Навсегда

***

Вот уже полчаса Джонсон сидит, вздрагивая от каждого писка аппарата. Смотря на Кривую линию и боясь, что она может стать прямой. Такое отвратительное чувство-когда понимаешь, что это все из-за тебя, но ты никак не поможешь, ты можешь лишь сидеть и считать ебаные минуты, сам не понимая для чего, просто от безысходности. Фишер лежит на кровати — его лазурные волосы раскиданы по подушке. Глаза закрыты, а на лице лишь смирение, покой и шрамы. Руки, что так эстетично лежали на белом одеяле, перемотаны алыми от крови бинтами. Вечерний луч уже давно пробрался сквозь жалюзи, и полосками освещал комнату. Все тихо и пугающие спокойно, лишь мерзкий запах лекарств бьет в нос. За дверью палаты что-то иногда гремит, слышатся голоса и плачь-такой безнадежный, полный боли и отчаяния. Сразу Джонсону вспоминаются моменты из детства-как умирал отец, он умирал прямо на глазах маленького Ларри. Помнил патлатый как оттаскивали его от кровати, пока тот судорожно кричал что-то и бился в истерике. Завибрировал телефон. Неохотно достав его трясущимися руками из кармана, патлатый открывает беседу с Мелан Мелани Стоун Котик, может погуляем? :) 18:33 Ларри Джонсон Я не могу сейчас 18:33 Мелани Стоун Ты уделяешь мне мало внимания. 18:34 Ларри закатил глаза и цокнул языком. Как она любила устраивать скандалы, сцены ревности, которой не было. Ведь всем уже давно ясно, что эта шлюха с Джонсоном лишь из-за статуса в школе, Ларри и сам это понимал, но бросить тоже не мог. Как же он без секса. Ларри Джонсон Не начинай, пожалуйста 18:34 Мелани Стоун Ты просто перестал меня любить! 18:34 Ларри Джонсон О какой любви ты можешь говорить, когда перетрахалась уже со всей школой. 18:35 Уже через 2 минуты профиль Мелани был удален. Часто она поворачивать такое, чтобы Джонсон понял свою ошибку, но Ларри не чувствовал никакой вины. «Истеричка» — с этими мыслями Джонсон и убрал телефон в карман. Прошло ещё 30 минут. Все как и прежде — Салли лежит, а Джонсон винит себя, и думает лишь о том, что будет делать если Фишера не станет, прикладывая холодные руки к искусанным губам. «Заплакал бы?» — задает себе с тоской раз за разом вопрос патлатый.       Врачи говорят: «все хорошо, состояние стабильное, жизни ничего не угрожает», но Джонсон всей плотью чувствует, что должно произойти что-то, от чего жить как прежде не получится. Не сегодня. Не завтра. Но должно. Уже собравшись с мыслями, Джонсон встал с насиженного места, и маленькими шагами поплелся к выходу из палаты. Скрипом сопровождался каждый шаг — писком каждый вдох. Последний раз Ларри обернулся осматривая палату и лежащего в кровати Фишера. Вдруг он заметил что-то маленькое и неуловимое в лице Сала, будто оно уже не такое каменное и безэмоциональное. Голубые густые брови чуть нахмурились. Пока глаза вовсе не открылись. Неловкая пауза застыла в этих белых стенах — Привет — сглотнув ком в горле сказал Джонсон, сжимая ладонь в кулак, оставляя царапины. — Долго ты здесь сидишь? — голос Фишера был хриплым, и еле слышным. — Достаточно — грустно усмехнулся патлатый, вслушиваясь в тишину. По всему телу прошлась дрожь. Опять продолжительная пауза, от чего в голове раздавался продолжительный писк. — Прости меня, я знаю, что это из-за меня. — уставился в пол патлатый. Гроза школы сейчас стоял и почти проливал свою скупую слезу по какому-то голубоволосому пидору с пошатаной психикой. Джонсон и сам не знал для чего он постоянно извиняется, и так ждёт прощения, понимая и полностью осознавая какой же все-таки он мудила. — Ты и половины не знаешь. Ты не знаешь как я сейчас хочу разнести всю палату к хуям, а потом сигануть с 6 этажа. Или чтобы меня не нашли лежа в ванной в кровавой воле, чтобы я просто спокойно умер и не ебал никому мозг своим присутствием. Хочу просто наверх. К маме. — после этого, Фишер расплывался в сумасшедшей улыбке. — Все будет хорошо, ты мне веришь? — встревоженно говорил Ларри, сжимая ладонь в кулак все сильнее. — А помнишь, ты уже просил прощения. Несколько лет назад. Обещал, что не бросишь, не предашь. Обещал. А на следующий день пошёл с Тревисом пиздить меня. А я лежал на грязном асфальте в собственной луже крови и улыбался. Такой глупый и наивный. — Видно было, что Джонсон смутился. Рука уже тряслась от боли в ладони. На пальцах показались первые алые капли.

***

Джонсон шёл по уныло серому коридору, все сильнее вжимаясь в горло толстовки, только лишь-бы не чувствовать этот запах. Подняв голову, Ларри видит перед собой знакомые русые волосы. Парни шли в разных направлениях. Злобно переглянулись Джонсон заметил на лице Тони новые, недавние побои, он точно мог поклясться, что в школе их не было. Синяк на щеке, разбитая губа, несколько царапин — и это только малая часть всех увечий.

***

Сегодня был не по-обычному тёплое утро. Такое утро, в которое действительно хочется проснуться, но ведь все мы знаем, что в любую солнечную погоду может пойти дождь, верно? Сал не разу не уснул этой ночью, лишь ворочался и думал, уходил в себя. Вспоминал этот разговор с Джонсоном, каждая фраза отчётливо крутились и повторялась у него в голове: «ты прощаешь меня?» — тёплый, спокойный, и в то же время обеспокоенный голос рвёт тишину. «Да…» Сумка собранная уже стоит у порога, Сал сидит на застеленной кровати, ожидая отца, который подписывает какие-то бумаги. Почти всю дорогу домой Фишера ехали молча, лишь Генри изредко бросал на Сала взгляд, пока тот сидел пялясь в одну точку. — Сын, зачем ты это делаешь? — спрашивает серьёзным голосом Генри. Сал промолчал сделав вид, что не услышал — может мне позвонить твоему психологу? — все так же лишь иногда просматривая через зеркало на сына, Фишер старший ехал, все сильнее вжимаясь пальцами в руль. — знаешь пап, мне уже плевать. Ты при каждом удобном случае пытаться запихнуть меня в этот интернат для психов, где меня гнобили ещё больше. — скрестив руки на груди и нахмурившись, процедил Сал сквозь зубы. — неужели ты не понимаешь, что это ненормально? Зачем ты это делаешь? Скажи мне, я твой отец. — С каждым мгновением в и без того маленькой машине, становилось все теснее, эта отвратительная атмосфера давила на обоих. — может я что-то делаю не так? В чем проблема? — старался не повышать голос Генри. — я не могу тебе сказать, правда. Ещё несколько минут и машина стояла припаркованная у входа в Апартаменты Эдисона. Потупив взгляд, и уже не так сильно сжимал кожаный руль в руках Генри. — иди домой, завтра в школу Сал схватив рюкзак, вышел из машины и направился ко входу.