Навсегда

***

— Салли, ты понимаешь, что тебя могли не спасти. — говорил Фишер старший прикрывая за собой входную дверь — Ты разве не этого ждёшь… — буркнул Сал себе под нос — что ты сказал? — Генри нахмурился — тебе плевать на меня! Если бы я сдох, ты бы даже бровью не повел — не говори так! — крикнул отец ударяя кулаком по небольшому столу. Сал замер, смотря в одну точку — Я звоню твоему психиатру. — уже тише добавил он спустя нескольких секунд тишины. — Блять, делай, что хочешь — выругался Фишер. Схватив куртку, Сал хлопнул дверью и почти выбежал из квартиры. Фишек яростно пинает дверь подъезда, та со скрипом открывается и бьётся о стену здания, с такой силой, что старый кирпич с толстмы слоем побелки осыпался. Твердыми шагами Салли идёт к лавочке набирая номер Джонсона снова и снова. " можешь звонить мне в любой момент, я отвечу, обещаю» — было сказано в больнице. А что на деле? Блять достав наушники из кармана. Салли включил «нирвану» на полную громкость, парень откинулся назад, доставая из кармана пачку приторных вишневых сигарет, на столько блядских, что Фишеру самому становилось противно. Такие же сигареты курила Мелани. Отвратительно. Вдруг сквозь крики Курта Кобейна слышится шум и дверь снова со стуком бьётся о стену, сбивая ещё больше побелки. Сал разворачивается, вытаскивая один наушник. Кого же он видит? Голубоволосая Мелани выбегает в слезах, вся тушь размазана по щекам. — Шлюха! — громко, кричит Джонсон убегающей в слезах Мелани показавшись на лестнице.

***

Снова начало нудной, и ужасно долгой нежели. Опять видеть эти лица, убегать в туалет и пить таблетки. Тони с Фишером так медленно и размеренно шагают по заполненным, школьным коридорам. Разговаривая о чем-то своём. Остановившись недалеко от кабинета в котором у двоих должен быть урок, Сал оперся спиной о стену, смотря по сторонам, вглядываясь в толпу и ища глазами патлатую макушку. Снова с ней Они шли как ни в чем не бывало. Снова эта блядь извивалась рядом с Джонсоном, а тот сжимал её пышные бедра. А ведь не даром говорил Фрейд: «Многим в мире правит секс» Позади Мелани с Джонсоном шли Трэвис с Эшли и Робертом. Сал уже давно начал замечать, что Нил пропал из этой шайки. Каким же холодным взглядом окинул Фишер проходящего мимо Джонсона. И какой же виноватый вид был у патлатого. — ты меня слушаешь? — спросил Тони, сал и не заметил как перестал следить за диалоговое и рассказом руслвособого. — да, я просто задумался — ответил Сал.

***

Прогуливаясь урок химии чтобы покурить, стало как традиции. Неудивительно, что по этому предмету стоят лишь «Н». Сал уже давно пустил всю учебу к ебеням, а ведь сразу и не скажешь, что когда-то этого парня ставили в пример всем как хорошего ученика. Что же теперь? По всем предметам не зачёт, проебывает школу по месяцам, ссылаясь учителю на травму и плохое самочувствие. Серые мрачные тучи поднимались вверх. На голове накинут капюшон, а протез поднят так, что видно губы. Эти нелицеприятные красноватые губы, со всеми рубцами и шрамами, небольшими царапинами и рассеченной губой. Спина уже немела от холодной бетонной стены и по коже пробегались мурашки. Сал лишь усмехался. Здоровье он считал таким же бесполезным как и учебу, честно говоря он и вовсе не знал зачем ему жить, не видел смысла в существовании. Вдруг задняя дверь школы аккуратно открывается. Фишер продолжает стоять как прежде, будто и не слышал. Послышались робкие шаги, что потом переросли в быструю ходьбу. О эти шаги, Салли узнает их из тысячи. Из уст снова вырвалась усмешка, предусмотрительно натягивая протез ниже. В холодном воздухе застыло безмолвие. Джонсон лишь возился. Закрывая сигарету рукой Ларри поносит её к тонким, красивым губам. Сердце голубоволосого билось сильнее, а дыхание сбивалось. — Привет — выпустил Джонсон, делая наконец не сильную затяжку. Сал, как всегда в такие моменты был безмолвен. — ты вчерез звонил? — — ты же говорил, что ответишь. Опять налгал? Как же Фишер умел поставить в такое положение когда ответить нечего. Когда ты хоть что-то пытаешься придумать, но в таких ситуациях мало, что удается. Патлатый стоит задумчиво. Думая, ища оправдание. — Я вчера был с Мелани. Прости — ты простил её после того как вчера на весь двор орал, что она шлюха? Так быстро, Джонсон? Свой же рекорд побил Опять эта ситуация, и опять Ларри метается глазами по окрестностям заднего двора школы в поисках ответа. Он уже десять раз пожалел, что начал разговор, что не ушёл в школу, не пошёл на урок. Сейчас патлатый стоял молча проклятая самого себя. Ничего умнее Джонсон не придумал, чем цокать языком и показательно закатать глаза как сучка. — ревнуешь? — с некой иронией задал вопрос шатен. — какое мне дело до ваших игрищ. Усмешка вырвалась из губ Ларри. Выкинув докуренную сигарету, Джонсон неожиданно поворачивается к Салли, и ставит руку возле плеча голубоволосого, опираясь о холодную стену. Ухмыльнулся так и застыла на лице патлатого. Сейчас Ларри чувствовал растущую доминантность над Фишером, стоящим все в той же чертовой позе, скрестив руки на груди. Он и вовсе не пытался сопротивляться такому поведению «друга». — Хочешь сказать никакого? — почти шепчет Джонсон наклоняясь к уху голубоволосого. Теперь Ларри взял ситуацию в свой контроль теперь не комфортно чувствует себя Фишер. Если ещё пару секунд назад ему даже нравилось, то сейчас всей плотью Сал чувствует как его личное пространство нарушено, как в него вторглись. Будто играя Ларри дышал томно, все с той же улыбкой хищника. А голубоволосый чувствовал растущее напряжение и возбуждение Так приятно, но так отвратительно Пальцы патлатого поползли вверх по вишневым джинсам собеседника, ещё больше возбуждая до непристойных мыслей. Его худые пальцы скользили по джинсе — дразнили, завлекали. Все выше и выше, почти до самой ширинки, а потом резко вниз. Сукин сын — ты же хочешь. — шептал шатен, продолжая водить рукой по нездорово худые ногами голубоволосого. Тот же был терпелив, и молчалив. Пальцы поднимаются уже выше, медленно — по выпадающем бедра и ребрам, приподнимая свитер и задевая мраморную кожу Фишера, из-за чего и тот и доугой возбуждались все сильней, до сбитого дыхания и почти до лёгких стонов. Теперь подушечки пальцев щекочет шею, пока не останавливаются на ремешках протеза. Единственный барьер не дающий губам соприкоснуться. Ремешки расстегнуты и протез остаётся лишь снять, но Сал накрывает руки Джонсона своими, не давая снять эту преграду. Фишер поднимает голову, и смотрит в глубокие глаза шатена. — пожалуйста — снова шепчет патлатый Шатен уже не раз видел Салли без протеза — в больнице, на крыше, в драках. И даже удивительно почему Сал боится, и противится. Голубоволосый сживёт руку Джонсона и начинает опускать вниз, вместе с протезом. Медленно и неуверенно. Уже открыты глаза, нос, губы. Какой же Фишер без протеза — жалкий, беспомощный, искренний — настоящий. И как же это заводит патлатого ещё сильнее, это животное желание сводит с ума, заставляя чувствовать себя тесно в собственных штанах. Этот взгляд, таким Ларри никогда не смотрел на Салли прежде. Теперь он не холодный и осуждающий, а тёплый, более нет отвращения. Джонсон наклоняется к губам Фишера, целуя так, как не целовал не одну свою шлюху. Страстно, и горячо