Изменить прошлое

Если вы находитесь в депрессии, значит, вы живёте прошлым. Если вы встревожены, значит, вы живёте будущим. Если вы в состоянии мира, значит, живёте настоящим. Лао-Цзы.

      Последнее, что он помнил, была вспышка яркого света, ослепившая и причинившая невыносимую боль глазам. От этой боли он обезумел, понимая, что умирает, но почти смирился с жестокой судьбой. Темнота, наступившая после, держала его в своём плену до тех пор, пока он не осознал, что чудесным образом всё ещё жив.       Тай Лунг открыл глаза и увидел небо. Редкие белые облачка проплывали по безмятежной синеве.       «Разве я ещё жив?»       Да, он был жив. Ровное биение сердца отдавало пульсацией в виски, дыхание приподнимало и опускало широкую мускулистую грудь, он мог шевелить лапами и головой. Но зачем По оставил его в живых? Разве не его смерти желал этот ничтожный Шифу, натравив какого-то жирного панду, укравшего его свиток, на ИСТИННОГО Воина Дракона?       «Как же так, отец? Как же так?..»       Злоба разобрала барса. В неистовстве вскочив, он взревел в эту небесную синеву, проклиная мастера, отрёкшегося от него. Затем огляделся в поисках чёрно-белого недруга, намереваясь покончить с ним раз и навсегда.       Но его не было. Как и Долины Мира. Тай Лунг вздрогнул и огляделся ещё раз, крутясь на одном месте.       - Что происходит? Где я? – в неподдельном страхе выкрикнул барс в пустоту.       Он находился на каком-то лугу. Справа вдали виднелась незнакомая деревушка, совсем не похожая на ту, что в Долине, а прямо перед ним равнина плавно перерастала в горное плато, на котором едва различимой точкой виднелись какие-то постройки, внешне напоминающие ещё одну деревню. А над всем этим возвышались вдали неприступные пики гор.       Попытавшись взять себя в лапы, барс, дрожа, принялся размышлять. Если захват вукси способен забрасывать жертву так далеко, при этом не убивая её, то, выходит, что либо его пощадили, либо захват был выполнен неверно.       - Ха! Глупая панда ошиблась! – весело расхохотался Тай Лунг, согнувшись пополам от смеха. – Тем лучше. Пойду, пожалуй, к тем пагодам – в деревне мне делать явно нечего: ещё с вилами накинутся… - Он оглядел себя. – Кости целы, ран нет. Отлично. Вид, правда, потрёпанный, ну да ничего, сойдёт. Лишь бы местное население ничего обо мне не знало и предоставило хотя бы приют на ночь, а дальше я уже сам исследую здесь каждый куст и решу, что мне делать дальше.       И барс направился к пагодам. Но чем ближе он к ним подходил, тем больше догадывался о том, куда попал.       - Я узнаю эти горы, - говорил он самому себе. – Да, узнаю. Неужели меня забросило так далеко? Значит, та деревня, к которой я направляюсь – вовсе не деревня, а…       В этот момент слабый ветерок донёс до ноздрей барса запах дыма. Втянув носом воздух, Тай распахнул янтарные глаза.       - Не может быть…       Встав на четвереньки, он без лишних раздумий помчался вперёд что есть сил.       «Шаолиньский монастырь! Его снова подожгли?!»       Воспоминания всколыхнули разум барса. Когда-то давно, в юности, он вместе с мастером Шифу бывал здесь. Отец взял его с собой в паломничество, чтобы показать, что Тай уже взрослый и сможет выдержать долгое путешествие. Впечатления от посещения Шаолиньского монастыря были самыми радужными: юный Тай собственными глазами увидел, как тренируются монахи-воины под руководством настоятеля – чёрно-бурой малой панды Чжень Кианга, который был в те времена старше Шифу на целых пятнадцать лет, но из-за скоропостижной смерти своего Учителя вынужденный заменить его. Молодой барс буквально влюбился в Кианга и по окончании их с Шифу пребывания там пожалел, что покидает такое чудесное место. Он чувствовал, что буквально создан для того, чтобы обучаться именно здесь, а не в Нефритовом дворце. Как жаль, что он тогда не остался, иначе бы не было у него такой тяжёлой судьбы... Монастырь, монахи, настоятель – всё это казалось юному барсу интереснее скучных будней в Долине Мира. И дело тут было не только в интуиции Тая или разнообразной жизни монахов, а ещё и в том, что настоятель Кианг разработал свой особый стиль, отличный от традиционных стилей «Пяти животных», и держал его в тайне от всех, кроме своих учеников, которых обучал – поэтому никого из них Киангу не нужно было заставлять тренироваться. Но Шифу не нравилась такая скрытность, - кроме того, он подозревал, что Кианг не буддист, а даос. Поэтому они с Таем довольно быстро покинули Шаолинь и больше не совершали столь длинных путешествий. Барс много раз просил Шифу снова посетить монастырь, но тот отказывал. А спустя три года после их визита на монастырь было совершено нападение: чёрные лебеди, члены воинствующей секты-клана «Чёрный лотос», напали на монастырь превосходящим числом и перебили всех до единого. В той бойне не выжил никто, даже настоятель Кианг. Членов клана и их главаря вскоре переловили и казнили, но опустевший монастырь простоял сожжённым и разорённым ещё несколько лет, прежде чем новое поколение монахов заняло его, возродив в нём жизнь.       А теперь всё повторилось.       Тай Лунг бежал со всех лап, надеясь, что трагедия произошла только что, и он сумеет хотя бы кого-то спасти. Но чем ближе он видел здания монастыря, тем сильнее сжималась душа: превратившийся от копоти давно погасшего пламени в гигантскую чёрную статую монастырь испускал клубы серого дыма. Он выгорел дотла несколько часов назад – это было ясно. Но вовсе не это было самым страшным: Тай знал, что увидит, когда поднимается на плато, но морально был к этому готов.       Без труда поднявшись по подножью на край плато, барс поднялся на задние лапы и выпрямился, осмелившись открыть глаза только после этого.       Как он и ожидал, территория монастыря была буквально усеяна трупами монахов. Барсы, тигры, леопарды, быки, антилопы и вараны утопали в кровавых лужах, разбросанные в беспорядке по всей площади главной аллеи. Тут и там валялись отрубленные конечности, в том числе и головы, искривлённая сталь клинков и разбитые чудовищными ударами боевые молоты.       Подавляя рвоту, Тай осторожно двинулся вперёд, стараясь не наступать на тела и не глядеть в застывшие глаза несчастных. Монахи Шаолиня защищали свою обитель до последнего вздоха, что было видно по позам, в которых они встретили смерть. Вперемешку с ними валялись тела и их противников - чёрных лебедей. Тай Лунг с удивлением и прискорбием отметил, что, похоже, клан «Чёрного лотоса» сумел возродиться, что в принципе было невозможно, ибо после поимки их главаря всех чёрных лебедей изгнали за пределы Китая. Несмотря на жуткий вид изрубленных монахами врагов, барсу было любопытно, как же клан «Чёрного лотоса» сумел себя возродить. Вот только узнать правду, похоже, было уже не у кого: все монахи Шаолиня и их противники были мертвы. Однако Тай надеялся найти нынешнего настоятеля – барана по имени Шу Линь. Если он спасся, то…       Потеряв равновесие, барс с криком свалился наземь. «Вот что бывает, когда забываешься и не смотришь себе под ноги», - успел подумать Тай и поднялся.       Обернувшись, он увидел то, за что зацепился: лежавший в луже крови небольшой комок грязно-серого цвета, запачканный дорожной пылью. Наклонившись, барс пригляделся повнимательней. Очередной труп? Но почему такой крохотный? В монахи же не берут разных мелких зверьков.       Присев на корточки, барс осторожно дотронулся до комочка. Подушечки лап тут же окрасились кровью от пропитанной ею шёрстки неизвестного. Ко всему прочему, тело оказалось мягким, не застывшим. Отдёрнув лапу, испуганный Тай разглядел, что существо едва заметно дышит – неровно, тяжело и с трудом. И что одето не в штаны и рубаху, как остальные монахи, а в песочного цвета кимоно, которое из-за пыли и крови слилось по цвету с шерстью и землёй.       Очень странная и одновременно пугающая мысль промелькнула в голове у Тай Лунга. Кажется, он нашёл настоятеля. Но не барана Шу Линя.       Осторожно перевернув ещё живого незнакомца мордой вверх, Тай Лунг тут же вскочил, не веря своим глазам.       Перед ним лежал исколотый клинками малый панда. Тот, который погиб в далёком прошлом. Настоятель Шаолиньского монастыря, Чжень Кианг.