Фетиш

…– Охо, ну открывайте уже! Крист еле стоял, упираясь локтями в дверь квартиры. Не стоило ему сегодня приезжать. Знал ведь, как Сингто не нравится, когда он вот так заявляется на пороге без предупреждения. Но ему срочно требовалось увидеть старшего. Прошедший день вымотал его, оставив после себя только дрожащие от усталости ноги и гудящую голову. Хотелось упасть на какую-нибудь кровать, раскинув ноги и руки в стороны, и спать так долго, как только получится. И чтобы где-то совсем поблизости Прачая тихо напевал что-нибудь под нос, как он любил это делать, решив, что младший уже спит. Дверь наконец-то открылась, и не успевший вовремя сориентироваться Перават чуть не полетел внутрь. Его подхватил Пи'Джейн, охнув от тяжести навалившегося тела младшего. – Какая… приятная неожиданность, Нонг', – пропыхтел саркастично менеджер, помогая парню утвердиться в вертикальном положении. – Что-то случилось? – И я тебя рад видеть, Пи', – беззлобно поддел его Крист, проходя внутрь. Джейн фыркнул и закрыл дверь, возвращаясь на кухню, до которой уже успел добраться Перават. Закинув в рот пару снеков из упаковок, в изобилии занимающих стол, младший рухнул на стул и огляделся. – Где Пи'Синг? – Пошёл взять мне еды, – менеджер остановился на пороге, облокотившись плечом о косяк и смерив взглядом младшего. – Да у вас же её куча! – Крист окинул взглядом стол, непонимающе пожав плечами. – Это – не еда. Хотя Синг почему-то считает иначе. Я с утра нормально ничего не ел, предлагаешь мне поужинать закусками? – угрожающе сложил руки на груди Джейн. Крист поднял ладони вверх, сдаваясь, и встал. – Я воспользуюсь ванной? – зевнул он, чуть не вывихнув челюсть. – Это что-то новенькое… – пробурчал Джейн, подходя к столу и сдвигая в сторону разноцветные упаковки. – Оказывается, ты иногда всё-таки просишь на что-то разрешение?.. – Ты так добр, Пи', спасибо, что позволил, – Крист беззаботно потянулся и направился в сторону ванной. Джейн хмыкнул и продолжил очищать стол. Младший был неисправим. Но в этот раз его внезапное появление можно было использовать в благих целях… …– Джейн, я устал и не хочу никуда идти, – проворчал Сингто, аккуратно осматривая объектив. Он умудрился чуть не уронить камеру на проходной в агентстве, испугавшись визга фанатов, поджидавших его. Кажется, давно уже пора было привыкнуть к этому, но иногда нервная система подводила его, и он напоминал себе Перавата, вздрагивающего от любого резкого звука. Сингто еле дождался возвращения домой, чтобы в тишине и покое проверить своё сокровище на предмет повреждений. Но на пороге его встретил напряжённый и уставший менеджер, потребовавший, чтобы его младший немедленно отправился в ближайшую макашницу. – Если продолжишь покупать вместо нормальной еды кучу закусок, я тебе на карманные расходы буду выдавать в день по сто батов. В квартире шаром покати! Между прочим, сегодня твоя очередь делать покупки, – вещал менеджер, грозовым облаком замерев над скорчившимся у настольной лампы младшим, пытающимся осмотреть линзу. – Хорошо, мамочка, я понял, – вздохнул Прачая, отставив невредимую камеру на столик и скидывая на пол рюкзак. Хотелось в душ и под одеяло, но его ожидала куча заданий для универа, да и спорить с Пи'Джейном, настроение которого стремительно приближалось к критической отметке, было себе дороже. – Таблетки от головы и три порции Пад Тай, верно? – Четыре, – уже более миролюбиво поправил его Джейн, – и минимум одну из них ты съешь сам. Я не шучу, Нонг'. Ты себя видел? Синг вовремя подавил желание закатить глаза. Каждый встречный считал своим долгом указать Прачае на его резко усилившуюся худобу. Как будто он сам этого не замечал, придирчиво разглядывая себя каждый вечер перед зеркалом. Всех подряд убеждать в том, что он нормально питается, было делом неблагодарным, да и не совсем честным: Прачая ел, когда появлялись возможность и желание, которые с выматывающим тело и душу расписанием стремительно сокращались. Упражнения отнюдь не помогали набрать вес, уходящий из-за нагрузок, а пить стероиды Сингто не стал бы даже по прямому указанию руководства GMM. Заставив себя улыбнуться менеджеру, который всего лишь беспокоился о нём, будучи заботливым старшим, Сингто похлопал по заднему карману брюк, проверив наличие кошелька, и кивнул. – Хорошо. Четыре так четыре… …Приблизившись к ванной и уже коснувшись ручки двери, Крист прикусил нижнюю губу и посмотрел вправо по коридору. Дверь в спальню Сингто, неизменно запертая, манила подойти и попробовать проникнуть внутрь уже так давно, что он бы замучился подсчитывать. У старшего был какой-то пунктик на этот счёт. Правда, если бы это было единственной странностью, Крист бы удивлялся этому больше, но Прачая сам по себе был странным парнем. Странным и очень скрытным. С первого его появления в этой квартире Сингто, возникший на пороге спальни перед пытавшимся войти младшим, оттеснил его от двери, не позволив даже заглянуть внутрь, и предложил пройти на кухню. Или в гостевую комнату. Или в задницу. Но это про себя уже добавил сам Крист, непонимающе нахмурившийся в ответ на невозмутимое лицо старшего. Только глаза выдавали беспокойство Прачаи, несколько раз за разговор сменив направление взгляда. В тот раз Перават отступил, но мысль пробраться в спальню старшего и узнать, в чём заключался секрет и был ли он вообще, превратилась в навязчивую идею. Крист полагал, что он вовсе не был любопытным. Он также уважал границы, которые упорно проводил между ними старший. Да, нарушал их при любой возможности, но это ведь не значило, что он не уважал их наличие у Прачаи в принципе. После того, как Сингто вновь поздравил его на день рождения постом с неизвестно откуда взявшейся фотографией самого Криста, у Перавата слегка преобразовалась его идея – пробраться в спальню Прачаи и вытянуть из его компьютера все фотки, которые тот там хранит. Старший упорно отнекивался, что у него таких всего пара штук, остальные он добросовестно отсылает ему. Но Крист отчего-то ему не верил. Требовалось убедиться самому. И его, кроме этого, больше ничего не интересовало в компьютере старшего. Абсолютно. Вздохнув, Крист оторвал прикипевший взгляд от заветной двери и скрылся в ванной. Умывшись и осторожно похлопав себя по щекам, чтобы освежить мысли и пробудить ускользающее сознание, Перават вышел и уже отработанным до механизма взглядом посмотрел в сторону спальни. После чего замер, продолжая пальцами держаться за ручку двери ванной. В замочной скважине торчал ключ. Крист похлопал ресницами, зажмурился пару раз и даже потёр глаза – ключ оставался там, на своём месте, вполне материальный на вид. И его совершенно точно не было там пару минут назад. Внезапно ощутив, как тяжело и гулко застучало сердце, разнося по крови адреналин, Крист повернулся и прислушался к звукам, доносящимся с кухни. Джейн слушал музыкальный канал, повторяя за исполнителем слова какой-то попсовой песни. Поморщившись, ибо рулады, выдаваемые менеджером, были далеки от приятного тихого мурчания старшего, Перават сглотнул, облизав губы, и вновь посмотрел на ключ. Даже если бы прямо сейчас ему на телефон пришло самое заманчивое предложение от агентства, единственным условием которого было бы не поворачивать этот ключ, Крист бы им пренебрёг. Такого уровня жертва просто не могла не быть удовлетворена стоящей компенсацией. Именно за ней, кивнув самому себе, младший и направился, уверенно отпирая дверь… …Поставив пакеты на пол и захлопнув за собой входную дверь, Сингто крикнул: – Пи', я вернулся! Скинув кроссовки, Прачая прошёл на кухню и водрузил пакеты на стол. Работал телевизор, оставленный на музыкальном канале, но самого менеджера нигде не было. Внезапно телефон в кармане Прачаи коротко просигналил о новом сообщении. «Пришлось уехать. Буду поздно. Не вздумай ложиться спать голодным.» Вздохнув, Прачая окинул взглядом купленную еду. Да, это было вполне в стиле Джейна. Его график был ещё непредсказуемее, чем график самого Сингто, так что менеджер часто ел вне дома. Совместный ужин под необременительные шутки и комментарии старшего, способный хоть немного поднять настроение и настроиться на очередную бессонную ночь, отменялся, и желание есть пропало окончательно. Ещё и какая-то навязчивая мысль не давала покоя, скребя сознание, но не формируясь окончательно. Подхватив рюкзак и камеру, Прачая направился в сторону спальни, но вначале заглянул в ванную. Удивившись открытой нараспашку двери, он поправил волосы и осмотрел лицо. Иногда забывая пользоваться нужными средствами для кожи, он безмерно расходовал косметические салфетки, но в то же время слабо верил в их эффективность от той влажности, которая облепляла тело, стоило ступить за порог зданий. Взяв с полки очки, которые снова потерял и весь прошлый вечер не мог найти, Сингто засунул их в рюкзак и наконец-то направился в спальню. Открыв дверь, Прачая сначала не понял, почему его охватило чувство какой-то тревоги. Ощущение неправильности происходящего вынудило его замереть и медленно посмотреть вниз. Торчащий из замочной скважины ключ сам по себе не казался странным явлением, так как находился на положенном ему месте. Вот только Сингто не помнил, когда он успел достать и вставить его перед тем, как войти. Шагнув внутрь, он сделал вдох и уронил рюкзак. Камеру ослабевшие пальцы в последний момент всё же удержали, во второй раз за день спасая от неминуемой гибели. Но мысль о ней мелькнула и пропала, когда он понял, что его так напрягло ещё на входе в квартиру. Запах. Чёртов запах, который он мог бы узнать, даже если всё остальное окончательно стёрлось бы из памяти. Приятный одеколон с цветочно-цитрусовыми нотками, смешанный с естественным запахом его младшего. Это был тот запах, которым Сингто дышал практически каждый день, он был знаком до последней нотки и воспринимался так же легко и естественно, как воздух. Но этот запах никогда не проникал за пределы вечно запертой двери, в его спальню. Так что… Резко обернувшись, Прачая вздрогнул, столкнувшись с тяжёлым взглядом Перавата, неспешно прикрывшего дверь и отступившего от стены, у которой до этого стоял. Всегда выигрывавший в гляделках на сцене и в лайвах, считавший себя невозмутимым и непробиваемым, Сингто почти сразу же опустил взгляд, уходя от прямого контакта с переполненными эмоциями глазами младшего. Тот обошёл его по дуге, не приближаясь, и замер перед столом, пронизывая застывшего старшего взглядом. – Я ведь должен был заметить, – тихо произнёс Крист. В тишине комнаты даже его негромкие слова заставили Сингто вздрогнуть, но он упрямо поджал губы и продолжил смотреть вниз. – Не мог не заметить. Мы же проводили вместе чуть ли не каждый день, практически не отлипая. Любой бы заметил. Так какого же чёрта не я? – голос Перавата стал таким задумчивым и удивлённым, что Прачая тяжело переступил с ноги на ногу и решился поднять взгляд. Это оказалось ещё страшнее, чем он себе представлял. А представлял Сингто это много раз: вот он по рассеянности забывает запереть дверь, или оставляет на видном месте ключ, и любопытный младший тут же пользуется выпавшей возможностью пробраться внутрь. Он прекрасно знал, что Перават этого хочет, в десятый раз придумывая отговорку, почему они не могут просто завалиться к нему на кровать вместо того, чтобы скрючиваться вдвоём на узком диване в гостевой спальне. Особыми фантазиями его отмазки не отличались, и Сингто каждый раз с тревогой и страхом видел, как недоверчиво сужаются глаза младшего после его наспех придуманных объяснений. Казалось, даже пыль, горы нестиранного белья и труп прошлого, не существующего в реальности менеджера не послужили бы достаточно вескими причинами для этих подозрительно щурившихся глаз. Неподготовленному человеку, стоявшему на том же месте, что и Сингто, сначала показалось бы, что он глядит в кривые зеркала. Парень, стоящий напротив, странно множился, оставаясь при этом в единственном экземпляре. Переведя взгляд с младшего на стены и потолок, Сингто с болью и давно привычной, даже ожидаемой безысходностью оглядел фотографии, которые покрывали всё свободное пространство, полностью скрывая под собой краску. Маленькие и большие, яркие и чёрно-белые, они смотрели на него в ответ и будто смеялись над ним, разом ставшим меньше и уязвимее. Всё смотрели и смеялись под его обречённым взглядом, пока он не остановился на бледном и далеко не смеющемся лице живого Перавата. – Когда ты собирался рассказать мне об этом, Туан? И собирался ли вообще? Ладно бы это были просто фотографии. Он ведь занимается этим, довольно серьёзно, это не просто увлечение на пару недель. Пусть даже на них всех был его младший, Сингто бы что-нибудь придумал. Что отрабатывает разные ракурсы и фоны с конкретно выбранной моделью, что это технология весьма известного европейского фотографа для расширения горизонтов восприятия одного объекта в разных ипостасях, и его имя ничего Кристу не скажет. Если бы… – Теперь я вспоминаю… Ты как-то странно вёл себя всякий раз, когда я появлялся из ванной, будь то номер в отеле или моя квартира. Теперь понимаю почему... – продолжал задумчиво рассуждать младший, не отрывая взгляда от застывшего Прачаи. ...Если бы на всех этих фотографиях Крист не был бы… таким. Таким сексуальным, таким обнажённым, таким… мокрым. Часть этих фотографий была из инстаграма самого Криста – у бассейна, в котором он как-то устроил целую фотосессию, или с какого-нибудь пляжа. Перават любил делать много фоток. Нет, очень много. Из них он отбирал несколько приемлемых, после чего одну или две публиковал, а остальные придерживал до времени, чтобы использовать в нужный момент и под нужное настроение. Поэтому иногда всплывали фотки, похожие на те, которые были выложены давным-давно, просто в другом ракурсе или с другой позой. Но остальные… О них, как надеялся сам Прачая, Крист не мог даже подозревать. Сделанные тайком, украденные без спроса моменты – будь то съёмки или реальная жизнь – навсегда остались запечатлены на фотографиях и выжжены на сетчатке глаз самого Сингто. Он смотрел на них каждый день, впитывая и запоминая каждый изгиб и черту ставшего почти родным, но одновременно остававшегося абсолютно недосягаемым партнёра. Каждый день отравлялся и пил лекарство, просто переступая порог своей спальни. Но теперь всё кончено. Перават часто бывал непредсказуем, но его поведение в ближайшие минуты Прачая мог предположить довольно точно – тот выскажет всё, что успел передумать, пока ждал его здесь, в этой спальне маньяка и фетишиста, после чего уйдёт. Из комнаты, из квартиры, из его жизни. Уйдёт и не оставит после себя ничего, кроме жалкого суррогата, смотрящего на него со стен. – Но даже это не поразило меня так, как то, что я увидел, когда открыл первую же папку на твоём компьютере, – Крист медленно отошёл в сторону, и Сингто понял, что дела обстояли гораздо хуже, чем ему казалось. Похоже, дело всё же закончится полицией. Или дракой. И он не мог так сразу ответить, что из этого было бы предпочтительнее. Сотни, тысячи… вероятнее всего, даже десятки тысяч фотографий Перавата, рассортированных по датам, событиям и видам, заполняли компьютер Прачаи, соседствуя с проектами по универу и рабочими документами. Доказательства его болезни, давно и прочно поселившейся в теле и разуме, вдруг разом вскрылись, выбравшись наружу, и он внезапно почувствовал, что впервые может так легко дышать. Словно освободился от огромного груза, годами давившего на плечи и мешавшего нормально жить. Как преступник, наконец-то пойманный с поличным, – что, в принципе, не сильно отличалось от реальности, – Сингто посмотрел на напряжённо замершего Криста без страха и тревоги. Бояться больше было нечего, ведь уже случилось самое страшное. Остался только эпилог. Всё началось гораздо раньше, чем они стали вместе сниматься в сериале. Ещё в то время, когда Сингто учился в универе, он любил фотографировать всё красивое. Вещи, природу, людей. Всё, что казалось ему эстетически прекрасным и завораживающим, тут же попадало в прицел его объектива – сначала только на телефоне, а уже потом на подаренной отцом камере. Долгое время он не мог определиться, что же ему нравилось фотографировать больше всего. Пока на втором курсе в кабинете штаба по ориентированию первокурсников не столкнулся с ним. Тогда ещё незнакомый и безумно бесящий своим поведением и отношением к старшим, Перават Сангпотират всё равно умудрился стать его наваждением. Наловчившись в нужный момент становиться бесшумным и практически незаметным, – что с его уровнем неуклюжести и рассеянности было поистине большим достижением, – Сингто выучил расписание своего младшего и раз за разом, при любой возможности, день за днём, в любое время и в любом месте… безостановочно его фотографировал. За долгие годы он скопил огромную коллекцию, ставшую пополняться с поистине пугающей скоростью, когда начались их курсы актёрского мастерства и съёмки в сериале. В его защиту можно было сказать лишь то, что он не пошёл на кастинг специально. Прачая понятия не имел, что встретит там Перавата, и был рад, что младший пришёл так поздно, когда он уже успел пройти одиночное прослушивание, иначе… Результат мог быть совершенно иным. Находиться так близко от объекта собственной одержимости… Дар и проклятие одновременно. Разумеется, его повышенный интерес не мог остаться незамеченным. Спустя время он завёл себе творческий аккаунт, куда начал сбрасывать множество сделанных давно и уже новых фотографий, среди которых позволял иногда затесаться… совершенно безобидно… каким-то из его снимков Криста. Разумеется, тем, о которых знал сам Перават. Сингто хотелось верить, что он сможет сохранить всё в секрете ещё немного. Прошли съёмки в первом сезоне, во втором, остались позади десятки фанмитов, а он всё так же казался людям обычным парнем без всяких странностей. Ну, может, немного странным. Но они определённо не догадывались о том, насколько он на самом деле был болен. Он не догадывался. Всё это промелькнуло в сознании Сингто за несколько секунд, в течение которых Крист задумчиво продолжал вглядываться в его лицо, вероятно, ожидая, когда тот заговорит. Но сказать Прачае было нечего. «Это не то, что тебе кажется»? «Ты неправильно всё понял»? Казаться ещё более странным, что было, на самом деле, довольно затруднительно, он не хотел. Однако и стоять в тишине дольше было просто невозможно. – Так… и как мы поступим?.. …– Одну баночку светлого и порцию чичаррон, – устало проговорил Джейн, забираясь на высокий стул. Перспективы на вечер не отличались особой радужностью, но о принятом решении менеджер не сожалел. В конце концов, кому-то давно пора было это сделать. И если эти два идиота – любимые, но абсолютно безнадёжные – так и собирались молчать и страдать до конца своих дней, то в планы самого Джейна это абсолютно не входило. – Тяжёлый день? – приятный баритон вынудил поднять голову и оторваться от разглядывания деревянной поверхности стойки. Мягкий взгляд карих глаз напротив согрел не хуже алкоголя, и внезапно вечер перестал казаться таким уж безнадёжным. – Младшие, – хмыкнул Джейн, не отпуская взгляд крепкого, высокого бармена, улыбка которого, казалось, была способна осветить весь бар разом. «За такое на входе надо деньги дополнительные брать», – подумал он, ощутив, как желание ощупать каждый дюйм стоявшего напротив мужчины медленно стекает вниз по пищеводу вместе со ставшим неинтересным пивом. Интересно, достаточно ли была высока стойка?.. – Понимаю. Со мной тоже работает много младших. Иногда к вечеру начинает казаться, что я успел обзавестись кучей детей, а меня об этом никто не удосужился предупредить, – понимающе кивнул бармен, протирая стаканы ловкими длинными пальцами. Абсолютная трата времени для подобного произведения искусства. – Нет своей семьи? – понимающе кивнул Джейн, надеясь, что блеск в его глазах можно будет в случае провала списать на опьянение. – Нет, но я не отчаиваюсь в поисках, – намекающий взгляд действительно был, или просто это пиво так подействовало на ослабленный голодом организм? Внезапно Джейн понял, что это первый за долгое, очень долгое время разговор, в котором он мог позволить себе поддержать флирт. Что стоящий напротив человек либо не узнал его, либо ему было абсолютно плевать на то, чьим менеджером он был. Что никто не пытался расспросить его о Сингто Прачае и о всём-всём-всём, что было с ним связано. После того, как слегка помог своему немного… ну хорошо, довольно сильно сдвинувшемуся на Перавате младшему устроить личную жизнь, Джейн мог начать думать и о собственной. И он-то определённо был не из тех, кто способен упустить что-то, что само так отчаянно просилось в руки... …– Так… и как мы поступим?.. – безжизненно спросил Прачая, вынудив уже Перавата вздрогнуть от звука его голоса. Сингто криво усмехнулся. Удивительно, что Крист вообще не убежал с воплями из его квартиры сразу же, как всё это обнаружил, а продолжал стоять перед ним и даже пытался как-то разобраться в ситуации, которая была довольно простой и понятной, на взгляд самого Прачаи. – Как это будет? Ты попросишь меня разорвать контракт? Получишь судебный запрет приближаться к тебе ближе, чем на милю? Прикажешь выйти на площадь и три раза крикнуть: «Я чёртов извращенец»? – Сингто перечислял варианты своего будущего, замечая, как с каждым его словом Крист всё выше приподнимает брови. – Выкинешь меня в окно с самого верхнего этажа IconSiam? Перават внезапно расхохотался. Это показалось Сингто настолько неуместным и неожиданным в данной ситуации, что он умолк, следя взглядом за прикрывшим лицо ладонью Кристом. Отсмеявшись, тот посмотрел на старшего и иронично проговорил: – Если кто-то ещё раз скажет, что у тебя нет воображения, врежь ему как следует. Даже если это буду я сам. Серьёзно, IconSiam? – он снова рассмеялся, проходясь мимо окаменевшего старшего и глядя на самого себя, улыбающегося, хмурящегося или изображающего надменность на десятках фотографий. – О чём ты?.. – начал Сингто, но Крист вдруг резко повернулся к нему, остановившись слишком близко. Сингто затаил дыхание, страстно желая выглядеть меньше и ниже, чем был. Вот сейчас Крист действительно был непредсказуем, ибо все возможные сценарии его поведения уже грубо скомкались в голове старшего и охватились весело потрескивающим пламенем. – Знаешь, что меня в тебе всегда раздражало, Туан? Вот вечно ты строишь из себя знатока по всему, какая бы тема ни поднималась. Фильмы – больше всех посмотрел Пи'Синг. Книги – самые умные прочитал Пи'Синг. Психология – лучше всех разбирается в людях Пи'Синг. Перават хмыкнул, глядя на выражение крайнего удивления, охватившее лицо старшего. Маска невозмутимости, столько лет старательно прикрывающая его лицо в любой стрессовой ситуации, наконец-то слетела, и младший наслаждался, наблюдая за искренними эмоциями Прачаи. – Я, может, и не посмотрел столько дорам, как ты, Туан. И не прочитал столько английских романов. Но кое-что могу сказать совершенно точно – ты нихрена не смыслишь в людях и в том, что творится в их голове, – Крист постучал кончиком пальца по виску и подошёл ещё ближе, заглядывая в глаза стоявшего напротив старшего ещё глубже. Это были самые сложные гляделки в его жизни, но он твёрдо намеревался не отступать до победного конца. – Дай угадаю – ты думал, что я с воплями убегу из квартиры, как только это всё увижу? Что буду держаться от тебя подальше до конца дней своих? Что-то в этом роде, верно? – практически шептал Крист, не отводя взгляда от завораживающих тёмных глаз своего Пи. Ему всегда казалось, что за ними, этими чёрными омутами, таится какой-то секрет, которые всякие там младшие недостойны были узнать. Каким же наслаждением оказалось заглянуть по ту сторону этой непроницаемой завесы и стать ещё ближе, чем другие. Ближе, чем кто-либо ещё. – Верно, – глухо ответил Сингто. Чужое тёплое дыхание опалило губы Криста, и он облизнулся, с пробравшимся в низ живота жаром заметив, как взгляд старшего проследил за движением его языка. Выждав пару секунд и глубоко вдохнув, младший решился: – Что ж, вот тебе моя реакция, мистер Всезнайка: бери свою камеру и пошли. Мне кажется, я уже давно не публиковал ничего… мокрого, – Крист самодовольно прищурился и улыбнулся, оглушив своими ямочками старшего окончательно. Но Перават был уверен: когда Туан придёт в себя, расклад очень быстро изменится. Поэтому, воспользовавшись преимуществом внезапности, Крист скользнул мимо старшего и вышел из спальни. Он юркнул в ванную, безотчётно облизывая пересыхающие от волнения губы, и одним нервным движением стянул с себя футболку. Заметив, как дрожат кончики пальцев, пытающихся развязать завязки на шортах, он несколько раз сильно вдохнул и выдохнул. Если так продолжится и дальше, то можно просто одеваться и уходить. Не сможет успокоить себя – Прачая тут же это заметит. И сам исчезнет из его жизни. Допустить этого Перават не мог. Шорох за спиной вынудил его на мгновение замереть, после чего Крист с выражением самой беззаботной уверенности, на которое был способен, повернул голову и взглянул на Сингто. Тот замер на пороге ванной, держа в руках камеру. Послушный старший. Взгляд его внимательно, практически жадно ощупывал голую грудь младшего. Как будто он не видел её сотни раз до этого, как будто десятки копий не покрывали всю его комнату, делая её похожей на причудливый храм. Храм поклонения ему, Перавату Сангпотирату. Нервно хмыкнув от неуместных мыслей, пролетающих в голове, Крист полностью повернулся лицом к Прачае и встретил его ответный взгляд. Не прерывая диалог, безмолвно идущий между ними, Крист не глядя стянул шорты, оставшись в одних боксёрах. – Могу я воспользоваться твоим душем, Пи'? – предельно вежливо спросил Крист, чувствуя себя почти пьяным от волнения. Вся эта ситуация с момента, как он попал в заветную спальню, казалась ему сном. Причудливым плодом его богатого воображения, в котором мысли о старшем часто занимали лидирующие позиции. И, раз это был сон, Перават не собирался упускать возможность использовать его по максимуму. В конце концов, где, как не во сне, нам позволено всё? – Да, – тихо отозвался Сингто. От его взгляда, становящегося с каждой секундой всё более… сумасшедшим, общий градус напряжения в ванной быстро вырос до пугающих масштабов. Побелевшие пальцы старшего с силой сжимали несчастную камеру, а вся его фигура выражала одновременно неуверенность и жуткое нетерпение. Осознав, что Сингто нервничает не меньше его самого, Крист посмотрел в сторону душевой кабины и решительно шагнул внутрь. В данный момент именно он должен был взять всё в свои руки, иначе всё закончилось бы ещё там, в спальне. Сингто закрылся бы от него окончательно, каждую минуту ожидая возмездия за свою тайну. Только вот мстить Перават не собирался: он вполне мог найти им обоим более полезное… занятие. И более приятное. Пустив воду, Крист взял в руки лейку. Сосредоточившись, он представил, что снимается в сцене. Он – актёр, а Сингто – его оператор. Весьма сбивающий с мыслей, но всего лишь оператор, который просто делает свою работу. Взглянув в сторону старшего, всё так же стоящего на пороге и пронизывающего его взглядом, Крист прикусил нижнюю губу и мысленно застонал. Прачая абсолютно ему не помогал. – Туан, – как можно менее нервно позвал младший. Сингто поднял взгляд на его лицо, и Крист чуть не выругался. Его возбуждение давно стало очевидным для старшего, который продолжал бездействовать только силой собственного самоконтроля. И, наверняка, непрошибаемой уверенности, что младший имеет в виду совершенно не то, что делает. Ага, разумеется. – Ты ведь сделаешь это для меня? Поснимаешь немного? – на всякий случай добавил Перават, которому отчаянно хотелось просто затащить старшего в душ вместе с собой и прекратить эту игру. Но Сингто должен был решиться сам, без принуждения и указаний со стороны, только тогда Крист мог быть уверен, что старший уже никуда от него не денется. Он хотел лишь немного… подтолкнуть его в нужном направлении. Сингто молча прикрыл за собой дверь, пройдя чуть вперёд и не отрывая взгляда от замершего под льющейся водой младшего. Медленно, будто превозмогая сопротивление собственных рук, Прачая поднял камеру и навёл фокус. Крист прикрыл глаза и вдохнул. Фотосессия началась… …Прикосновения воды, ласкающей все укромные уголки его тела, не успокаивали. Лёгкие касания к собственной коже, заставляющие разлетаться вокруг сотни брызг, а каплям стремительнее стекать вниз, формируя струйки и целые ручейки, не стирали возбуждение. Всему виной был неотступный взгляд, который прожигал Перавата даже сквозь объектив. Комнатка быстро наполнилась паром, и Сингто протёр линзу механическим движением. Крист не особо разбирался во всей этой сложной аппаратуре, но его одолевали сомнения, можно ли было использовать камеру в таких условиях без её дальнейшего выхода из строя. Но если это не волновало самого Прачаю, то его и подавно. Одной рукой упираясь в стену, Крист прогнулся в пояснице и завёл лейку за спину, позволяя воде стекать вниз, туда, к откровенно выставленным ягодицам и чуть расставленным ногам. Перават почувствовал, что такими темпами умудрится сгореть от собственного смущения раньше, чем что-либо произойдёт. И будет первым актёром в Таиланде, погибшим от перевозбуждения в расцвете лет. Но его печальным предсказаниям не суждено было сбыться, когда он почувствовал, как к его спине осторожно прикоснулась чужая ладонь. Повернувшись, Перават резко выдохнул – Сингто стоял позади него, оставив многострадальную камеру на полке над раковиной. И на нём не было абсолютно ничего. – Достаточно, – хрипло произнёс Сингто, единым движением избавляя младшего от тяжёлых, липнувших к телу боксёров. Долго же, должно быть, он рефлексировал, стоя под водой с оттопыренной задницей, раз его старший успел от стадии «я просто такой необычный фотограф» перейти к «пора брать этот конкретный член в свои руки». Может, там говорилось как-то не так, но практически задохнувшемуся от волнения Перавату стало на это плевать, когда он увидел, как опустился перед ним на колени старший, пока лишь взглядом лаская его давно возбуждённый орган. Крист с силой сжал несчастную лейку, забыв про продолжающую литься воду и всё остальное, как только губы Прачаи прикоснулись к головке. Чуть дунув на неё и вынудив младшего зашипеть, поджав пальцы на ногах, Сингто облизнулся, задев кончиком языка нежную кожу. Перават сжал зубы, но не смог полностью заглушить стон. Сингто поднял на него взгляд, и на дне его глаз Крист смог увидеть сомнение. Голод почти подавил его, но оно всё ещё было там, живучее, словно самое отвратительное насекомое. – Ты, видимо, считал меня сумасшедшим, раз действительно верил, будто я смогу отказаться от тебя, – сглотнув, проговорил Крист. Они оба были безнадёжно больны, но вначале Перавату стоило дать желанное лекарство стоящему на коленях и практически поверженному в собственном желании старшему. Чтобы его собственное лекарство в лице этого невозможного парня не сбежало от него. – Думаю, что в прошлом ты был каким-то колдуном, Туан. Потому что одни твои глаза способны лишить меня воли и желания сопротивляться. Так что… Слова заканчивались, воздуха не хватало, но Прачая внезапно поднялся, приблизившись к кусающему губы младшему. – …так что, всё-таки, мы оба сумасшедшие. Именно поэтому ты не ушёл. – Верно, – глухо отозвался Крист, чувствуя, как горят от желания губы, отделённые от чужих желанных губ лишь расстоянием вдоха. Нет. Это должен был сделать старший. Во всяком случае, в первый раз, чтобы дать шанс случиться всем последующим. – И уже не сможешь, – заключил Сингто и сократил мучительное расстояние. Расстояние в один короткий вдох и одну долгую жизнь, прожитую до этого момента. Чувствуя, как с самого низа живота, по венам к его сердцу течёт жгучая лава, заставляющая бедный орган заходиться от бешеного стука, Крист обхватил плечи старшего, не выпуская несчастной лейки, и вжал в себя. Будда, наконец-то. Даже если это чёртов сон, ему лучше никогда не просыпаться, потому что… потому что жить в реальности, где всего этого не случилось, не имело смысла. Спустя несколько долгих минут прекратив терзать губы младшего, Сингто лёгкими поцелуями перешёл на подбородок, шею, ключицы, слизывая капли воды и прикусывая кожу. Слабыми пальцами вдев в кольцо стойки металлическую ручку, Крист тяжело опёрся спиной о стенку и позволил воде свободно стекать по их телам, пробегая по лицу и губам старшего. Как завороженный, он следил за тем, как Прачая вновь приблизился к его члену и наконец-то взял его в рот, сумев захватить лишь половину. Низкий стон прорвался сквозь полные, опухшие от поцелуя губы младшего, когда тонкие, длинные пальцы обхватили лишённую ласки часть его немаленького достоинства и задали нужный ритм. Спустя минуту уже не сдерживающий стоны Перават почувствовал, что долго он не продержится, и сжал плечо старшего. Тот выпустил его член на свободу, встреченную Кристом протестующим мычанием, и поднял на него взгляд, пальцами одной руки легко поглаживая подрагивающий член младшего, а второй – подбираясь к узкому кольцу мышц, скрытому между напряжёнными половинками. Крист втянул воздух сквозь зубы, чувствуя, как от этого взгляда снизу-вверх превращается в безвольное существо, неспособное больше связно мыслить и что-то решать. Но, судя по выражению глаз Сингто, тот вернул себе позицию старшего и был настроен весьма решительно. Волшебным образом оказавшись вжатым грудью в стенку, Крист упёрся в неё ладонями и прильнул спиной к телу старшего, чувствуя, как в его ягодицы вжимается чужой возбуждённый член. Приказав себе прекратить панику и вспомнить, из-за чего он здесь, Крист зажмурился и чуть потёрся о пах старшего. В конце концов, поздно паниковать, когда член уже у ворот. Или там говорилось как-то не так… Он хотел Сингто. Как друга, как брата, как мужчину. Осознать это оказалось весьма просто – достаточно было лишь проникнуть за заветную дверь, столько месяцев манившую своей недоступностью. Крист знал – стоит ему переступить порог, и он узнает что-то очень важное; что-то, что всегда от него ускользало, будучи прямо перед глазами. И оказался прав. Теперь оставалось лишь найти смелость принять последствия этого знания. И последствием этого было то, что его сейчас, кажется, трахнут. – Хочешь остановиться? – тихо спросил Сингто, поглаживая его бока лёгкими, осторожными движениями. Твёрдый член старшего неподвижно вжимался в ложбинку между ягодицами Криста, и младший прекрасно понимал, чего стоит Прачае оставаться в таком положении. Перавату хотелось сказать, что остановиться ему стоило тогда, когда он осознал, что не может спокойно уснуть, если в течение дня не пообщался со своим старшим. Что не может вдохнуть от обжигающей ревности, когда кто-то оказывался слишком близко к его Сингто. Что не может прекратить прикасаться к нему, раз за разом доказывая всем окружающим, что Туан принадлежит только ему. Сейчас останавливаться было поздно, можно было лишь продвигаться вперёд – медленно, осторожно, дюйм за дюймом… Палец за пальцем. – Давай, Туан. Иначе я решу, что эти фотографии не подойдут для моего шикарного аккаунта, потому что мой фотограф оказался… весьма некомпетентным… Крист тяжело задышал открытым ртом, чувствуя, как палец проник внутрь него, смазанный чем-то скользким. – Что?.. – пробормотал он. – Не спрашивай, я сам стараюсь не задумываться, что делает смазка между шампунями, – судя по тону, Сингто был близок к тому, чтобы нервно рассмеяться. – Не переживай, она новая. Но далеко не первая. Я ведь не один тут живу. Крист замер, после чего опустил голову и закашлялся. – Туан, давай только не сейчас. Боюсь, у меня всё упадёт и больше никогда не встанет. – Я не позволю этому случиться, – вкрадчиво проговорил старший, добавляя второй палец. Крист сосредоточенно дышал, чуть расставив ноги и сжимая подрагивающие пальцы в кулаки всё то время, пока старший подготавливал его. В какой-то момент Прачае удалось задеть что-то внутри Криста, вздрогнувшего и громко простонавшего его имя. Ждать дольше Сингто больше не мог, находясь уже на грани. Когда головка сменила исчезнувшие пальцы, слегка проникая внутрь и выскальзывая обратно, Перават откинул голову на плечо Сингто и почувствовал, как губы старшего осторожно прикоснулись к его уху. Возбуждение, до этого слегка спавшее, разгоралось всё сильнее, побуждая самому толкнуться назад и насадиться на твёрдый, слегка подрагивающий орган. Покрыв своими ладонями чужие, упирающиеся в стенку, и прикусив мочку уха младшего, Сингто качнулся сильнее и немного больше проник внутрь, вырвав из Перавата очередной отчаянный стон. – Давай же, Туан… – Если скажешь сейчас что-нибудь про фотографии, обещаю – ты их никогда не увидишь, – прошипел доведённый до пределов терпения старший. – Тогда… просто трахни меня уже наконец, – мольба в голосе младшего попыталась замаскироваться под грубость, но Сингто услышал её. И приступил к… удовлетворению, как порядочный старший, который не мог отказать своему младшему. Сильно, на всю длину подавшись вперёд, он с наслаждением услышал новый стон. Снова и снова проникая внутрь желанного парня, Сингто чувствовал, как каждый низкий, почти жалобный звук, издаваемый Пераватом, музыкой ласкает уши, проникая в сердце и усугубляя болезнь. И раньше Прачая не верил в то, что однажды сможет просто забыть о Кристе, когда придёт время. Просто удалить фотографии и избавиться от всех доказательств своей одержимости. Теперь же… возврата назад больше не существовало даже в теории. Опустив одну ладонь на напряжённый член младшего, Сингто постарался соблюсти единый темп, чувствуя, что сам долго не продержится. Тяжёлое дыхание вместе с паром наполнило тесную комнату; вода, столь не экономно продолжавшая литься на их тела, повышала чувствительность и вынуждала прижиматься ещё ближе, двигаться ещё быстрее… До ослепительного взрыва, парализовавшего их соединённые тела и прокатившегося по всем нервным окончаниям разрядом молнии… …– Крист, ты там утопился, что ли? – далёкий голос Пи'Джейна пробрался в затуманенное сознание, вынудив подскочить и чуть не упасть в душевую кабину от неожиданности. Перават понял, что уснул, сидя на крышке унитаза. Когда он успел и как, парень совершенно не помнил. В раковину из открытого крана лилась вода, и он подошёл к ней, поворачивая рукоятку. Очевидно, взбодриться умывание ему всё же не помогло. Воспоминание о приснившемся прошило тело, вынудив прийти в себя окончательно. Куча фотографий, старший, вода, стекающая по телу… Вздрогнув, Перават осознал – всё-таки сон. Разочарование горьким налётом осело на языке, вынуждая сглатывать вязкую слюну и кусать губы. Лучше бы он не просыпался… Слишком желанной оказалась фантазия, подкинутая богатым воображением и трансформировавшаяся в навеянные дрёмой грёзы. Приказав себе прекратить ныть, словно сопливая барышня, Перават вышел и уже отработанным до механизма взглядом посмотрел в сторону спальни старшего. После чего замер, продолжая пальцами держаться за ручку двери ванной. В замочной скважине заветной двери торчал ключ. Крист похлопал ресницами, зажмурился пару раз и даже потёр глаза – ключ оставался там, на своём месте, вполне материальный на вид. Чувство дежавю охватило его, когда он вновь ощутил, как тяжело и гулко застучало сердце, разнося по крови адреналин. Джейн так же, как и во сне, слушал музыкальный канал, повторяя за исполнителем слова какой-то попсовой песни. Поморщившийся Перават сглотнул, облизав губы, и вновь посмотрел на ключ. Проверил телефон на наличие заманчивых предложений от агентства. Оглянулся, взглядом найдя притаившуюся между шампунями заветную баночку со смазкой. И коварно, широко улыбнулся. Он знал, что делать дальше...