ЭТО МОЯ РЕАЛЬНОСТЬ!

- Хотя бы дождь в этом городе кончается когда-нибудь?! – с ожесточением думал Семен, торопливо шагая по переулкам, стремясь уйти подальше от Сенатской площади, где только что колонна с орлом чуть не рухнула ему на голову. Семен едва успел поставить ее обратно, как на площадь, визжа тормозами, выехали с трех сторон черные автомобили с затемненными стеклами, из них начали выскакивать люди в гражданском, но с оружием. Дальше Семен смотреть не стал – некогда было. Сколько дней прошло с момента его возвращения, Семен не помнил. Все было как в тумане, Семен тупо бродил по улицам – без цели, гонимый лишь голодом и чем-то вроде автопилота. Как он добрался до своей (а своей ли?) квартиры, он тоже не помнил, просто вдруг осознал себя сидящим на холодном, волглом диване в темной, сырой, выстуженной однокомнатной квартире – без света, отопления и воды. И еще это странное ощущение сродни одиночеству, только еще острее, словно Семен потерял что-то очень важное. Или кого-то? Семен не понимал. Голова была словно ватой набита. Мысли были короткие, простые, о самом насущном. Сначала стало тепло. Потом появилась еда. Потом потекла вода из крана. Потом включился свет. А когда Семен лег спать – прямо так, в мокрой куртке, мокрых и грязных штанах, на незастеленный диван, лишь подложив под голову какую-то найденную в шкафу вязаную кофточку, от которой удивительно приятно пахло – в квартиру вломились какие-то люди, схватили его и куда-то повезли. Память начала возвращаться, когда Семена ударили в лицо на допросе. Сначала следователь, торжествующе ухмыляясь, задавал какие-то вопросы, на которые Семен не мог ответить, потом вертел у него перед глазами какими-то бумагами, потом угрожал пистолетом, потом ударил Семена – с оттяжкой, полураскрытой ладонью, разбивая нос и губы, так что перед глазами у того сверкнула багрово-черная вспышка. Семен опустил голову, на пол закапало. - Тьфу, свинья! – воскликнул следователь, брезгливо вытер руки носовым платком и нажал кнопку на столе, вызывая конвоира. И тут началось совсем непонятное. Конвоир вошел, схватил со стола телефонный аппарат – красный, дисковый, с трубкой на витом проводе – и ударил им следователя по голове. Завязалась драка, следователь пытался вскочить со своего стула, конвоир не давал. Тут уж Семен не сплоховал, побежал к двери, затем по коридору, потом к выходу, мимо разинувшего рот дежурного. Свернул в ближайший темный переулок. В голове у него мелькали смутные образы – какая-то площадь с памятником, строй ребятишек в красных галстуках, речная заводь с лодочным причалом, лес, девушка рядом – большущие зеленые глаза… Смотрят с нежностью, бесконечной любовью и легкой укоризной. Необычайного сиреневого цвета волосы, небрежно стянутые двумя резинками в забавные хвостики по бокам головы, высокий чистый лоб, прямой носик, губы как раз такой формы, к которой неудержимо тянет прильнуть губами, приоткрытые, слегка влажные… Точеная фигурка, гордая грудь, тонкая талия, округлые бедра. Нежный голос что-то втолковывает ему. Как же ее… ЛЕНА! Семена словно ударили еще раз – в голову хлынули воспоминания.