Навсегда

шаг вперед… кажется что все уже позади, но резкий толчок и Салли падает на крышу. Открывая глаза он видит нависшего над ним Джонсона. Он что-то кричал, но звон в ушах заглушает все. Фишера трясет, он отворачивается, пытается что-то сказать закрывая лицо руками. Резко Сал поднялся и снова побежал к краю, опять толчок, опять холодный бетон. От безысходности Фишер заливается слезами. Теплые прикосновения, мурашки пробежались по мраморной коже Фишера. Руки собеседника крепко сжали хрупкие плечи голубоволосого. Каждый смотрел в глаза друг друга, пока Салли неожиданно не отвернулся. — что случилось? — спросил Ларри — уйди, прошу уходи… — Салли, что произошло? — не надо, уходи. — закрывая израненное лицо руками, твердил Салли. Слезы не кончались, а лишь новым потоком наворачивались на глаза. Ларри встал и пошёл к лестнице преодолевая расстояние своими большими шагами. Фишер быстро натягиват протез скрывая эмоции и шрамы. — стой… — прошептал Салли — Стой! Подожди! — оборачиваясь кричал он вслед. — не оставляй меня… я не хочу снова чувствовать себя одиноким и никому ненужным. Просто… посиди рядом, прошу. Джонсон остановился. — что случилось? — настойчиво не отступал он. — я заебался, я жалкий, я ненужный, у меня нет друзей, зато куча проблем, я не вижу смысла… смысла просто жить. Я не хочу, НЕ ХОЧУ Выражение лица Ларри менялось с каждым произнесенным словом. Более не осталось злобы, обида ушла на второй план, лишь беспокойство. — а Отец? — дрожащим голосом спросил Ларри — ему нужен лишь алкоголь, и ещё один повод побить меня. — указывал Салли на свежие побои

***

Они просидели на крыше час. Смотрели в небо, и просто думали о своём изредка говоря что-то. Ларри было спокойно, но мысли о том, что он испытывает к Салли беспокойство, к человеку которого несколько лет подряд избивал до полусмерти, которого гнобил и унижал. А сейчас он переживает за Фишера. Как блядский хулиган может вообще испытывать такие эмоции как переживание, беспокойство за другого человека. Если он бьет всех по поводу и без повода. Что не так? Может… Джонсон резко встал, и сказав безэмоциональное: «пока» почти побежал к выходу. Как же трудно было сдержать эти эмоции, не показать не одной, но внутри был фонтан: злость, обида, ненависть, отчаяние, грусть, разочарование… разочарование в самом себе — в том, что он показывает слабость присущая только жалким. Салли так и остался сидеть не проронив ни слова. Джонсон тоже бросил Фишера, просто ушёл и оставил как шавку. Салли опять хуево, хочется кричать. Откинув протез в сторону, Салли встал на так и норовящие согнутся ноги. Душераздирающее «а» разлетелось во все стороны Нокфелла. Птицы поднялись стаей в воздух, некоторые машины запищали. Кажется этот крик слышали все, а главное его слышал спускающийся по лестнице Джонсон.

***

Сал весь день пролежал на крыше. Уже темнело. Небо становится багровым, заливая пейзажи красными, тусклыми лучами. С неба не спеша падали крупные хлопья, несмотря на снег на улице было тепло, дул тёплый ветер. Но Фишеру нет никакого дела до окружения. Был лишь он и его мысли. Не в силах вынести ещё и минуты в этом месте, Салли встал и покачиваясь направился на улицу. Ему некуда идти — дома отец. Уставившись в пол голубоволосый рассекал улицы. Уже стемнело, время приближалось к часу. Вокруг темно, лишь изредка воют машины. С ночью пришел и холод, толстовка уже не грела от чего бил озноб. Вдруг на плече почувствовалось тепло. Резко повернув голову, Салли видит перед собой силуэт Тонни. - Ну че, привет, упырь