Все лучше не бывает

      У Клинта в квартире «доисторический» CD-плеер с проводами, пультом и работающий исключительно от розетки. Тони всегда фыркал и предлагал что-то новое и современное, как у него в башне. Клинт слишком сентиментален и привязался к тому, что дарило радость в трудные времена. Он понимал, что новый будет работать также, но не будет занимать так много места и меньше возни с подключением… Зачем менять, если старое все еще прекрасно работает?       По квартире разливался женский голос из доисторических и дребезжащих колонок. Клинт любил музыку и старался наслаждаться ей в любой свободный момент: оставлял включенной на ночь, искал что-то хорошее под утренний кофе, ждал гостей. После потери слуха ему казалось, что во всем этом нету смысла. Он был глухим без своих аппаратов и вместо музыки слышал шум, который иногда складывался во что-то удобоваримое. Такое упражнение даже радовало Клинта, но еще больше расстраивало. Особенно, когда он оставался без аппаратов на весь вечер. Такое случалось не часто, но каждый раз било сильнее, чем все злодеи. Да и прежде, чем насладиться кофе под музыку после сна ему первым делом приходилось искать аппараты и материть свою растерянность в важном.       — Глянь, что они сотворили с моей песней, ма… — невпопад подпевал Клинт женщине. Весь его певческий талант пропал вместе со слухом, хотя когда-то он пел и до сих пор считал, что может исполнить что-то без музыки. Голос изменился, стал громче, и за его шумом он не всегда слышал музыку и пел не так.       Первый раз он услышал себя после потери слуха, когда так же напевал какой-то фолк. Тони только доколдовал с его аппаратами и просил протестировать… Клинту было больно слышать себя, но он старался. «Зато никто не отнимет у тебя способность танцевать», — похлопал его по плечу тогда Тони, и это и правда успокоило. Клинт любил музыку не только за возможность петь, сколько за то, что он мог найти ее ритм и войти него. Она всегда побуждала Клинта к действию: прибраться ли в квартире, разобрать ли стрелы, выгулять ли Лаки, просто танцевать посреди комнаты.       — Пожалуй, сегодня займусь вами, крошки, — улыбнувшись Клинт взял один из колчанов даже наполовину не забытых стрелами и пошел на кухню. Стол там больше, чем в мастерской каморке, все инструменты разбросаны по шкафчикам-полочкам-ящичкам, музыку лучше слышно, а заодно недалеко стоял холодильник, в котором было что перекусить. А песня в колонках тем временем сменилась.       Клинт не назовал бы кантри своим любимым жанром, но никогда не отказался бы послушать треки Денверса, Уильямса или ужасно-прекрасной Партон. Каверы на классику этого жанра, с более современным звучанием и новыми голосами, которые не уставали поражать своей силой. Это все переполняло движением, чему Клинт даже не пытался устоять.       Клинт пару раз крутанулся вокруг стола со стрелой в руках, в подобии танца добрался до ящика со взрывчаткой и тихонько завыл «Джолин», вторя крестнице Долли.