Номер Шесть

Индексное заболевание (первый обнаруженный случай) Пол – мужской. Возраст – 31 год. Должность – сотрудник биотехнической фирмы (инженер). Обнаружен мертвым. Подтвержденный адрес… Мужчина опустился на скамейку в парке и вздохнул. Тут же спросил сам себя – сколько раз он уже вздохнул за это утро? Он посмотрел на пучок салата в своих руках. Этот чертов салат заставил его снова вздохнуть. Зеленые листья были плотно свернуты, а что насчет качества, то оно было первоклассное. Он сорвал один лист и отправил себе в рот. У салата была великолепная фактура, а уж вкус… Действительно, высший сорт. Тогда почему его не продавали? Салат-латук был работой этого человека. Он уже давно работал на развитие биотехнологии, был частью системы производства свежей овощной продукции, а именно: производил листовые овощи. Он думал, что эти безопасные и доступные био-овощи – решение продовольственного кризиса, связанного с ростом цен, и что вскоре они будут основным продуктом продовольствия. Но продажи не были такими уж хорошими, как хотелось бы, и поэтому мужчина терял все надежды. Покупатели, казалось, предпочитают ту еду, которую привозили из Южного и Восточного блоков. Особенно это было заметно именно на листовых овощах – на капусте и латуке. Если такая тенденция будет продолжаться, то, по словам босса, производство придется прекратить. Основание шеи сильно чесалось. И чесалось уже некоторое время. Он был склонен к тому, что бы покрываться сыпью при переутомлении. Вечером эта красная сыпь, наверное, распространится по всему телу. Слишком уж много всяких неприятных вещей произошло. Он снова вздохнул. Салат в руках словно бы потяжелел. Из нагрудного кармана раздался писк. Экран мобильного телефона на его ID карте засветился, и появилось лицо молодой женщины. — Здравствуйте, это Муниципальная информационная система. Этим сообщением мы удовлетворяем вас о том, что для того, что бы узнать результаты Детской Экспертизы, вы должны зарегистрироваться. Что бы подтвердить вашу личность, вы должны набрать ваш Гражданский Номер… Женщина еще не закончила говорить, а мужчина уже начал набирать свой номер. Сегодня был экзамен его двухлетней дочурки. Это была веселая и очаровательная маленькая девочка. Он никогда бы не осмелился сказать это вслух, но втайне он питал надежду, что она может быть признана Одаренной. — Спасибо. Мы подтвердили Ваш отпечаток пальца и регистрационный номер. Ваша информация… На экране появилось имя его дочери, затем – множество всяческих цифр. Вес, рост, объем груди, состояние здоровья, состояние питания, стадия развития и много другое. В среднем все колебалось около C. Она не была ни недоразвитой, ни переразвитой. Вот и все. Мужчина долю секунды смотрел на экран, а затем положил свою карточку обратно в нагрудной карман. Он подумал об улыбке своей дочери. "Ну и что же, все нормально", — сказал сам себе мужчина и улыбнулся пучку салата в своих руках. Одаренная она или нет, его дочь – это его дочь. Он ее лелеял и обожал. И этого было достаточно. Вдруг в его голове вспыхнула неожиданная идея. Наверное, все-таки он слишком много думал об этой идее совершенства. Действительно, к этому салату никак нельзя было придраться. Но, возможно, это совершенство и было его проклятием. Потребители наверняка не склонны будут покупать абсолютно идентичные друг другу листья салата. И что делать, если такое совершенство пугает людей? К мужчине приближался робот-уборщик. На его металлическом корпусе сидела круглая голова, две руки вытянуты, что бы собрать любой мусор и выкинуть его в полость для грязи, отверстие в которую находилось посреди его тела. Точно. Этот салат – как робот: чистота, порядок, но все как-то чересчур искусственно. Люди, наверное, хотят что-то более уникальное, более естественное… салат выпал из его рук. Мужчина нагнулся, что бы поднять его, и его лоб пробороздили морщины. "Что за..?" Пальцы одеревенели, взгляд вдруг размылся. Дышать становилось труднее. Робот поднял салат с земли и повернулся к мужчине. — Я могу это считать за мусор? – спросил у него молодой мужской голос. Мужчина открыл рот, что бы ответить, но он вдруг был охвачен приступом кашля. Вместе с этим что-то белое выпало из его рта. Зубы. У него выпадали зубы. — Вы уверены в этом? Тогда я отправляю это в мусор, — и салат был отправлен во внутреннюю полость робота. Сам же робот тут же куда-то укатился. "Постой, помоги мне…" Человек протянул руку и закричал от ужаса. Вся его рука была покрыта пятнами. Тело отяжелело. Мужчина пошатнулся и рухнул на землю между скамейкой и изгородью. *** — Шион, взгляни-ка на это. Шел седьмой час, когда Шиона подозвал его коллега, Ямаса. Они двое были единственными сотрудниками в Администрации парка. Вместе они эксплуатировали и следили за работой трех роботов-уборщиков, которые патрулировали парк. Эти трудовые роботы были только прототипами, и даже такие простые роботы, как эти, постоянно ломались. Операционная система у них тоже была не совершенной – они не слишком хорошо распознавали, что мусор, а что нет. Конечно, после записи объекта как мусор, они должны были распознавать его среди остального, но чуть ли не каждые полчаса звучал сигнал о нахождении нераспознанного объекта. Да, последний раз точно было полчаса назад. Изображение, которое он получил, показывало пучок салата, и Шион не сразу понял, что нужно с этим делать. Он и прежде встречался с разными подобного рода штуковинами, над которыми следовало сначала подумать, прежде чем откидывать в мусор – птенец, выпавший из гнезда или шляпа с экстравагантным украшением из перьев, например. Но салат ему попадался впервые. — Что-то случилось? – он встал за спиной Ямасы, который сидел за панелью управления. — Хм… Сампо ведет себя как-то странно. Ямаса любил называть этих трех роботов кличками, как домашних зверьков. Сампо был третьим роботом. И сегодня он работал где-то в глубинном углу парка. Сампо был тем самым роботом, который нашел латук. Экран перед Шионом и Ямасой отображал красный сигнал – сигнал ошибки, который уведомлял о нераспознанном объекте. — Что это на изображении? — Да вот, что-то неясное, но какое-то странное. — Странное? Ямасе было двадцать лет – на четыре года старше, чем Шион, – и он, тихий по своей натуре, редко терял самообладание. Спокойный характер напарника был одной из двух причин, почему Шиону нравилась эта работа. Другая же причина была в том, что он работал в основном с роботами, и ему не приходилось много говорить с людьми. — Вот, глянь, — сказал Ямаса, переключив изображение. — Ты можешь немного сфокусировать? — Конечно, — последовал ответ, и руки Ямасы забегали по панели управления. Картинка стала более ясной. — Что за… Шион придвинулся поближе, и у него перехватило дыхание. Ноги? Пару ног в штанинах было видно из-за скамейки. Он увидел коричневые ботинки на них. — Как думаешь, может, он спит?.. – голос у Ямасы дрожал. — Есть признаки жизни? — Что? — Ты можешь повысить чувствительность датчиков Сампо на максимум? – Сампо был оснащен несколькими рецепторами, которые могли ощущать тепло, звуки и фактуру. Голос у Ямасы задрожал еще сильнее. — Кислород, выделение тепла… отсутствуют. Никаких признаков жизни. — Я пойду проверю, — резко сказал Шион. — Я тоже пойду. Они вскочили на велосипеды и поехали на место происшествия так быстро, как только могли. Велосипеды было жутко популярны последние годы, и статистика показывала, что средний гражданин владел одним-тремя велосипедами. Кроссовки тоже хорошо продавались. Вместо того, что бы пользоваться удобными и легкими видами транспорта, большинство людей предпочитало ходить и бегать, иными словами, использовать ресурсы своего тела. Популярны они были или нет, но для студентов, таких, как Шион, велосипед был доступен, поскольку был дешевым и не требовал топлива. На территории парка существовали ограничения скорости для велосипедистов. Шион на полной скорости мчался по той дорожке, на которой обычно люди должны были только прохаживаться. Большинство транспорта в настоящее время было оснащено механизмом сдерживания, который автоматически включался тогда, когда транспортное средство доходило до определенной скорости, и велосипеды не были исключением – у них механизм обычно встраивался в ручку. Но велосипед у Шиона был старой модели, поэтому не был оборудован сдерживателем. Если бы Транспортное Бюро узнало о том, что он превысил скорость, то он должен был бы заплатить штраф, но прямо сейчас Шион радовался тому, что может ехать так быстро, насколько это позволял сам велосипед. Он добрался до отдаленной территории под деревьями. Под тихо шелестящим покровом листьев стоял Сампо. Его круглая голова была немного наклонена вбок, что придавало ему задумчивый и какой-то озадаченный вид. — Сампо. В ответ светодиодные глаза робота засветились зеленым светом. Шион заглянул за скамейку и замер. — Шион, что там? – сдавленно спросил Ямаса, который прибыл чуть позже. Мужчина лежал позади скамьи, словно бы прячась за ней. Его рот и глаза были открыты, и казалось, что он, просто не мигая, смотрел вперед. Выражение его лица было больше удивленным, чем напуганным или перекошенным от боли. Он так выглядел, словно, прежде чем умереть, увидел что-то шокирующее. Волосы его были седыми и такими белыми, что резало глаза, а на щеках были возрастные пятна. Он был весь в морщинах, и выглядел, как очень почтенный старик. "Вот только на нем чересчур модная рубашка, для его-то возраста" Шион отметил, что на мужчине была очень модная светло-розовая рубашка. — Ямаса, ты не можешь обратиться в Бюро безопасности? — Что? А… а, да, конечно. Дай мне минуту… Алло? Это Администрация парка… Едва слыша, как Ямаса дрожащим голосом объясняет ситуацию, Шион прикоснулся к этому человека. Трупное окоченение уже распространилось на все его тело. — Но это невозможно, — автоматически пробормотал Шион, все еще не веря своим глазам. "Слишком рано" Трупное окоченение обычно начиналось хотя бы через час после смерти, а в большинстве случаев – после двух и трех часов. Оно начиналось возле челюсти и постепенно начинало распространяться на все тело. Судя по виду, этот человек был мертв уже несколько часов. Но полчаса назад его еще тут не было. Если бы он давно тут умер, то однозначно Сампо сразу бы его заметил. Он, вообще-то, сперва отмечал, что на скамейке был живой человек. После того, как робот нашел латук, он зарегистрировал его присутствие. Но, конечно, у Шиона не было доказательств, что тот, кто умер, и тот, кто сидел на скамейке, были одним лицом. Не было никакой возможности. Человек, будучи живым еще полчаса назад, никоим образом не мог за эти тридцать минут умереть и полностью окоченеть. Но почему тот, кто сидел на скамье, не заметил мертвого? "Невозможно" Шион отпустил руку мужчины, которая была жестче и холоднее, чем механическая рука Сампо. Этого не могло произойти. Даже если человека никто бы не увидел, Сампо бы на него среагировал. И действительно, всего несколько минут назад он ведь нашел его и послал сообщение о "нераспознанном объекте" всего пару минут назад. Но это значило, что полчаса назад тела тут не было. Шиону показалось, что тело шевельнулось. Конечно, это у него только разыгралось воображение, но он едва подавил крик ужаса. Челюсть этого мужчины, которая была закоченевшей всего несколько минут назад, начала расслабляться. Юноше показалось, что он чувствует запах гнили. Человек лежал лицом вниз, и за его ушами Шион смог увидеть, как по коже начали распространяться черно-зеленые пятна. Этого определенно раньше не было. По крайней мере, было не видно невооруженным глазом. Шион наклонился поближе. — Они приехали, — с облегчением вздохнул Ямаса. Автомобиль Бюро безопасности приблизился беззвучно. *** — Иными словами, в течение десяти минут ты увидел, как тело окоченело, а затем тут же стало разлагаться? Это невозможно, — безапелляционно заявила Сафу, отправив в рот шоколадный пончик. Кафе, где они сидели, было забито людьми всех видов и мастей. — И, поскольку ты говоришь, что начало пахнуть гнилью, то, значит, бактериальное разложение уже началось, верно? Но такого не может быть даже в середине лета, для этого потребовалось бы минимум тридцать часов. — При неизменных нормальных условиях, это заняло бы тридцать шесть часов летом, от трех до семи дней зимой и шестьдесят часов при тех условиях, которые были на тот момент. Так говорят книги, — ответил Шион, отведя взгляд от лица Сафу и сделав глоток чая. Он чувствовал меланхолию. И усталость. — Тебя что, это Бюро безопасности замучило? – Сафу заглянула ему в лицо. Ее короткие стриженные волосы обрамляли нежное лицо с большими глазами, которые придавали ей мистическую, пикантную привлекательность. Сафу так же, как и Шион, была в числе лучших после теста для двухлетних детей. Она была его одноклассницей до десяти лет. И сейчас, в возрасте шестнадцати лет, она была единственной, с кем Шион сохранил близкие отношения. Она специализировалась по физиологии и собиралась уезжать в другой город по обмену. — Это же была странная смерть, которая выглядела очень подозрительной. Наверняка они тебя промурыжили непонятно для чего. Сафу, какой ее знал Шион в классе, была тихой невысокой девочкой. Вероятно, в лаборатории она была такой же спокойной. Но, оставаясь наедине с Шионом, девушка становилась открытой, часто улыбалась и говорила без всяких формальностей. Шион медленно допил чай и покачал головой. — Да нет, все было не так плохо, как могло бы быть. Вообще-то допрос был на удивление коротким. Все, что сделало Бюро – это забрало данные, которые записал Сампо, и расспросило Шиона и Ямасу о том, что произошло. Служащие начали говорить довольно резко и грубо, когда узнали, что Шион зарегистрирован в Потерянном городе, недалеко от Западного Блока, но Шион уже привык к такому обращению и не обращал на это внимания. — Тогда почему ты выглядешь таким подавленным? Ты просто ходячая угрямость. — Было… что-то неправильное… — Время трупного окоченения и разложения? — Да. Ты же сама сказала, что это невозможно. Я не в состоянии представить, из-за чего время так ускорилось. — Ты же имеешь в виду не температуру, влажность, или еще какое-то внешнее воздействие, верно? Ты не узнаешь, были ли какие-то внутренние причины, пока не проведешь вскрытие. — Внутренние причины… например? — Например, если бы он был очень ослаблен, то трупное окоченение не шло бы так долго. Например, у людей, отравившихся фосфором, или у младенцев, почти что отсутствует… — Он явно не был младенцем. Сафу швыркнула носом и с негодованием посмотрела на Шиона. — Я просто привела пример. Ты как был язвительным, так и остался. Но если у нас нет никаких данных, то мы мало что сможем сделать. — Угу, — неопределенно кивнул Шион, и автоматически прикусил нижнюю губу. Данные, учебники, пособия… бывают времена, когда они совершенно не могут помочь. То, во что он верил и то, что давало ему уверенность, легко, по одному мановению руки разрушилось. И произошло это четыре года назад. — Шион, — Сафу поставила локти на стол и сложила пальцы замком. Она поставила на них подбородок и посмотрела на Шиона. – Хочу у тебя кое-что спросить. — Что? — Четыре года назад. Почему ты не пошел на Спецкурс? – она спросила это так, словно бы видела его насквозь. Шион рукой отломил кусок от сладкого яблочного пирога. Начинка потекла на тарелку. — Почему ты спрашиваешь? — Потому что хочу знать. Говоря объективно, ты был очень хорошим студентом. Ты запоминал информацию и знал, как ее использовать. Учителя возлагали на тебя большие надежды. — Ты меня переоцениваешь. — Нет, это правда. Цифры говорят сами за себя. Хочешь, покажу тебе результат твоего квалификационного теста четырехгодичной давности? — Сафу, — он ощутил горьковатый привкус во рту. Этот привкус шел из самого сердца. – Есть смысл меня спрашивать об этом? Четыре года назад они решили, что я недостаточно квалифицирован для Спецкурса, и меня лишили всех привилегий. Это не был мой выбор, меня просто не пустили. Сейчас я работаю в Администрации Парка, что бы оплачивать свою учебу, и еще я беру курсы от Бюро труда. Но моя посещаемость оставляет желать лучшего, так что я даже не уверен, смогу ли стать выпускником. Вот она, реальность. Это та правда, про которую ты говоришь. — Но почему у тебя отобрали привилегии? — Я не хочу об этом говорить. — А я хочу, что бы ты рассказал мне. Шион облизнул пальцы от крошек пирога и сжал губы. Он не желал говорить на эту тему. Или, вернее, не мог придумать оправдание, которое бы устроило Сафу. А причина была проста. Он взял ЧЖ под свое крыло, дал отоспаться и позволил ему сбежать. Бюро безопасности это обнаружило. Они подумали, что это очень подозрительно, что его мать Каран не включила охранную систему, а сам Шион выключил систему обнаружения посторонних предметов в своей комнате. Системы безопасности каждого дома были подключены к компьютерной системе Главного Административного Бюро, и их можно было легко отследить. Прошел не один час после того, как Крыс исчез, и чиновники из Бюро безопасности постучали в их дверь. Это было начало их долгого и муторного допроса. "Ты знал, что он является ЧЖ?" "Да" "Почему ты не позвонил в полицию?" "Ну…" "Отвечай на мой вопрос. Не спеши. Просто дай мне четкий и ясный ответ" "Я не позвонил потому, что он выглядел примерно одного со мной возраста, и был серьезно ранен. Мне стало его жаль…" "Таким образом, ты оказал сочувствие преступнику. Ты не позвонил в полицию – вместо этого ты залечил его раны и помог ему бежать" "Наверное, так оно и было" Сотрудника Бюро безопасности, который его допрашивал, звали Раши. Он говорил очень мягко и спокойно на протяжении всего допроса, ни разу не повысил голос и не применил силу. Когда это изнурительное двухдневное следствие закончилось, и Шион был освобожден, он даже дружески похлопал его по плечу и сказал: "Я знаю, это было тяжело. Спасибо тебе". Но глаза Раши не улыбнулись ни разу – это Шион заметил. Даже сейчас, спустя четыре года, те глаза без улыбки преследовали Шиона в его снах, и он просыпался в ужасе, весь мокрый от пота. Он скрыл уголовника и помог ему бежать. Шион не был осужден за это, но его сочли недостаточно сильным в принятии решений, вследствие чего он лишился всех своих особых привилегий. После того, как прошел ураган, Шион и его мать Каран оказались на улице, под ослепительно голубым небом. Им негде было жить, и даже на саму жизнь не было средств. Спецкурс по экологии стал для Шиона чем-то столь далеким и недоступным, как облака в небе. Уверенность и определенность, которые он держал в своих руках всего несколько минут назад, рассыпались в прах и исчезли. Они были разбросаны по ветру, куда более хрупкие, чем листья, кружимые ураганом. Такое чувство утраты Шион чувствовал в своей жизни в первый раз. В Номере Шесть не было системы социального обеспечения. Только иерархическая, которая основывалась на том вкладе, которые граждане могли предложить городу. Шион и Каран стали далеки от способствованию городу, и к ним стали относиться, как к людям, которые не смогли выполнять обязанности горожан. Они оказались в самом низком ранге. Это означало, что, несмотря на то, что им было разрешено остаться в городе, они лишались всякой социальной помощи. "Суперэлита". Крыс так сказал той ночью, и это была чистая правда. Он это понял после того, как оказался выкинутым из своего закрытого и защищенного контейнера. Номер Шесть – это кастовое общество. Вертикаль населения образовывала пирамидную структуру. Свалившись однажды вниз, было тяжело доползти обратно. — Ты только посмотри на себя. Такой серьезный, — засмеялась Сафу. – Я поняла. Если есть то, что трудно объяснить, то я не буду про это спрашивать. — Прости, — Шион поднял руку и наклонил голову в знак раскаяния. Он был рад тому, что Сафу не собиралась его расспрашивать дальше. Все то, что произошло, на самом деле было просто объяснить. Он очень хотел ей рассказать про все те события, которые перевернули его жизнь с ног на голову. Но единственное, что было невозможно объяснить словами – это собственные чувства. Он даже удивлялся, что чувствовал легкое сожаление. Он был шокирован хрупкостью своего положения, и иногда не мог бороться с этим диким чувством потери. Но после четырех лет жизни, после всего, что он пережил, Шион задумался. Что бы он сделал, если бы смог повернуть время вспять, в тот двенадцатый день рождения? Позвонил бы он в полицию? Оставил бы охранную систему включенной? Ответ был один. Нет. Будь у него возможность вернуться в ту ночь, он бы все равно сделал то же самое. У него был бы ветер и дождь, и странный незнакомец, что пришел с ними. Шион ощущал уверенность в этом. И эта уверенность вызывала беспокойство. Нельзя было сказать, что его полностью удовлетворяла сегодняшняя жизнь. Иногда он чувствовал тоску по экологии, учебному оборудованию, комфортной жизни – и немного по наградам, похвалам и поощрениям, которых он, бывало, удостаивался. Но, несмотря ни на что, он поступил бы так же. Если спасение Крыса означало исчезновение его блестящего будущего, то, что же, пусть так оно и будет. Он никогда не жалел о том, что сделал, хотя и не мог объяснить, почему. С той ночи было много ураганов. Слыша взволнованный ропот листьев на ветру, Шион чувствовал не сожаление, а тоску и стремление увидеть его снова. Шион не был уверен, что смог бы доступно объяснить это Сафу. У него просто не было другого выбора, кроме молчания. — Тогда пойдем, Шион? – Сафу встала со своего места. Ресторан теперь был забит битком, и они едва слышали голос друг друга. — Я провожу тебя до станции, — предложил Шион. — О да. Ты был бы очень бестактен, если бы не предложил этого одинокой девушке, которая должна добираться домой одна, верно? — Ох, перестань, — шутя возразил Шион, — мы же оба знаем, насколько ты сильная, хоть и выглядишь маленькой. И ты быстрая. Я лично всегда думал, что ты была бы лучше в боевых искусствах, чем в физиологии. — А знаешь? Ты прав. Я теряю самообладание из-за пустяков, хотя обычно довольно спокойная. Может быть, я и не предназначена для лабораторных работ. Они шли бок о бок вниз, к станции. Исключая нескольких ресторанов, ночью любой бизнес был запрещен. В течение нескольких часов толпы людей, двигающиеся то вверх, то вниз по улочке, рассосались. Шион повернулся к Сафу. Ее последние слова прозвучали несколько удрученно. — Это что, был голос той, кто сдала экзамены и вот-вот поедет в другой город по обмену? Сафу подняла лицо и ухмыльнулась. — А ты-то завидуешь? — Да. — Ты просто ужасно правдивый. — "Будь верен себе и добр к другим" – вот мой девиз в последние дни. — Лжешь. — А? — Ты вообще не завидуешь. Шион остановился. Сафу смотрела на него с вызовом. Только он хотел ей что-то сказать, как на его плечо легла чья-то рука. — Извините меня, – Шион обернулся на этот голос. Позади него стоял улыбающийся человек. Он был примерно на голову ниже Шиона и носил темно-синюю форму Бюро безопасности, сделанную из специального материала – суперфибры, — которое компенсирует своим качеством невзрачный внешний вид. Эта ткань была в десять раз прочнее стали, из-за чего служила бронежилетом, и в то же время была воздухопроницаемой. Чем ближе было к Западному блоку, тем больше было и сотрудников Бюро безопасности в подобной форме. Шион спокойно убрал чужую руку со своего плеча. — Чем могу помочь? — Эм… ну… я потел задать вам пару вопросов… сколько вам лет? — Шестнадцать. — Обоим? — Да. — А вы знаете, что лицам моложе восемнадцати лет не разрешается выходить из домов после девяти? — Да, но еще нет и восьми. — Шион, — резко прошипела Сафу. Своим тоном она просила его не спорить, но этот сотрудник Бюро безопасности вызывал у Шиона память о том, кто его допрашивал четыре года назад, Раши. И вместо того, что бы дать себя запугать, Шион начал сопротивление. — Ваши ID-карточки, пожалуйста, — возможно, он обратил внимание на поведение Шиона, поэтому и стер улыбку со своего лица. Сафу отдала ему свою серебристую карточку, и Шион молча сделал то же самое. — Ваши номера. — SSC-000124GJ. — Qw-55142. Мужчина вытащил карточки из своего портативного считывающего устройства и повернулся, что бы отдать их Сафу. Он слегка поклонился при этом. — Студентам Спецкурса, вроде Вас, я бы не советовал находиться в подобном районе в этот час. Вам бы следовало пойти домой. — Я как раз была на пути туда… я шла к станции. — Позвольте, я сопровожу Вас. — Нет, спасибо. Со мной пойдет он, — Сафу вцепилась в руку Шиона. — Я провожу ее, — тут же сказал Шион. – Мы шли туда вместе. Ладно, Сафу, пойдем. Выхватив карточки из руки офицера, Шион потащил Сафу в сторону, и они быстрее зашали прочь. Когда Шион обернулся, мужчина уже исчез в толпе. — Меня это испугало, — Сафу положила руку себе на грудь. – Меня никогда прежде не отчитывал человек из Бюро безопасности. — Тут такое постоянно, — ответил ей Шион. – Если бы ты не была на Спецкурсе, то он бы продержал нас дольше. — Правда, что ли? — Ага, — сказал Шион довольно мрачно. – Вот, например, тот поезд, на котором ты поедешь. Со своим удостоверением личности ты можешь пройти обычные вагоны и попасть сразу в вагон первого класса. В этом городе мы все поделены на группы в зависимости от мастерства, богатства и прочих факторов. — Не говори так, — запротестовала Сафу. – Ты же не будешь сортировать людей так же, как сортируют мусор или продукты. Люди – это люди. — Сафу, здесь нет значения, люди мы или нет. Главный вопрос в том, сколько пользы мы приносим городу. Вот и все. — Шион… — Ты назвала меня лжецом. Нет. Я, безусловно, завидую. У тебя есть привилегии, ты можешь учиться и экспериментировать в свое удовольствие. Завидую, Сафу. Я даже возмущен. У тебя есть то, чего нет у меня. Шион сделал паузу, что бы глубоко вздохнуть. Он уже зашел слишком далеко. Стыд и позор — настолько низко пасть. Он был обозлен на самого себя. Сафу тоже вздохнула. — Нет, ты все такой же врун. — Что? — Ты что, не расслышал? Ты. Все. Такой. Же. Врун. Причем "Врун" с большой буквы "В", если тебе так понятнее. Ты только делаешь вид, что завидуешь. Или ты даже не понимаешь, что лжешь? Какой же мне достался проблемный парень. — Сафу, что ты… — начал Шион в отчаянии. — Если бы ты в самом деле был полон зависти, что ты бы не стоял рядом со мной так просто, не пошел бы со мной в кафе. Но ты смеешься, как ни в чем ни бывало, ешь, разговариваешь, шутишь, как будто это тебя не трогает. — Эй, эй, у меня же тоже есть гордость. Я не собирался открыто завидовать. — Шион, — произнесла Сафу твердо, — ты же знаешь, что моя специальность – это когнитивные функции, деятельность мозга и гормоны. — Знаю. — Вот, молодец, сейчас ты не соврал, а если бы соврал – я бы сошла от этого с ума. Я же тебе столько раз называла ее. Ну, во всяком случае, — быстро продолжала она, — допустим, что ты прячешь свою зависть ко мне, делаешь вид, что наслаждаешься временем, которое со мной проводишь. Это был бы большой стресс, верно? — Наверное, да, — неуверенно протянул Шион. — Именно, это был бы стресс. А когда ты чувствуешь стресс, твои надпочечники вырабатывают стероидные гормоны, называемые кортикостероидами, которые влияют на работу головного мозга. И то, что делают эти гормоны… — Ладно, ладно, я понял, — прервал ее монолог Шион. – Достаточно. Сохрани лекции для следующего раза, когда я буду внимательно слушать. — Нет, ты постой. Ты вообще не чувствуешь стресса. Ты вообще не обижен на меня. Вот скажи, какие у тебя планы? — А? — Если бы ты действительно хотел продолжать обучение, то ты бы был обижен на меня. Но ты не такой. Ты сказал, что у меня есть все, чего нет у тебя. Тогда объясни, что есть у тебя? Нет, конечно, нельзя сказать, что у тебя совсем ничего нет, — добавила она поспешно. – Люди, у которых ничего нет – не люди, которые так думают, вроде тебя – не смогут улыбаться, как это делаешь ты, не смогут говорить, как говоришь ты. Что бы эмоции никак на тебя не влияли, нужно проходить специальную тренировку. Но ты ее не проходил. Я не считаю, что ты чересчур эмоциональный, но контролировать себя на все сто ты вряд ли сумел бы. Единственная причина в том, что ты нормально со мной разговариваешь и шутишь – это то, что у тебя есть определенный эмоциональный резерв. — Сафу, то, что ты сейчас говорила, очень красивая теория. У людей очень сложные эмоции. Люди – не лабораторные крысы и кролики. Я не думаю, что объяснить, как эмоции влияют на поступки людей, так уж легко. Это очень высокомерно – полагать, будто наука может понять человеческую природу до самых глубин. Сафу пожала плечами. Они уже приблизились к станции. — Не знала, что ты хотел стать писателем. — Сафу, — произнес Шион устало. — Вот что я тебе скажу литературными словами. Эмоциональный резерв… это, иными словами, мечты и надежды. Они же у тебя тоже есть. Из-за них ты не чувствуешь на меня обиду и злость. Шион, у тебя-то какая есть надежда? Надежда. Он повторил это слово про себя. Это слово он не использовал уже несколько лет. Оно не было ни плохим, ни хорошим, но оно грело душу откуда-то изнутри. "Надежда. На что я надеюсь?" Его обещанное будущее рухнуло. То, что у него осталось сейчас – это мать, скудная заработная плата и собственное шестнадцатилетнее тело. Какая надежда была им свойственна? Он не знал. Но он хорошо знал, что не потерял надежду вообще. Они вошли на станцию. Старый городской район, где жил Шион, был расположен в непосредственной близости к Западному Блоку и границе города. Он служил эдакой своеобразной буферной зоной между Западом и центром, а назывался этот район Потерянным Городом. Он разительно отличался от центра своими убогими, густозаселенными улочками. На станции, естественно, было тоже многолюдно. Слабый запах жареной еды и пары алкоголя витали в воздухе. — Дальше я сама, — Сафу остановилось. На ее плече сидело какое-то черное крылатое насекомое. Смахнув его, Шион как бы невзначай спросил: — Будь осторожна. Ах, да, и когда ты уезжаешь по обмену? — Через два дня. — Два дня! – воскликнул Шион. — Почему ты раньше не сказала? — Потому что не хотела. А ты что, устроил бы мне прощальную вечеринку, если бы я тебе рассказала? Сафу вызывающе подняла голову. — Я хочу кое-что попросить у тебя. — Конечно, если я смогу… — Твою сперму. Сафу смотрела Шиону в глаза, когда это говорила. Она даже ни разу не моргнула. Шион уставился на нее с открытым ртом. — Ты меня услышал? Мне нужна твоя сперма. — Ч-что? Эм… ну… Сафу… хм-м-м… — Из всех тех, кого я знаю, ты будешь лучшим донором спермы. Твоя сперма и моя яйцеклетка. Тебе не кажется, что из этого получится совершенный ребенок? Мне она нужна. Твоя сперма. — Для искусственного оплодотворения нужно получить разрешение от города, — осторожно произнес Шион. — Получить его раз плюнуть. Город поощряет искусственное оплодотворение между людьми с хорошими ДНК и высокими уровнями профессионализма. Шион сглотнул и отвернулся. В поле его зрения попалось насекомое, которое, не переставая, гудело. Внутри него стало накапливаться раздражение. — Сафу, я не помню уже, говорил тебе или нет, но я не знал своего отца. Я не знаю ни его личность, ни его рост, ни его болячек. — Я понимаю. Но родители не имеют значения. Девяносто девять процентов человеческого генома уже расшифровано. Я смогу найти все, что нужно знать о твоих генах. — А после… когда ты найдешь информацию, и если что-то будет не так… то что ты предпримешь? — Ну… — Сафу, чего ты хочешь? Ты что, правда считаешь, что человек – это всего лишь набор генов? Нет сомнений, что ты можешь просмотреть всю мою ДНК, проанализировать мои гены, но что ты сможешь сказать обо мне? Ты говоришь о детях так, словно это очень легко, но… — Я знаю о тебе больше, чем ты думаешь! – голос Сафу прозвучал очень резко и пронзительно, и люди, которые шли рядом с ними, обернулись. — Мы были вместе, когда нам было по два года. Я знаю, что ты за человек и что ты любишь… я знаю. Я знаю, и все еще говорю тебе об этом… ты… ты вообще ничего не понимаешь. — Что? Сафу что-то пробормотала, но он не расслышал. Он чуть приблизил к ней свое лицо, что бы расслышать. — Я хочу заняться с тобой любовью. Эти слова прозвучали в его ушах очень ясно. — Сафу… — Не нужна мне твоя сперма. Я не думаю об искусственном оплодотворении. И мне вообще по боку дети. Я просто хочу заняться с тобой сексом. Вот и все. — Э-эй, подожди-ка минутку… Сафу, я… — Именно сейчас. Шион вздохнул. В его ноздри повеял запах жаренной еды. Часы пробили восемь. — Не сейчас. — Но почему? Ты не интересуешься мной? Или тебе не интересен секс? — Меня интересует и то, и другое. Но… я не хочу этого сейчас и с тобой. — Дело во мне? — Нет, тело – это не проблема. Даже сейчас… но нет, именно поэтому я не хочу. Я не хочу спать с тобой просто так. — Значит, ты никогда не думал обо мне как о девушке… — Да. Я думал о тебе только как о друге. — Не могу поверить, — Сафу с досадой вздохнула. – Почему ты такой ребенок? Все равно. Я иду домой. — Через два года… — Хм? — Твое обучение будет длиться два года, так? Когда ты вернешься, я тебя спрошу. — Хочу ли я еще переспать с тобой? — Да. — Ты самой добросовестный идиот, которого я когда-либо видела. Я не знаю, как ты всего достиг, будучи таким беспечным. — Береги себя, ладно? И не слишком много работай. — Хах, можешь на меня рассчитывать. Я буду тяжело работать, так что мне будет не до мальчиков. Помахав на прощание так же, как и всегда, Сафу обернулась и вскрикнула. Крошечное серое животное метнулось мимо ее ног и вскочило вверх по куртке Шиона. — Мышь! Малюсенькая мышка размером с мизинец Шиона сидела у него на плече и подергивала миниатюрным носом. — Я удивлена, увидев тут мышь. Но эта вроде бы симпатичная, — начала размышлять Сафу. — И очень дружелюбная. Мышь поднесла свою мордочку к уху Шиона. — Все тот же дурачок, — прошептала она. Он почувствовал, словно через него прошел электрический ток. Он сжал пальцы, попытавшись поймать зверька, но они схватили лишь воздух – мышка ускользнула от его рук, спрыгнула с его плеча и со скоростью пули помчалась в сторону выхода. Хоть Потерянный Город и был старым, но он находился в пределах Номера Шесть, и мыши тут были редки. Бюро Здоровья и Бюро Гигиены проследили, что бы все вредители – насекомые и животные – были вывезены за пределы города. Люди не привыкли видеть мышей, и поэтому в толпе всюду раздавались крики удивления и тревожный гул. И в самом конце этой толпы Шион увидел серые глаза. Всего на мимолетное мгновение. Электрическая волна вновь прошла по его телу. — Крыс! — Шион, что такое? — Сафу, ты же сможешь сама добраться, да? — А? Да, конечно. Я ведь это и собиралась сделать. Что случилось? Почему ты разволновался? — Прости… После этого прощания они не должны были видеться два года. Он знал, что должен был устроить ей достойные проводы. По крайней мере, смотреть на ее спину до тех пор, пока она не исчезла бы в толпе. Собирались ли они переспать или нет – это не меняло того факта, что Сафу была для него важна. Он понимал, что это не были те проводы, которые она заслуживала. Он понимал. Но его понимание было отметено в сторону. Тело двигалось само, не обращая внимания на рациональность и мышление. Именно это он испытал четыре года назад. Включение системы безопасности. Сообщение Бюро безопасности. Отказ чужестранцу в помощи. Он бросил всему этому вызов. И то же самое повторялось сейчас. Он дал своим эмоциям волю. Снаружи начался дождь. Капли дождя падали ему на лицо. В толпе людей, бойко снующей туда-обратно, не было ни одного знакомого лица. — Шион! – Каран встретила своего сына в дверном проеме, и ее глаза расширились. – Да тебя хоть выжимай! Где ты был? — Гулял. — В дождь? И где? — Возле станции. — И какой был резон гулять в такую слякоть? — Я хотел проветриться. — Проветриться? Ты всегда такой беспечный… Сафу говорила то же самое всего несколько минут назад. Шион усмехнулся и принялся высушивать волосы, накинув на них полотенце. Сильно похолодало от этого дождя; старый керосиновый кондиционер* тихо жужжал и согревал комнату. Каран зевнула. В это время она обычно ложилась спать. Здесь, в самом углу Потерянного Города, Каран открыла небольшую пекарню. Она была очень маленькой – всего при одной витрине. Но людей, наверное, привлекал запах свежей, еще горячей выпечки, который доносился из-за дверей, поэтому бизнес процветал. Она открывала рано, и ложилась спать тоже очень рано. Сейчас было девять часов вечера, что для нее примерно равнялось полуночи. — Я думаю о том, что бы увеличить партию рулетов завтра. Можно еще рискнуть и попробовать продать несколько пирогов вместе с кексами, которые мы обычно продаем. Как ты думаешь? — Вишневые пироги? — Ну да. То, чем можно перекусить, но отличное от хлеба и кексов. Как подарок на особый день, как-то так. — Звучит здорово, — улыбнулся Шион. — Ты так и вправду думаешь? И, наверное, можно добавить пирожных, что бы оживить витрину. Шион кивнул и вышел в гостиную. В этом доме нельзя было позволить такую роскошь – отдельные спальни: Каран спала в углу гостиной, а Шион в погребе. — Шион, — позвала его мать. Он обернулся. — Что-то случилось? — А? — Что-то произошло, что бы у тебя возникла необходимость проветриться? – Каран продолжила, не дожидаясь ответа. – Когда ты вернулся, ты выглядел ошеломленным. Ты не понимал, что весь вымок. И даже сейчас… — Сейчас? — Ты выглядишь рассеянным, но и взволнованным… У тебя такое странное выражение лица. Принести зеркало? Шион выдохнул. — Сегодня в парке кто-то умер. — Что? В Городском парке? В новостях ничего не было… Ничего? Это значит, что человек умер естественным путем? Быть может, нашли объяснение. Для того, что бы естественная смерть выплыла в новости, было недостаточно причин. Шион покачал головой. Нет конечно. Время окоченения тела, выражение лица погибшего, зеленые пятна… неправильно это. Ненормально. Бюро Безопасности он рассказал только то, что обнаружил на месте происшествия. Он сделал вид, будто не заметил окоченения и пятен – чувствовал, что не должен. Он не знал, почему, но внутренний голос досказывал ему, что бы он молчал. Маленький зверек подчиняется инстинкту, когда чувствует опасность, и Шион тоже ему подчинился. Просто инстинкт. Шион действовал, опираясь не на разум, а на прихоть. Он отвернулся от логики и смысла, только что бы поддаться интуиции. Шион вздохнул. Дышать было немного трудно. — И ты взволнован именно поэтому? — Да. Я никогда раньше не видел мертвого. "Я вру, мама. Я снова видел эти глаза. Я видел Крыса. У меня предчувствие, что что-то случится. Именно поэтому…" Каран улыбнулась и пожелала ему спокойной ночи. Просто мягкая улыбка. Шион так же пожелал ей доброй ночи в ответ и ушел в гостиную. Каран все еще была полной, но выглядела моложе, чем раньше. Было такое чувство, что она приняла переход от Кроноса к Потерянному Городу очень легко. Она часто улыбалась и говорила, что ей нравится печь хлеб, а еще больше ей нравится то, что его покупают. Это не была простая доброта или желание подбодрить сына. Каран вообще не отчаивалась, что жила здесь. В Кроносе у них было все, но здесь, в Потерянном Городе, она могла построить свою жизнь своими же руками. Именно поэтому Шион не хотел ничего разрушать. Он не хотел кардинальных изменений, какие были четыре года назад. Он не хотел снова вовлечь мать в беду. Шион упал на кровать. Его бил слабый озноб, а в затылок билась тупая боль. Едва он закрыл глаза, как в них хлынул поток образов. Зеленые пятна. Латук, брошенный на землю. Розовая рубашка. Лицо Сафу. "Я хочу заняться с тобой любовью". Мышь, карабкающаяся по телу. "Все тот же дурачок". Телу стало горячо. Пульс ускорился. Это был не сон, это не было иллюзией. Крыс действительно был там, в толпе людей. Очень эффектное появление. — Идиот, — пробормотал Шион себе под нос. Что Крыс хотел сказать таким появлением? Какие у него планы? Шион сел. Поведение Сафу, мертвое тело и Крыс – это все связано? В тот же день, в который нашли тело, появился и Крыс. Совпадение ли? А если это связано, то как? Его мысли прервал перезвон телефона на ID-карте. Невозможно. Он понимал, что это точно не мог быть Крыс, но его сердце все равно забилось. Пальцы дрожали, когда он брал карточку. На экране мелькнули белые буквы – Сафу. Он нажал на кнопку "Разговор" и переключился на подругу. — Шион, ты спишь? — Эм… нет. Он забыл. Надо было перезвонить и завершить прерванный прощальный разговор. — Сафу, извини за то, что произошло. Я… — Этот человек был для тебя важен? — А? Сафу сдержанно улыбнулась. Это была очень красивая и спокойная улыбка. — Я никогда тебя прежде таким не видела. Вот бы ты увидел, какое это было выражение лица… — Что? Погоди, это было так ужасно? — Это было интересно. Я такое долго не забуду. Сначала это было удивление, а потом… как бы это можно было назвать? Радость? Может быть, восхищение. Что-то такое, что заставило тебя забыть обо всем. А потом ты побежал со станции, оставив меня одну… Грустная история, да? — Прости. Наверное, я не смогу извиниться так, как нужно. — Можно, я скажу? По-крайней мере, я увидела твою другую половину. Такого тебя я раньше не видела. Шион, кто это был – тот, кто заставил тебя так выглядеть? Неужели этот человек так для тебя важен, что ты готов бросить все и гоняться за ней? — Да. Он был удивлен своим неожиданно быстрым ответом. — Гм, ты не пойми меня неправильно. Это не подружка, нет, и ничего вроде того. Ну, я не смогу это хорошо объяснить, но… — Я впервые вижу, как ты подбираешь слова, пытаясь объяснить происходящее. Все нормально, если у тебя есть девушка. Я не буду возражать, если у тебя уже есть тот, кого ты… Нет, все я вру. Ты посмотри только на меня – я всегда пытаюсь сделать невозмутимое лицо. Плохая привычка. — Это неправда, — возразил Шион, — Ты всегда правдива. — Только с тобой. – Ее лицо стало серьезным. — Сафу, ты это… Береги себя. Когда мы встретимся снова… — Я люблю тебя. Больше, чем кто-либо другой. Она отключилась, так и не дождавшись ответа. Шион слышал шепот дождя. Вдруг ему показалось, что он увидел какое-то движение в углу погреба. — Крыс? Среди всех мешков с сахаром и мукой только шум дождя вторил эху. Шион обнял колени и молча сидел в темноте, слушая шум дождя. Он не усиливался, но и не прекращался, и шел всю ночь. ___ * — тут просто шел подбор ближайших значений. (тепловентилятор? Вы смеетесь? ><)