А жених-то импортный

***

—Дан, — проснувшись, Тина обеспокоенно начала озираться вокруг, чтобы вспомнить, где она и что произошло. Дан мгновенно открыл глаза. —Тин, доброе утро, — улыбнулся он. «Первое доброе утро за столько лет. Интересно, она всегда такая смешная или только, когда просыпается в машинах у мужчин, с которыми знакома три дня», — думал Дан, любуясь её сонным лицом. —Дан? Как это понимать? Почему ты не разбудил меня? —Ты так мило спала. —Уже не смешно, — она стала судорожно искать свой рюкзак, поправляя волосы. —Я не шутил, — растерянно ответил он. Тина с молчаливым укором посмотрела на него, и взяв рюкзак, попыталась выйти из машины, активно дёргая ручку. —Сейчас же открой дверь! —Открываю, только куртку надень. Там холодно, — попросил Дан. —Да выпусти ты меня!  — практически плача просила Тина. Он испугался её реакции, ведь самое последнее чего хотел — это обидеть её. —Конечно, Тин, прости. Тебя подождать? Через два часа начинаются съёмки. —Уезжай, — попросила она, стоя в одной толстовке  и обхватывая замёршими руками стан. —Я хотел как лучше. —Дан, ты перегибаешь, — от холода голос на миг пропал, — я согласилась поехать с тобой как с другом. А ты… Тина ушла. Это разочарованное «ты» засело у него в голове. Хотел как лучше, а получилось… Что получилось, Дан не знал, но понял, что обидел. С трудом развернув машину на узкой улочке, Дан уехал. Тина забежала в дом, немного напугав своих помощников, и стремительно направилась на третий этаж. Там, одиночество, тишина, там можно скрыться от мира. А как ей было необходимо это сейчас. Включив воду в душе, она скорей встала под горячую струю. Вода успокаивала, обволакивая её стройное тело. В душе хаос. Было обидно, что он так поступил с ней, ведь всё складывалось так хорошо. Уютный вечер, чай, его милые шутки.  А что теперь? Тина чувствовала, что Дан порвал ту тонкую зарождающую нить между ними, убив её доверие. —Тин, я вчера тебе весь вечер звонил. Тебя дома не было? — спросил Паша, по-дружески обняв «босса». —Да, — честно ответила Тина, садясь к Паше в машину. —Была с Даном? — Тине были не очень приятны эти вопросы, но она понимала, что Орлов задаёт их не ради интереса, а потому что волнуется. —Да. —У вас  всё получи… — радостно посмотрев, спросил Паша. —Паш, пожалуйста, больше  не спрашивай о нём, — остановила его Тина и отвернулась к окну. —Что-то случилось? Он обидел тебя? —Нет, мы просто коллеги. Поехали работать. Холод в павильоне почувствовался сразу. Тина большую часть времени молчала, изредка обращая внимание на Потапа и Монатика. Дан пытался как-то шутить и вступать в диалог с мужской частью коллектива, но из этого мало что входило, ведь стоило ему повернуть голову — взгляд останавливался на хрупкой фигурке, которая вчера была так близка к нему… А сегодня её холодный, но красивый взгляд даже не смотрел в его сторону. Своей вины Дан не видел, но жалел, что так вышло. Ведь её взгляд, пусть он теперь ещё холоднее чем прежде, всё равно тянул его, а нежные, полуобножённые руки так и просили обнять. —Тин, Дан, что-то вы сегодня на друга друга даже не смотрите. Новая игра? — Потап решил немного подколоть и разговорить их. —Всё нормально, — Тина перевела взгяд на Дана. —Да, — подтвердил он, глубоко вздохнув. —Не похоже, — ухмыльнулся Потап, видя как Тина нервно перебирает в руках шариковую ручку. —Главное, что у нас всё хорошо, — Тина неожиданно для всех встала с кресла и подошла к Потапу. Рэпер крепко обнял её, прижав к себе за талию. Дан сразу же отвернул голову, было неприятно. «Зачем она это делает? Позлить? Тогда не стоит, Тин, мне и так хреново из-за этой ситуации», — думал Дан, пытаясь найти приют своему встревоженому взгляду, а Потап, видя это, отпускал руки всё ниже и ниже. Сцена объятий длилась долго, но всё же закончилась… дружеским, но нежным поцелуем. Когда Тина возвращалась к креслу, Дан мимолётом увидел её грустное потерянное лицо. «Зачем ты так, малыш? Самой же противно от своего поведения» — подумал Дан, желая, чтобы следующий участник вышел на сцену быстрее, чтобы хоть немного отвлечься. Обезболить. К участнице не повернулись. Но добрая Тина, чтобы поддержать её, исполнила с ней дуэтом песню. Получилось круто. Дан гордился «своей» Тинкой. Пока молдованин здоровался с участницей, Потап помог Тине спустился, Дана это задело. «Почему он постоянно влезает?» —Тин, нормально всё? — внимательно спросил Дан, заметив, что она как-то странно садиться в кресло, придерживаясь за спинку. —Да, — ответила певица. Каким ещё бы мог быть ответ «сильной» женщины? —Попросить перерыв? — в отличие от Потапа и Монатика, которые были увлеченны беседой о формах участницы, Дан стал замечать, что с Тиной происходит что-то не то. —Говорю же, всё хорошо. —Так глаза блестят. У тебя температуры нет? Зря ты утром без куртки бегала. —Дан, я, кажется, просила, — строго остановила его Тина. Пробежал холод. —Прости. —Давайте продолжать! — на тяжёлом выдохе попросила Тина. К следующему участнику развернулось два кресла. Тина и Дан. У Потапа это вызвало пару шуточек, но они были быстро прерваны знакомством. Тине певец очень понравилось, она со свойственной ей кошачечью боролась за него. Дан не уступал. Но под конец было заметно, что Тина немного сдаёт, Дан не стал пользоваться этим… Участник выбрал Тину. Она, с благодарностью за доверие, пошла проводить его к группе поддержки. Когда Тина возвращалась, Дан подошёл подать ей руку. «Быть мужчиной ты же не можешь мне запретить» — глазами ответил он на её немного недовольное лицо. Коснувшись её руки, он не почувствовал свойственный для неё кожи холод, они были горячие. Это было не просто странно, это было невозможно, учитывая практически минусовую температуру в павильоне. —Тинк, у тебя же температура, — сказал Дан и коснулся её лба губами, как в его детстве делала его заботливая мама. —Дан, — Тина выскочила и отшатнулась от него, но прежде почувствовала дрожь. Он попытался вернуть её, ведь не мог себе позволить, чтобы она работала в этом ледяном павильоне с температурой. Тина приблизилась к креслу. Но не села. Встала рядом, взявшись за него руками. Странное движение. Тина стремительно стала осидать на пол. Дан за секунду оказался рядом, поддержал её и заботливо усадил в кресло. Она в расстеренности схватила его за руку. В этот миг ей была необходима поддержка и опора. От одного её  робкого, легкого касания Дан почувствовал, как его сердце застучало в бешенным темпе, гулким эхом отдаваясь где-то в висках. А на лице расстерянная и нежная улыбка. —Кружиться, — проговорила она, держась за голову. —Сейчас пройдёт, — он подставил плечо, позволив ей удобно положить голову. —Прости, — тихо сказала она закрытыми глазами и небольшим больным смятением на лице. —Ничего, маленькая, — сказал он со своим бархатным акцентом, — сейчас пойдём температурку померием,  будет легче. —Подожди минутку, — она понимала, что вряд ли сможет встать и тем более идти. —Держись, — он аккуратно перебросил её руку себе за шею и, заботливо поправив платье, поднял на руки. —Что с ней? —  взволновано спросили Паша и Завадюк, встретившие их за кулисами. Орлов дотронулся до её лба. —Вызовите врача или скорую, — прошептал им на ухо Дан, и ещё трепетнее понёс Тину в гримёрку. Съёмки остановились. Врачи приехали быстро и несколько минут, что-то делали с Тиной. Дан сидел неподалёку, прислушиваясь к каждому звуку. Он понимал, что ничего страшного не произошло, но руки немного потели, а сердце билось, как при аритмии. —Как она? — из-за экспрессии Дан прижал вышедшего из гримёрки Пашу к стене. —Упадок сил, сильный. — с глубоким вздохом проговорил Орлов. —В больницу? —Куда там…чтобы Тина сорвала съёмки? Такого ещё не было. Сделали укол, она немного поспит, потом работать. —Понятно. Ты будешь с ней? —Да, нужно следить, чтобы она не дотрагивалась до места укола и каждые десять минут проверять температуру. —Можно я? —Ну иди, — согласился Паша, видя всю серёзность и взволнованость Дана. Дан сидел возле диванчика, на котором под пледом спала Тина. Температура спадала, но бледность не сходила с лица. Изредка Тина вздрагивала и начинала беспокойно вошкаться, разговаривая во сне (сказывался озноб). Дан всё это время держал её за руку, поправляя одеяло. Его очень волновало состояние Тинки. Он понимал, что должен сделать всё, чтобы она поспала. Если за дверью или за окном появлялся шум, Дан закрывал её ушко рукой, чтобы она не проснулась. Ведь знал, что больше не уснёт, а крепкий сон был для неё жизненно необходим. Дану было нелегко, но в этот момент он не помнил себя. Не осозновал. Просто был счастлив, что имеет возможность хоть как-то помочь ей.