистолета и его передернуло.       Послышался далекий звук сирены скорой помощи.       —Рихард, — услышал он слабый голос Тилля и испуганно уставился на друга. Тот приоткрыл глаза и смотрел на него мутным одурманенным взглядом.       —Тилль, все хорошо, скорая уже тут, — он наклонился над Линдеманном и внимательно осмотрел его голову. Никаких видимых повреждений не было.       —Голова раскалывается, — просипел Тилль.—И тошнит.       —Может сотрясение мозга, — предположил Круспе. — Но главное ты жив.       —А еще что-то с рукой. — Тилль попробовал поднять правую руку, но Рихард удержал его за плечо.       —Лучше не шевелись, сейчас приедет врач и все посмотрит.       —Ладно, — чуть слышно произнес Тилль и, прикрыв веки добавил. — Она все же взорвала ее.       —Да, все же взорвала — эхом повторил Рихард и чуть помолчав, добавил.- Спасибо что вытащил оттуда, я оцепенел, когда услышал выстрел и вообще ничего не соображал.       —А тебе спасибо, что пришел спасать, —сказал Тилль и чуть улыбнулся, так и не открывая глаз.       Рихард кивнул, хотя Тилль и не мог его видеть и в этот момент заметил, как во двор въезжает карета скорой помощи, а сразу за ней красная пожарная машина и несколько полицейских автомобилей. Стали собираться зеваки. Некоторые с опаской смотрели на них с Тиллем, а некоторые стояли, задрав головы, и пытались рассмотреть, что же произошло на верхнем этаже. Парочка самых расторопных снимала происходящее на свои телефоны.       Рихард тяжело вздохнул, поднялся на ноги и направился навстречу медикам.       После того как Тилля забрали врачи Рихарда допросили копы, но он почти ничего не сказал им и все время требовал адвоката. Незнакомый ему пожилой полицейский лишь тяжело вздыхал и недовольно качал кудрявой головой, а потом махнул рукой, записал все данные и отпустил его домой, при этом приказав никуда не уезжать из города в ближайшее время.       Пока его допрашивали, приехала еще одна скорая. Рихард видел, как на носилках вынесли Баума. Он узнал его по светлому костюму, который сейчас выглядел весьма потрепанным и торчащей черной бороде. Он был сильно изранен, но жив. Это обрадовало Круспе, он успел проникнуться уважением к этому странному человеку и искренне желал ему добра. Следом приехал фургон коронеров. Подъезд оцепили, на входе поставили полицейского в форме, зевак разогнали по домам. Пожарные уехали, за ними и скорые. Рихард вызвал такси и пока ждал машину, обзвонил всех ребят. Все хотели сразу же поехать в больницу к Тиллю, но Рихард отговорил их. Тилль был в сознании, когда его забирали, и чувствовал себя хорошо. Врач, осматривавший его, сказал, что кроме вывиха локтевого сустава и сильного ушиба других повреждений нет, и к утру Линдеманна отправят домой, а сейчас к нему все равно не пустят.       Закончив телефонные разговоры, Рихард огляделся и тут он заметил Берту. Она стояла в отдалении, все такая же безупречно одетая, с идеально уложенными волосами и в начищенных до блеска туфлях на шпильке. Она курила и смотрела прямо на него. Рихард решительно направился к ней. Круспе не собирался с ней ругаться, сейчас это не имело никакого смыла, ему лишь тоже хотелось курить, и он намеревался попросить у нее сигарету. Когда он приблизился, Берта вся подобралась, словно боялась нападения. Рихард заметил, что она недавно плакала: глаза припухли и покраснели, а макияж немного размазался.       —И где же ваши профессионалы? — спросил Рихард.       Берта неопределенно махнула рукой с сигаретой и ничего не ответила.       —Дайте закурить, — попросил он.       Она мгновение пристально смотрела на него, а потом раскрыла небольшую сумочку и протянула ему пачку, все так же продолжая молчать. Рихард взял одну сигарету, прикурил от собственной зажигалки и с наслаждением втянул горьковатый дым. Почти мгновенно по телу разлилась приятная истома.       —Баум выживет? — спросил он чуть погодя и выпустил дым через рот.       Берта затянулась и потом пожала плечами. Она сейчас выглядела слабой и напуганной, и Круспе стало, почему-то, жаль ее. Наверное, нужно было сказать ей что-то ободряющее, но у не было ни желания, ни моральных сил утешать эту чужую ему женщину.       —Он сильный, — сказала вдруг Берта тихо. — В нем есть эта неуемная жажда жизни.       —Гордон Баум? — уточнил Рихард.       —Нет, — она покачала головой. — Тилль. Он справится со всем этим, я знаю.       —Да он почти не пострадал, — Рихард стряхнул пепел прямо на асфальт.— Вывих руки и небольшой ушиб. Врач сказал, завтра утром он будет уже дома.       —Я не про это, — она вяло улыбнулась.- Я говорю про душевные травмы. Мне не следовало играть с ним, это было подло с моей стороны. Он влюбился, хотя и понимал, что у нас не может быть ничего серьезного, а я не мешала этому. Но знаете, он меня увлек, в нем было что-то такое…—,она оборвала сама себя на полуслове, затянулась, а потом добавила уже другим тоном. — А Гордон сам виноват, ему не нужно было туда подниматься. Но он меня не послушал.       —Если бы Гордон этого не сделал, тогда в тех черных мешках сейчас выносили бы наши с Тиллем трупы, — сказал Рихард и кивком указал на машину коронеров, в которую загружали тела Нарины и Томаса Гельдена.       —Это было бы очень печально, — сказала Берта со вздохом. — Но во всем произошедшем только ваша вина, Рихард. Это вы разворошили осиное гнездо, из-за вас пострадали хорошие люди и вам теперь с этим жить.       Круспе мгновение пристально смотрел на Берту, а потом отшвырнул окурок в траву и сказал холодно:       —Прощайте, — и, не оборачиваясь, пошел прочь.       В такси он задремал, а дома принял ванну и сразу же отправился в постель, где провалился в глубокий сон без сновидений.       Утро выдалось теплым и солнечным. Рихард сидел на кухне и неторопливо пил крепкий кофе из небольшой чашки. Перед ним на тарелке дымился свежеприготовленный омлет. Все произошедшее вчера сейчас казалось ему дурным сном. Полчаса назад он поговорил по телефону с Тиллем. Вокалист был в прекрасном настроении, много шутил и казалось произошедшее не оставило никакого следа в его душе. Но Рихард знал, что это не так. Вся душевная боль, что испытывал Линдеманн вскоре выльется в его стихах, так уж он был устроен. Рихард же был не такой, чтобы прийти в себя ему нужно было сменить обстановку и переключиться на работу, а для этого следовало решить все вопросы с полицией. Он закинул в рот кусочек омлета, тщательно прожевал, а потом набрал номер своего адвоката.

***

      Буквально через неделю после случившегося Тилль позвонил ему и сказал, что они могут поехать на Балтийское море в самое ближайшее время. Стафф отлично потрудился и, несмотря на высокий сезон, им удалось снять чудесный домик неподалеку от поселка Рое. Новость его обрадовала, но Рихард смог уехать из Берлина только в первых числах июля, и дело было вовсе не в проблемах с полицией. С полицией все прошло довольно гладко, его адвокат замял это дело и их с Тиллем имена, если и упоминали в связи с произошедшим, то лишь как случайных свидетелей, а не прямых участников. Круспе понимал, что скорее всего в этом есть так же заслуга Баума и его команды. Политик, на удивление быстро пришел в себя и активно шел на поправку. Когда к нему начали пускать, Рихард вместе с Олли съездили навестить его.       От Баума Круспе узнал, что произошло в квартире, когда они с Тиллем сбежали через балкон. Гельден ранив Нарину, попытался убежать, но совершенно нелепым образом поскользнулся и грохнулся на пол, потеряв пистолет. Гордон схватил оружие и застрелил Гельдена. Нарина была в сознании, но быстро теряла кровь. Гордон пытался помочь ей и остановить кровотечение, но у него не выходило. Тогда он хотел снять нее пояс со взрывным устройством, но Нарина остановила его и сказала что если он сделает это — все взлетит на воздух. Она не хотела жить, Нарина твердо решила умереть и просила Гордона спасаться самому. Скрепя сердце Гордон ушел из квартиры, оставив Нарину одну, но уже на лестнице вспомнил про диск и вернулся за ним. Баум до последнего надеялся, что Нарина не будет взрывать бомбу, но ошибся. Он как раз подходил к дверям столовой, когда раздался взрыв. Его отшвырнуло в другой конец коридора и он потерял сознание. Очнулся Гордон уже в больнице. У него было тяжелое сотрясение мозга, вызвавшее частичную глухоту, перелом лучевой кости левой руки, сильный ушиб внутренних органов и множественные порезы на лице, из-за которых он выглядел зловеще. Но врачи считали, что ему неимоверно повезло. Баум был с ними полностью согласен, ведь случившееся он, с помощью своей хорошо обученной команды, смог повернуть себе на благо, представив все как атаку на него ультраправых. Это вызвало большой отклик в обществе, он стал героем, и теперь Гордон искренне надеялся на безусловную победу на предстоящих выборах.       Рихард не разделял убеждений Баума, и голосовать на выборах не собирался, но все же пожелал удачи. Олли остался с другом, а Рихард отправился домой, ему нужно было закончить все свои дела до отъезда, и он не хотел терять время. А дел было по горло. Ремонт в его новом пентхаусе был закончен, и предстояло перевезти все вещи и обустроиться на новом месте. Он надеялся, что это займет пару дней, но провозился почти полторы недели. Но зато все это время он ни разу не вспомнил о событиях прошлых недель. В новой квартире была прекрасная студия, и Рихард сам не замечая, так увлекся работой над сольным проектом, что совсем забыл про Латвию и предстоящий отъезд, пока в один из дней к нему не явился Линдеманн.       —Ты тут решил запереться навечно? — спросил Тилль с порога и левой рукой протянул ему упаковку пива.       Его правая рука была подвешена на широкой ленте через шею и закована в плотный чёрный ортез. Вывих локтевого сустава доставил Тиллю много неприятностей, но он ничуть не мешал ему работать, ведь для того чтобы петь руки не требовались.       —Привет, — ответил Рихард, принимая пиво. — Я немного увлекся работой, извини. Даже не выходил никуда пару дней.       —Я оставил тебе несколько сообщений на автоответчике и ждал твоего звонка три дня, но ты так и не удосужился мне позвонить.       Рихард пожал плечами в ответ и пошел в сторону столовой. Тилль направился следом.       —Ты ведь не забыл, что нас ждут в Латвии, — спросил Тилль нагоняя его.       —Даже не вспоминал об этом, если честно, — Круспе распахнул дверь столовой и пропустил Тилля вперед.       —Ого, шикарно у тебя тут, — сказал Тилль восхищенно, оглядывая помещение.       —Ты еще бассейн наверху не видел и студию, — сказал Круспе с гордостью и поставил пиво на центр круглого стола, сделанного из цельного куска светлого камня. — Давай проведу для тебя небольшую экскурсию, ты ведь так и не оценил окончательный вариант.       —Я с радостью принял бы твое предложение, Рихард, но у нас нет на это времени, через два часа нам нужно быть в аэропорту, — сказал он с хитрой улыбкой.       —Погоди, что это значит? — Рихард нахмурился.— Я пока не готов ехать, мне нужно закончить с…       —Нет, ты готов, — мягко перебил его Линдеманн все еще продолжая улыбаться.— Внизу ждет такси, в аэропорту встретимся с Флаке и Шнайдером. Олли и Пауль уже на месте. Ты даже не представляешь, какой там чудесный дом, Риха. Пауль вчера прислал мне видео, и я даже подумал, а не купить ли себе там коттедж поблизости. Пауль и тебе отправил видео, но ты к телефону, похоже, пару дней не подходил.       —Но я был…—Рихард умолк, понимая что действительно в последнее время старательно избегал общения с группой: не отвечал на звонки, не просматривал сообщения в мессенджерах и старался не думать ни о предстоящей совместной работе, ни о будущих гастролях, которых обычно желал больше других.       —Рихард, мы не виноваты в том, что случилось, — Тилль словно прочел его мысли.— Никто не виноват. Пока мы ждали тебя, Нарина много чего мне поведала, и если хочешь, я расскажу тебе это по дороге. Но одно скажу прямо сейчас, ты был случайной жертвой. На твоем месте мог быть кто угодно, просто так сложилось, что она выбрала именно тебя.       —Но если бы я не начал все это расследование, то…       —Нет, — Тилль покачал головой и дотронулся до его плеча. — Это ничего бы не изменило. Все случилось, как и должно было случиться. Я понимаю, что ты чувствуешь, Рихард, но это никуда нас не приведет. Собирайся, и поедем, обещаю, там тебе станет лучше.       —Хорошо, — согласился Круспе.— Я сложу чемодан, а ты пока располагайся и чувствуй себя как дома.       —Ну, а как же еще, — Линдеманн улыбнулся.— Твой дом - мой дом.       Вытащив одну бутылку пива из упаковки, он плюхнулся в кресло и закинул ногу на ногу. Рихард еще несколько секунд смотрел на друга, а потом направился в гардеробную.       Уже в такси, по дороге в аэропорт, Круспе внезапно ощутил, что совершенно счастлив. Это чувство словно обухом ударило его по голове, и он расплылся в глупой широкой улыбке. Он любил ребят и был рад, что их ждет долгая совместная работа. Писать альбом вшестером было непросто. Порой они ругались до хрипоты из-за каждой мелочи, порой они не слушали его и Рихард готов был убить каждого, но, несмотря на разные характеры все же было у них то, что их объединяло: безграничная любовь к тому, что они делают и неуемная жажда жизни.       —Вот увидишь, это будет один из лучших наших альбомов, — сказал он, повернувшись к Тиллю.       —Я знаю, — ответил тот и счастливо рассмеялся.