Слово пацана. Всё вело меня к тебе

      Фанфик это фанфик. Сказка это сказка. А жизнь — это Жизнь! И в жизни не каждая из нас принцесса, живущая во дворце. И не для каждой найдется Принц на белом коне. Но помечтать-то, все мы об этом любим. И не только… писать о Чувственной Любви — это тоже увлекательно. Как бы хорошо не были прописаны придуманные герои и их характеры, многое приходится брать из жизни. О чувствах надо писать не понаслышке. (И если ты пришел с феста, быстренько прочитать главу и так же быстренько отписаться, просто открой следующую главу!)       Знаешь, у меня ведь есть своя история, абсолютно реальная, но от этого не менее замечательная и увлекательная. Со своими приключениями, переживаниями, победами и маленькими трагедиями. Возможно, когда-нибудь напишу мемуары. Сейчас же не знаю и с чего начать.       Иногда мне кажется, что эта история началась задолго до нашей встречи.       Иногда, что я знала его и в прошлых своих жизнях.       Все может быть… Но с чего же начать? ................       Ну что же.....       Я сразу сказала матери, на ее глупые расспросы о симпатичных мальчиках: «Мама, если я когда-нибудь задружу — готовься к свадьбе! Я не размениваюсь по пустякам!».       Да, да, когда-то у меня как у любой приличной девушки… У меня был целый список требований!!! Со многими пунктами и но… Но он полетел к Лешему, когда все началось!!!       Я была ледышкой. Ледышкой снаружи, пламенем и вулканом страстей внутри. Я тайно писала роман с двеннадцати лет, полный приключений и романтики. В реале же была похожа на приземленного прагматика, способного раскритиковать всех в пух и прах. Общалась исключительно со взрослыми и они говорили, что я мыслю как тридцатипятилетняя. Честно говоря, я на ровесников никогда не смотрела, считая мелкими придурками. А если младше так вообще…       Всегда считала, что если и любить, то ТАКОГО, чтоб ВАУ!       Образ, вызвавший ВАУ, был в десять лет. Это было просто восхищение. Брюс Ли! Актер, режиссер, мастер боевых искусств. Мускулистый красавчик, прыткий и верткий как кошак, опасный как змей. Но при этом Профессор по философии и Чемпион по бальным танцам. Так что мои идеалы всегда были завышены, еще выше моего самомнения.       А ровесники, фу. А если младше, то и говорить не о чем.       Помню, Серега Болтунов, учился со мной в одном классе и год мы сидели за одной партой. Он был круглый двоечник, из многодетной малообеспеченной и пьющей семьи, и я попросту игнорировала его. На 8 марта все мальчики должны были подарить что-то девочкам-соседкам по парте. И вот все дарили расчески, ручки и прочую мелочь. А он принес красивую коробку и поставил передо мной мебель для кукольного домика Принцессы. Металлическую, с витыми ножками и спинками. С красным бархатом.       Он сделал её сам! Весь класс был в восторге, девчонки смотрели на меня с завистью.       Я честно удивилась. А мальчики на задних партах стали шептаться. Видимо, после школы они его избили.       На следующее утро он пришел потрепанный, рядом поставил свой «дипломат» (модный на тот момент чемоданчик, считавшийся шикарной заменой школьного ранца). Подошел верзила Евдокимов и схватил его за грудки, сказал: «Твое место теперь там!» — бросил его в конец класса (а мы сидели за третьей партой) — «Ты, что забыл, теперь я здесь сижу?!». Болтунов попытался оказать сопротивление и, схватив свой «дипломат» навернул того от души. Но поднялись остальные драчуны: Сущих, шестерка Краюшка, еще кто-то и поддали ему, сломали ему «дипломат». А Евдокимов улыбнулся мне и говорит: «Я тоже не хочу быть двоечником!»        Только потом, я осознала, что за тот год, что Сережа Болтунов просидел со мной, он стал сравнительно хорошо учиться, лучше одеваться и перестал опаздывать на уроки. Где-то жалость шевельнулась и затихла. Я не придала происходящему должного внимания.       Евдокимов сидел со мной год, он тоже стал учиться лучше. Но мне было плевать на него, как и на всех остальных.       Потом его сменил Сашка Козлов, который был тайно влюблен в меня. (Тайно, пока его мать не рассказала моей. А та мне. Вот тогда-то я и поиздевалась над ним вволю, вгоняя его в краску). Мать его рассказывала, что мое имя не сходит с его уст, он в вечном восторге от меня и собирается жениться! В школе же… Он меня все время смешил и откалывал дурные пошлые шутки. Как-то прислал записку с предложением. В оригинальной форме с подписью «Бык–производитель». Потом делал смешные трахающиеся фигурки из бумаги.       Клоун и прикольщик был тот еще. Напрашивался на любые роли от Серого Волка до Князя Болконского, если я участвовала в школьных спектаклях. Оставался после уроков, чтобы поучить меня баскетболу (я не особо играла до этого, стала получше). Помню, вдвоем переиграли команду на год помладше. Но когда он, краснея, заговорил всерьез, его я отшила. Ну не то!       И не просто так…       Пересела от него к той девчонке, над которой он и его шайка издевались, нечеловечески. Все: и мальчики, и девочки считали её «Уродиной» и последним ничтожеством, гнобили, унижали. И для всех было шоком, когда я демонстративно села с ней со словами: «Аюна такой же человек, как и все!» (Даже приближаться к той считалось зазорным. Обычно меловой тряпкой терли ее некрасивое лицо и начинали бросаться, со словами: «Держи Самбуху. Кто задержал или уронил — тот ЧМО!»)       В общем, в нашем классе развивались события аналогичные фильму «Чучело». Заступившись за неё, я пошла против всего класса. И сама попала в разряд Чучела.       Самые наглые одноклассницы подошли ко мне толпой после физкультуры и сказали: «Ты че-то совсем обурела, думаешь отличница и дочь директора ДОКа, так теперь самая крутая? Сегодня, после школы получишь!»       А подсирала Шизуха добавила: «Сиськи тут отрастила, бегает, трясет ими перед пацанами. Хоть бы лифчик одевала, а то все пацаны так и засматриваются, так и смотрят, как они трясутся!» (Ну я была третьей у кого отросли. Но почему-то именно мои вызвали возмущение. Возможно, ей нравился Сашка.) Не зная как еще оскорбить, выдавила сквозь зубы на меня: «Толстуха!!!». Я ей говорю: «Что, Шиза, завидуешь, свои то не отрастила, потрясти нечем» (не росли до 11 класса потом). — Ну, всё тебе точно капец!!! — хором сказали одноклассницы. И весь класс проводил меня до кладбища.       А там я их всех избила.       Первую кучу, я раскидала не помню как. Хватала за волосы и била лицом с размаху об колено. Кому-то доставалось в челюсть ногой с разворота. Растяжка хорошая, плюс я ходила в качалку и немного на самбо. Они испугались и уже боялись подходить.       Но пацаны пихали их на меня одну за другой и кричали: «О, давай огненный шпагат!». (Все откуда-то знали о моем увлечении Брюсом Ли и восточными единоборствами. Каратисткой я не была, так всего пару приёмов из джиу-джитсу, но зато была лучшей гимнасткой в классе, потому, действительно, садилась на шпагат, делала сальто и колесо. Но кто-то пустил слух, что я владею каким-то особым приемом — «огненным шпагатом» и чуть ли не ниндзя.) Попутно я поддала и самым горластым пацанам, и все что им оставалось — закидать меня снежками (боялись подходить). Это и увидели старшеклассники. Потом год всех участников таскали по педсоветам, где меня выставляли как жертву классного террора.       Выяснилось, что всякие слухи, про меня и про мои увлечения распространяла моя лучшая подруга Вера. И веры ей больше не было. И она была среди тех, кто пытался избить меня. А Вика и Туяна сбежали после уроков и пошли другим путем (обычно мы ходили вместе), прекрасно зная, что меня будут карать. С тех пор я поняла, что одинока и могу полагаться только на себя.       Два года я ни с кем не здоровалась. Самбуеву больше не трогали, я просидела с ней до окончания школы. Были попытки со стороны шестерок начать травлю заново. Но Сашка осаживал их, все еще надеясь на мою дружбу. Но для меня они были все «нелюди». Я была очень категорична, занеся отныне весь класс в черный список.       Вне класса был ухажер, звали Сережа Давыдов. Умный парнишка, крупный, вроде даже на вид ничего, ради меня поступил в художку, чтобы ездить вместе на электричке и сидеть со мною рядом. А я училась в другом городе, добиралась час, пропускала уроки, учила дома, пересдавала и умудрялась выигрывать олимпиады. И эти часы были единственными свободными в моем плотном расписании. После уроков обычно я наводила порядок дома и в огороде, нянчилась с младшей на восемь лет сестрой, готовила ужин, пекла домашний хлеб и пироги. Каждую субботу угощала своих одногрупников по художке своими тортами. Дома постоянно взбивала крема для маминых шикарных многоярусных тортов с лебедями (вручную, миксеров не было, мама работала на заказ, в деревне не было кондитерских), и потому вечно пахла ванилином. И вот этот парнишка не сводил влюбленных глаз, томно вздыхал, держал за руку и говорил насколько мои ручки нежны и прелестны. О том, что я лучшая из лучших. Что ни одна девочка в его классе, и даже всей школе не сравнится со мной. Учился в художке на класс младше, так как поступил позже. Приходил на каждой переменке, чтобы побыть рядом. А в элетричке у него было два часа: час туда, час обратно. Он осыпал меня комплиментами. Но мне он был неинтересен. Я даже не помню ничего про него, где и как жил, чем увлекался, чем интересовался кроме меня, даже не спрашивала, хотя меня он слушал с раскрытым ртом. И продолжалось это года два, но даже такой восторг приедается, когда нет никаких чувств в ответ. И не допускала никаких вольностей.       Потом в лагере (ВДЦ «Океан» недалеко от Владивостока — дали путевку как лучшей ученице ДХШ), активно мне начал оказывать знаки внимания другой парень по имени Сережа. Был такой высокий, длинный (как и его фамилия Долгопрудный), что я ему буквально в пуп дышала. И никаких чувств. И никаких вольностей. И его навязчивые ухаживания раздражали меня.       Короче эти Сереги были на каждом шагу. И никто не вызывал во мне бури эмоций.       А я тогда еще была не в состоянии понять и разглядеть Настоящего Героя Своего Романа. Это была предыстория!

***

      Наконец начну уже эту историю… Былину. Потому что всё очень реально. Но, когда рассказывала подругам, говорят «так не бывает!»