Человек, ради которого нужно жить

— Я никогда не сомневался в тебе, Картрайт, — услышала девушка знакомый голос где-то в толпе людей. Юэла с интересом повернулась на публику, машинально выискивая глазами хозяина этого голоса. Эрвин Смит медленно приблизился к рингу, не обращая внимания на изумлённые взгляды в его сторону. Юэла же, по сравнению с другими, удивилась ещё сильнее. Ей казалось, что её связь с легионом разведки потеряна навсегда, и теперь все общение будет ограничиваться только сдержанными кивками и несколькими фразами с представителями разведотряда. Юэла была уверена, что Эрвин пришёл сюда не из-за неё или кого-то ещё из бывших разведчиков, но почему-то на душе стало легче. Легче от того, что он так же приветливо улыбался ей, как в прошлом. Все в порядке… Девушка облегчённо улыбнулась.       После того, как Юэла раз и навсегда решила уйти из разведотряда и стать частью нечто большего и важного, она не видела Смита два месяца. Последняя их встреча прошла слишком быстро и невесело. Тогда она пришла в его кабинет, чтобы сказать ему о своём уходе, и попросить одобрить его. Она видела в его глазах лёгкую печаль и разочарование, хотя была уверена, что Эрвин понимал, что с потерей стольких дорогих для Юэлы людей, её жизнь, и, видимо, жизнь всего легиона существенно изменится. Она сама изменит её. Она ушла от них раньше, чем планировалось. Два месяца назад она решила навестить своих последних родственников, живших за стеной Сина. Они не были солдатами, что заметно повышало их шансы на выживание. Картрайт была благодарна им за то, что они не подвергают себя такому риску. Смерть ещё одних своих родственников она бы не вынесла. С тех пор она не видела ни Эрвина, ни Ханджи, ни Майка, и была уверена, что и они не горят желанием увидеть её. Но она ошибалась. — Командир Эрвин! — Коул тоже был рад видеть своего прежнего командира. Блондин оглянулся на парня и крепко пожал ему руку, приветливо кивнув. Но не всё внимание перешло на Эрвина. Эмиль, стоявший в первом ряду, с презрением смотрел на Юэлу, и с жалостью — на Мэри. — Никто не сомневался, — буркнул он так, чтобы слышал его только Марон, находившийся рядом. — Наша принцесса же из легиона, там все с прибабахом.       К его сожалению, эти слова услышал Эрвин, который к тому моменту поравнялся с первыми рядами публики. Но вместо того, чтобы обратить внимание на явное оскорбление в сторону разведчиков, он сделал акцент совсем на другое: — Принцесса? Вы здесь так её теперь называете? — с усмешкой спросил командир. Эмиль испуганно обернулся на Эрвина. –Эээм, ну-у… — Розенберг покраснел, и стал почти одного цвета со своей рыжей бородой и усами. Юэла не обратила внимание на это замечание и сошла с ринга вниз, к Эрвину. Мэри до сих пор сидела, прислонившись к холодному, металлическому столбу, и, казалось, отсутствовала сейчас в этом мире. Картрайт подошла к Эрвину. Она не знала, что сказать своему бывшему командиру. И, хоть Смит стоял и довольно добродушно смотрел на неё, ей было неуютно. — Вы не злитесь на меня? — спросила она вдруг, опустив глаза. Формальное обращение к нему было лишь маской. Понятно, что там, внутри стен развед-корпуса, он относился к ней, как к другу. Улыбка пропала с лица Смита. — С чего бы? — удивился Эрвин. — С того, что я покинула легион разведки. С того, что разрушила многое, поддавшись своим собственным проблемам. Я же знаю, что для всех была очень ценным человеком. А теперь, из-за своих амбиций, просто… Эрвин выгнул бровь. Картрайт должна была сказать это. Вместе с печалью на сердце от многочисленных лишений в ней копился и стыд за то, что она покинула родное подразделение в тот момент, когда оно нуждалось в нём больше всего после смерти Пэрона. — Да, ты была ценным человеком. Ценным солдатом. Очень сильным и достойным. Была и остаёшься. Именно поэтому ты нужна здесь, — Эрвин улыбнулся и оглянулся на Аккермана. — Он ведь тоже был очень ценен в разведотряде. Было так же тяжело отпускать такого воина из разведки. Но ваши умы и силы нужны здесь. То же самое со всеми, кто перешёл сюда из разведки. Так что не бери в голову. Юэла улыбнулась. Разведка не отреклась от неё. С груди будто свалился огромный валун.       Леви тоже был в ступоре, так же, как и все остальные. Он давно не видел Смита. Гораздо дольше, чем Юэла. Его появление удивило его, тем более, что никто его об этом не предупредил. Но удивление отхлынуло, снова позволяя мозгу контролировать свой разум, и Аккерман заметил кое-что в поведении Юэлы. Если перед всеми, даже перед ним, Картрайт выглядела так, будто она выше их всех, то сейчас, перед Эрвином, она стояла, понурив голову и плечи и потупив взгляд. Это было признаком глубокого уважения и признательности, которые Юэла отдавала не всем. И сейчас, смотря на это, Леви снова осознал: он был таким же. — Как Эмма? — Юэла должна была спросить это. Эмма была близкой подругой Эрвина. Кто-то поговаривал, что она для него намного больше, чем подруга. Многие презирали это, ведь такому ценному солдату, как Эрвин, нельзя к кому-то привязываться, ведь потеря будет очень тяжела. Не каждый способен это пережить. А надеяться, что вы с этим человеком будете жить долго и счастливо, это слишком наивно. Воинам такая честь выпадает очень редко. Юэла прекрасно понимала, что значит «терять любимых людей» и не хотела, чтобы такое произошло с Эрвином. Но она знала, что чувства никуда не деть. Что бы ты ни говорил, что бы ни делал, они не уйдут. И, может быть, уж лучше пусть они не сидят в тебе и не гниют, а откроются. Юэла прекрасно знала, что для Эрвина Эмма значит больше, чем просто друг. Смит благодарно улыбнулся: — С ней и всеми остальными все хорошо. Правда они все были разочарованы твоим уходом. С этими словами Эрвин развернулся и пошёл к Аккерману.       «Моим уходом, или мной?» спросила Юэла сама у себя, но решила промолчать. Толпа потихоньку расходилась. К Юэле практически подлетела Лиана и бросилась на шею: — Ты была неотразимой, принцесса! — крикнула она, чуть не сбив её с ног. Юэла закатила глаза: — Не называй меня так…       Мэри наконец поднялась с помощью Брандона и Андерсена из отряда Леви. Она потерла ушибленную от удара о металл голову и задумчиво посмотрела вслед Картрайт. — Леви, — окликнул его Эрвин. Аккерман вытянул правую руку и Смит сердечно пожал её. — Та самая Эмма? — скептически поинтересовался Леви. Он не признавал этого. Он тоже считал, что любви и привязанностей солдатам надо избегать. Это губит и затуманивает разум. А если это потерять, то и вовсе убивает, сжирая изнутри, оставляя лишь кошмарную пустоту. Леви верил в то, что любовь существует, но не здесь. Не на войне. Не у солдат. Но много кто из его подчинённых крутил романы друг с другом, с кем-то из простого народа или даже с политиками. Что же, он не желал им потерять это, но тем не менее очень волновался за них. Это взрослые люди. — Влюбишься, поймёшь, — усмехнулся командир разведывательного полка. «Влюбишься». Это слово так же не подходило Эрвину, как не подходило и ему самому. Оно звучало по- детски, а Леви считал себя и Эрвина людьми, которые не только далеки от подростковых проблем, но и от некоторых взрослых. — Не влюблюсь, — отрезал Аккерман. Эрвин не ответил на это. Леви посмотрел вслед уходящим солдатам, среди которых была Картрайт. Что ж, если и есть какой-то шанс узнать о том, что с ней произошло, так он выпал ему сейчас. — Эрвин, я бы хотел поинтересоваться у тебя… — начал Леви и, отвернувшись от Юэлы, внимательно посмотрел на Смита. –… касательно нового солдата. — Юэла, да? — Эрвин обернулся. Девушка уже скрылась за дверью. –Она хорошо сражалась сегодня. — Ну это я и без тебя понял, — сказал Леви. Действительно, Юэла показала хорошие боевые способности, ведь Мэри очень быстрая и сильная. От её ударов всегда сложно уворачиваться. Но она только что лишилась звания сильнейшей женщины в старшем подразделении. — Ты хочешь спросить, почему такой светлый и радостный человек всего за год превратился в подобие безжизненного соломенного пугала в огороде? — поинтересовался Эрвин. — Ну, пугалом её не назовешь…– Леви пожалел, что сказал это, потому что Эрвин вдруг хитро покосился на него в то время, когда он задумчиво пялился в открытую дверь. Но взгляд Эрвина вдруг помрачнел. — Это неприятная история, — он нахмурился. — Это была одна из главных вылазок. Мой план пошёл под откос, и в итоге почти все мы были разделены титанами. Я и мои люди были в опасности, зажаты в кольце девиантов. Юэла тогда спасла мою жизнь, чуть ли не ценой своей…а её в свою очередь спас её отряд, пожертвовав своими. Все пятеро человек в один момент просто погибли, когда спасали её, хотя она строго запрещала им это делать.       Леви представил себе эту картину. Он ведь сам потерял своих четверых солдат. Во время одной провальной миссии. Очень давно…десять лет назад. — Юэла тогда даже виду не подала, насколько ей больно. Мы с ней отправились искать всех остальных и нашли отряд её брата. Точнее то, что от него осталось… Я был ранен и Юэла попросила меня уводить выживших прочь, а сама отправилась искать, есть ли те, кого можно спасти. Я знал, она надеялась найти Пэрона и своих двоих подруг, Каю и Джен. К сожалению она не нашла никого. Мы вернулись домой и стали ждать. Уже на следующий день ожидания половина сдались и перестали верить в то, что она вернётся. В конце концов, на пятый день из веривших остались только я, Майк и Ханджи. Потому что только мы знали, на что она способна, а потому Ханджи запретила похороны проводить. На восьмой день Юэла, пешая, израненная, больная, без УПМ и мечей показалась в воротах Розы… — Восемь дней?! — выкрикнул кто-то за спиной Эрвина. Командир резко обернулся. Там стояла Мэри. Подслушивала. — Да, — спокойно ответил Эрвин. Женщина вдруг резко села на колени от бессилия. — Мэри…– тихо сказал Брандон. — Что с тобой? Но женщина молчала. Эрвин повернулся к Леви и продолжил. — Она была подавлена. Она попросила не разглашать информацию о своём провале, пока сама не готова будет сказать родным её погибших солдатов о том, что она потеряла жизни их детей, доверенные ей. Но она рассказала. Я был рядом с ней тогда, когда Юэле через неделю после её возвращения пришлось говорить матерям погибших героев о том, что их детей больше нет. Весть об этом, как ни странно, не распространилась за стены их домов. Или распространилась, но очень медленно. — А как же Эмин Уэсли? — тихо спросил Леви. Мэри подняла глаза на Эрвина. В них был какой-то усталый интерес к его словам. — Он погиб ещё раньше, и что хуже, не в пасти титана, а от руки человека, — заявил Эрвин, заставив Брандона и Мэри ахнуть от удивления. Леви лишь тяжело вздохнул. — Военная полиция попросила разведку помочь им в одном деле. Ты ведь знаешь Кенни? Услышав это имя, Леви вздрогнул и поднял взгляд на Эрвина в немом вопросе. Эрвин кивнул: — Того самого, Леви. Его банда проникла в Каранес. Юэла и Эмин решили помочь родному городу. Большинство сторонников Кенни было схвачено. Юэла и Эмин отвлекали их, пока военная полиция ловила. Как рассказала мне потом Ханджи, Юэла загнала Кенни в угол, но тот успел выстрелить в Эмина. Пэрон сумел спасти Юэлу, прежде чем Кенни Аккерман выстрелил бы в неё. Когда она вернулась в штаб, она от горя разнесла всю свою комнату. Мысли Леви спутались. Кенни… Человек, который воспитал его, научил его бороться и выживать. Леви не любил Кенни, но все же тот стал для него учителем, спасителем…отцом. Он спас его от смерти… Этому человеку Леви должен быть благодарен, какого бы ужаса тот не совершал. И вроде бы Аккерман больше не держал на Кенни зла, даже за то, что тот бросил его тогда. А сейчас Леви узнаёт, что Кенни сделал с жизнью Юэлы Картрайт, и необъяснимо сильная ярость проснулась в нём снова. Злость, обида. Так сильно, будто бы жизнь его дорого человека Кенни забрал одним выстрелом…одним движением. Чтобы хоть как-то взять себя в руки, Леви прикусил язык. — Хоть мы поймали всех, никто не выдал Кенни, и тот снова улизнул. — глухо заключил блондин. — Значит, его смерть, и её страдания были напрасными? — отозвался Леви тихо. — Кенни залёг на дно, — возразил Эрвин. — Сообщники схвачены. Но… к сожалению, смерть Уэсли не принесла никаких плодов. Да, это было зря… С минуту три командира стояли молча. — Юэла Картрайт, безусловно, герой, раз, потеряв так много, продолжает сражаться, — заключил Брандон. — Ей совсем недалеко до тебя, Леви. Аккерман смотрел вслед уходящей Мэри. На душе было тяжело. Сегодня, когда Юэла вставала против Роджерс, Леви был уверен, что она победит. Он знал, что она очень сильная… …но не понимал насколько. На замечание Брандона он не ответил. Юэла Картрайт действительно герой. Никто, проведя за стеной так много, не возвращался живым домой.

***

В дверь постучали. Юэла собралась уже встать и открыть, но Лиана опередила её. Щелчок ключа, и удивлённый возглас Лианы заставили Юэлу обернуться. На пороге стояла Мэри в подавленном состоянии Лиана пришла в себя и, нахмурившись, вскрикнула: — Чего тебе, Мэри? Мэри лишь молча подошла к Юэле. Женщина была вся в синяках и ссадинах, но больнее смотреть было не на её тело, а в её глаза. Всё презрение бывшей разведчицы к Роджерс испарилось при виде её глаз. Юэла стояла в оцепенении, ожидая от женщины каких-либо слов. — Прости, — надломленным голосом произнесла Мэри. — Я не знала. Слёзы снова скопились в её глазах. — А теперь знаешь? — встряла Лиана. — Да, — ответила Роджерс. — Откуда? — спросила Юэла, хотя сама знала ответ на этот вопрос. — Эрвин рассказывал командующему Аккерману и командиру Брандону, а я нечаянно подслушала, — ответила Мэри. — Командующему Аккерману? — переспросила Картрайт. — А ему с какого перепугу это надо знать? — Он попросил Эрвина рассказать ему о том, что с тобой произошло. «Попросил рассказать обо мне?» удивилась Юэла. Может, он не такой равнодушный к окружающим его людям, каким кажется. — И что Эрвин вам рассказал? — перевела тему Картрайт. — О неудачной вылазке и операции по поимке Кенни и его отряда. Глаза Картрайт расширились. Так много. — Понятно…– выдохнула она. — Я… мне стыдно за то, что я сказала тебе там, прости я…– Мэри заикалась.       Изумлённая Лиана стояла сзади Мэри и смотрела на то, как последняя впервые в жизни перед кем-то извиняется. Впервые стоит и заикается. Юэла улыбнулась и обняла Мэри, похлопав по спине. Женщина на секунду впала в недоумение, но потом так же крепко обхватила Картрайт сильными руками. Тепло… — Прощаю, — сказала Юэла. Лиана улыбнулась, и Мэри стало легко на душе. Юэла поняла вдруг, как хорошо находить новый людей взамен ушедшим. У неё были подруги, но, видимо, они были настолько неотъемлемой, уже понятной и вечной частью её жизни, что она не ценила их так, как должна была. Это часть человеческой природы, не ценить того, кто никуда не уходит. Леви в это время стоял за стеной их комнаты и всё слышал. Сначала он думал, что неплохо было бы зайти и похвалить Юэлу за сегодняшний бой. Но слова Картрайт «а ему с какого перепугу это надо знать» остановили его. Она явно не ждала от Леви каких-то одобрений. Его мнение не интересовало её. Он понимал это. Слышал предубеждение в её голосе. Было ли ему все равно? Два часа назад он не раздумывая сказал бы, что ему откровенно насрать. Но сейчас, после того, как Эрвин рассказал её историю, он уже не был так в этом уверен… И это было вызовом для его гордости…