Обрёвшая способность

Дождь… Акутагава идёт по тёмному переулку. Такому же тёмному, как и его душа. Шум дождя, запах сырого асфальта, прохладная погода… Так хочется вернуться в свою квартиру, хоть и не такую желанную, но всё же вернуться туда, где нужен хозяин. — Акутагава-сэмпай… Будьте осторожны на миссии. Я вам помогу, есл-… — Акутагава повернулся назад, увидев Хигучи. Бедняжка, она вся промокла… От холодного взгляда Рюноскэ она сразу замолчала. Эти глаза будто говорили: «Мне не нужна твоя помощь и защита. Я не маленький ребёнок.» — Хигучи. — Акутагава окликнул опустившую глаза девушку своим пронизывающим до костей, холодным голосом. — Да? — Ичиё собралась с силами, уже готовая принять пощёчину на свою щёку, по которой и так много раз нещадно ударял человек, стоящий перед ней в этом узком переулке. — Иди домой, — Акутагава вынул руку из кармана, заправил волосы за ухо, и уже было собрался уходить. На полуообороте он приостановился на пару секунд и протянул промокшей девушке зонт, будто повторно говоря, что он её отпускает. — Но Акутагава-сэмпай! Это моя работа, защищать ва- — и тут раздался звук пощёчины. Слабое эхо несколько раз отдалось по стенкам, и затихло, смиренно ожидая дальнейших звуков. Стало тихо, только дождь барабанил где-то высоко по крышам, стекая по черепице и падая вниз. Хигучи наклонила голову, на её глазах навернулись слёзы. Но это чувствовала только Ичиё, ведь слёзы можно скрыть дождём… — Если я твой начальник, то ты должна подчиняться мне и моим приказам. Неужели не понимаешь? Ты никому не нужна. Просто умри уже. — Акутагава впихнул зонт ей в руки и ускоренным шагом под затихающий дождь направился в неопределённом направлении. «Как же ты достала, Хигучи.»

***

Имеем — не ценим, а потеряем — плачем

***

«Просто умри уже… Может Акутагава прав? В этом мире я не смогу никому ничем помочь. Я бесполезная, просто пешка Портовой Мафии… Может мне стоит покончить с этим?» — зайдя в свою однокомнатную квартиру, Хигучи сползла вниз по двери. Руки и ноги не слушались, хотели спать, но мозг твердил обратное. «Ну почему… Почему он меня так ненавидит?! Неужели проблема во мне?» — блондинка дрожащей рукой провела по своей щеке. Боль отдалась в её области, и Ичиё сразу отдёрнула руку. Она просидела ещё минут двадцать в таком же положении, и смотрела в одну точку. Когда она уже приветствовала мир Морфея, её разбудил звук упавшего ножа где-то на кухне. От изнурительных заданий тело болело и просило отдохнуть, но Хигучи твердила обратное. Она привстала, облокачиваясь на дверь. Первый шаг. Боль в бедре. Второй шаг. Вот измученная блондинка стоит у зеркала. «На кого ты стала похожа… Мне уже не привести себя в порядок… А завтра на работу… Может… Я сломалась? Да. Сломанная, ни на что не годная, вещь. Вот кто ты, Ичиё. Ты сама довела себя до такого состояния. Но… Ведь вещь можно испортить полностью и выбросить?..» С этими мыслями она пошла на кухню. Даже переступить порог ей было трудно. Каждый шаг отдавался сильной ноющей болью в бедре, спине. Заболела голова. «Что там у меня упало?» Слабый свет падал на пол. Не нащупав выключатель, Хигучи прошла ещё несколько шагов к столу. У ножек стула лежал нож, слегка поблёскивая своим лезвием. После секундного раздумия, блондинка с большим трудом наклонилась, и взяла изуродованными руками, покрытыми шрамами и мозолями, нож. Задумчиво повертев его в руках, как будто видела в первый раз, она окинула взглядом кухню. Ничего необычного. «Помнится мне, за этим столом сидели Гин, Тачихара и Чуя… Они смеялись и весело разговаривали.» Хигучи вспомнила про этот день. Ей казалось, что она не в своей квартире. Всё так зло на неё смотрело, будто говорило: «Исчезни». У ложек появились глаза и рты. Они что-то невнятно говорили, но явно не что-то приятное в сторону блондинки. Все шкафы затряслись, и тарелки, находившиеся в них, издержками позванивали, слегка ударяясь друг об друга. У холодильника начала медленно открываться дверца, а у ножика в руках удленнилось лезвие и коснулось пальца Хигучи. Проколов отверстие, все галлюцинации исчезли. Хигучи опомнилась и посмотрела на кровоточащий палец. «Вот дура.» С ножом в руках она, покачиваясь, направилась в ванную наклеивать пластырь. Но Хигучи, по мере приближения к ванне, стала думать совсем не об этом. Кровь, текущая из пальца, потекла по всей кисти двумя струйками, проходила через кожу выделенные бледно-синие вены, слегка пульсировавшие от давления. Голова раскалывалась, а Ичиё всё ещё шла. Дверь. Ручка. Порог. Зеркало. Нож. Вода. «Испортить вещь не доставляет особого труда… А испортить человека.?» Смотря на эти уставшие глаза, на эти мешки, на руки и на всё лицо, Хигучи было жалко не саму себя, а свою внешность… Она сочувствовала, что такая она снаружи. Дрожащими руками она подняла нож к лицу, и всматривались в его лезвие, будто это крошечная картинка. Но нашла лишь холод и равнодушие, ничего более. Эти два качества складывались в наточенное лезвие, которым можно было убить любого. Палец начал кровоточить сильнее, и невнятные круги поплыли перед глазами блондинки. Она включила холодную воду, положив нож на край раковины. Набрала в руки воды, которая окрасилась в розовато-голубой цвет из-за крови, и плеснула себе на лицо. Попало и на блузку, и на пиджак. Промочило заново ещё не до конца высохшие вещи. Пофиг. Она опять берёт в руки нож. «Сейчас меня больше не будет, Акутагава-сэмпай. Я выполню ваш приказ. В этот раз я точно вас не подведу…» Она заносит нож над левой рукой, пуская слёзы из красных глаз, и не смотря на замах, проводит по запястью лезвием, надавливая по мере толщины кожи… Кровь плеснула почти сразу, но Хигучи не чувствовала боли. Ей было… Приятно? Большим количеством струек она побежала по чуть поднятой руке, затекла под рукав блузки, оставляя алые отпечатки на ткани, текла быстро, была тёплой. Теплее, чем казалась внутри. И девушке стало тепло. Она улыбнулась. Как она до такого дошла? Сейчас было в мыслях — убрать своё никчёмное тело из этого мира и освободить душу, что долго ютилась в уголке её организма… Она обретёт свободу, разве нет? Ещё один надрез. Третий. Четвёртый. Кровь прыснула ей на пиджак и на бледное, как фарфор, лицо. Начала капать на пол, оставляя зубчатые капли на плитке. Стало ещё теплее. Ичиё берёт, вернее, перекладывает нож в левую руку, которая уже трудно двигает мышцами из-за обильной потери крови. Теперь нужно сломать правую руку игрушке, зачем оставлять наполовину испорченной? Сделав три надреза, нож выпрыгивает и со звонким эхом падает на пол, пошатываясь из стороны в сторону. Теперь перед глазами не круги, а целый лабиринт из тёмных фигур, передвигающихся в неизвестном направлении. Хигучи падает на пол, находясь всё ещё в сознании. «Акутагава-сэмпай, я выполнила ваш приказ… Теперь я не буду вам мешать…». И в глазах резко потемнело, и Хигучи упала в темноту. В бесконечную комнату без стен, пола и потолка. Без какого-либо смысла и загадок. Это… Конец?

***

— Хигучи… Хигучи!.. Очнись, Хигучи!..

***

— Мы сделаем всё возможное. Вам необходимо только подождать. «Я всё ещё жива.? Или я не умирала? Что было… Вчера… Или сегодня?» «Назойливое пиканье отдаётся в ушах… Что произошло? Прекратилось… Странно…»  — Хигучи. — Да? — Я сделаю тебя другой. Ты хочешь изменить себя? — Каким образом вы это сделаете? — Увидишь. — Кто вы? Где я сейчас? — Эти вопросы ты задашь, когда вернёшься… Но уже не мне. — Вернусь… Куда? Разве я уходила? — Не задавай лишних вопросов, Ичиё. — … — Удачи в этом мире. — Спасибо за всё. — Пожалуйста. «В глазах мутнеет… Стоп. Раньше это была темнота, разве нет? Я что, «вернулась», как говорил тот человек? Но… Куда я вернулась? Опять это пиканье… Где я, чёрт возьми?!» «…Стол? Где я? Почему всё белое? Что-то чёрное сбоку… Это… Экран? Что он показывает? Трудно дышать… Что… Что на моём носу? Это… Пластырь и трубки? Я в больнице? То есть… Я жива?» «Я не могу пошевелить руками и ногами… Что случилось?» — Жизненные показатели в палате №7 повысились. Предположительно, пациент очнулся. Эй, Санури, иди проверь!

***

— Хигучи-тян, ты очнулась? — А? — Меня зовут Санури Кафуко, я твоя медсестра. Тебя нашёл в ванной вот этот человек, — и тут она достала из кармана фотографию Чуи, её друга, с которым они любили по пьянке сходить всей Мафией по разным клубам. — Он принёс тебя на руках к нам в медпункт, и мы возвратили к жизни, хоть твои шансы были очень малы. — Спа… Спасибо… — Хигучи повернула голову, в глазах окончательно пропала мутность, и она смогла рассмотреть женщину, сидящую рядом с ней. Это была медсестра лет тридцати, с веснушками и кудрявыми каштановыми волосами, собранными в хвостик. Добрые желтоватые глаза внимательно смотрели в глаза Хигучи. — Сколько дней… Прошло? — С тех пор, как ты здесь находишься прошло три с половиной недели. — женщина ласково улыбнулась и встала со стула, — ну я пойду, не буду тебе мешать. «Три с половиной недели?! Что?!» — Подождите пожалуйста! — Хигучи не поняла. Ей хотелось больше знать об ей нахождении в больнице, — я… Всё это время была без сознания? — У тебя была кома, потому что ты сильно ударилась головой дома. — А… Меня никто не искал? — Милая, да к тебе толпой ходили! — медсестра улыбнулась и прижала ладони друг к другу. «Мафия… Приходила ко мне.?» — …Вы записывали имена людей, которые сюда ходили? Мне это очень важно… — Хигучи слегка покраснела и отвернулась, чуть зажмурив глаза. — Я могу прочитать весь список. — Мне нужен только один человек… Его имя — Акутагава Рюноскэ… — Милая, — медсестра достала блокнот, и что-то усердно искала на страничках, — он из больницы не выходил! Мы ему даже выделили отдельную кушетку, хотя он там даже не был. Ночью он сторожил твою палату, а днём при первой возможности навещал тебя. — То есть… Он сейчас здесь? — Хигучи была очень сильно удивлена. — Благодаря ему ты сейчас жива. Он «спас» тебя. Хигучи промолчала в ответ. «Зачем он так поступил? Я его не понимаю. Он кричит на меня и ненавидит всем сердцем… А сейчас он совсем другой. Что-то изменилось в нём.» — Мне принести тебе обед? — Можно… Но я не очень голодна. — Хигучи закрыла глаза, и ей представился беспощадный Акутагава, который убивает ни в чём невинных людей… «Разве он может всё время сидеть в этой больнице, даже никого не убив?»

***

— Здраствуйте, я узнал, что сюда попала девушка по имени Ичиё Хигучи. — Здраствуйте, да она здесь. Вам что-то нужно? — Можно мне к ней? — Только на 10 минут. Доктора не разрешают пускать на большее время. Она сейчас в коме, поэтому не прикасайтесь к ней. — Спасибо. Какой номер палаты? — Номер 7. Скрип открывающейся двери, отстукивание маленьких каблуков по белой кафельной плитке. Звук чьего-то взволнованного дыхания. — Хигучи. — … — Я знаю, что ты не услышишь… Но… Я не знал, что ты окажешься такой… Ранимой… Прости… Прости меня. Я очень сочувствую тому, что я наделал. Прости. Белая комната. Белый свет. Ничего более. Только человек в чёрном и пациентка в белоснежном платье. — Ты не виноват. -?! — Виновата здесь — я. Не стоит тратить на меня своё время. — Хигучи… Разве ты… Не в коме? — В коме моё физическое тело, — блондинка отвернулась, — а душа на свободе. — Хигучи приложила руки к груди и прикрыла глаза, из которых медленно потекли слёзы. — Прости меня. — человек в чёрном подошёл к Хигучи и положил холодную руку на её гладкое плечо, от чего блондинка вздрогнула. — Спасибо вам. — Ичиё прикрыла тыльную сторону ладони человека в чёрном своей мягкой рукой и повернулась к нему. — Больше я не доставлю хлопот. Девушка начала бледнеть и испарятся, посекундно отходя от человека в чёрном. Резко комната пропала и люди оказались в обыкновенной палате. Поменялись только показатели приборов — они непрерывно пищали, сообщая, что сердце у девушки остановилось. С криками Акутагава вылетел из палаты, чуть не выпустив Расёмон и не насильно приведя врачей в палату. — Там… Седьмая палата… Хигучи… Помогите ей!!! — врачи мигом повскакивали со своих мест и побежали в палату, откуда через несколько секунд выехала каталка с девушкой. Они понесли её в реанимацию, откуда доносились голоса: «Разряд, 240!» «Разряд, 260!» Акутагава сидел на полу у дверей и плакал… Если он её потеряет, он не простит себе этого никогда. Не простит так же, как когда-то из-за него погиб Одасаку, лучший друг Дазая. Если бы Ода не погиб, Дазай не ушёл бы из Мафии. Он виноват во всём, что происходит вокруг него. Представить только, мафиози спасает жизнь дефибриллятор… — Ей нужно оправится. Есть шанс, что она впадёт в кому. Нужно только время, — доктора вынесли счастливый вердикт, что девушка жива. — Спасибо вам большое.

***

В коридоре раздалось поскрипывание колёсиков. Дверь открылась и прибыла медсестра с обедом на столике. — Хигучи, я пришла! — Спасибо вам… — Давай-ка я помогу тебе встать, — женщина подошла и подняла Ичиё за спину, аккуратно поставив ноги на пол. — Ходить тебе противопоказано, так что посиди и поешь хорошенько, наберись сил. Есть совсем не хотелось. Хотелось просто убежать отсюда поскорее, написать отчёты в Мафии, взять задание и убить кого-нибудь. «Я чувствую свои ноги и руки, значит, смогу передвигаться.» Ичиё закрыла глаза, и представила, как она находится в парке, дует свежий ветер, где-то вдалеке летит упущенный ребёнком, красный шар, листья, соприкасаясь, создают непонятный шелест… Вдруг её мысли отвлекает холодный маленький предмет, лежащий в её руке. Она подносит руку к лицу и медленно раскрывает ладонь. «Пуля.? Но откуда? Я не доставала пистолет с тех пор, как пришла в свою квартиру… Тогда…» В её руках лежала пуля калибром около 8 миллиметров. Она поблёскивала на солнце, осторожно перекатываясь по ладони блондинки. И тут её осенило. Она вспомнила буквально всё, что происходило во время комы. «Тот человек… Он говорил мне, что сделает меня другой… Что он имел ввиду? Эта пуля должна что-то значить. Возможно именно из-за неё я стану другой… Но как?» Она взяла пулю в обе руки. Повертев её, внимательно рассмотрев каждую царапину, каждую спаянную линию, Хигучи не нашла ничего необычного… Просто пуля. Сейчас сильно захотелось домой. «А где мой костюм?» И ей захотелось увидеть костюм на себе, пойти поприветствовать Акутагаву-сэмпая… Резкая боль в руке. Хигучи падает с кровати, сжимая запястье. Какое-то странное чувство… Будто с неё содрали кожу… Но никаких следов от шрамов или царапин на руке не оказалось. Она посмотрела на себя. Хигучи… В своём рабочем костюме? Что? Хигучи посмотрела на пулю. На ней появилась одна большая царапина.

— Я сделаю тебя другой. Ты хочешь изменить себя? — Каким образом вы это сделаете? — Увидишь.

«Так это он имел ввиду?! У меня появилась способность?! Нет, Хигучи. Это просто галлюцинации, сейчас ты в больничной белой одежде, а это просто галлюцинации. Но… А что если я правда могу исполнять свои желания при контакте с металлом? Или… Чёрт, как же больно в руке… Мне нужно уходить отсюда.» Она встала. Было больно осуществлять каждое движение, но физиологическое желание человека «быть свободным», брало верх. «Если у меня правда такая способность, то сможет ли окно разбиться по моему желанию? Сейчас проверим…» Хигучи взяла пулю из кармана, пожелала, что бы окна не было и приготовилась к очередной боли в любом месте. Окно с треском вылетело вон, а левая голень Хигучи нещадно заболела. Настолько сильно, что девушка упала. «У меня есть способность… Класс!» Она подошла и забралась на подоконник, с приятным удивлением обнаруживает, что находится на втором этаже городской больницы. Выпрыгнуть со второго этажа не было проблемой для неё. Под крики вбежавших в её палату докторов она окинула их взглядом и сказала «Спасибо», после спрыгнув вниз и убежав в направлении к своему дому. Сейчас хотелось бежать только по тёмным переулкам, что бы не быть замеченной посторонними лицами. Заворот. Туман. Недавно шёл дождь, поэтому воздух в переулках сжатый, и бег приходится сменить на шаг. Спустя несколько минут Хигучи облокотилась об стену отдохнуть. Её дыхание было прерывисто, а в ноге и руке до сих пор болело. «Сейчас приду домой… Там, наверно много крови в ванной… Придётся убирать…» Спустя пару минут отдыха она опять встала и направилась по переулку. Но чёрная материя молниеносно охватила её и повернула назад. Акутагава. — Куда собралась, ты же ещё не выздоровела и тебя не выписали, — с ухмылкой на лице, Рюноскэ подошёл поближе к Хигучи, что бы понять, в каком она состоянии и можно ли ей вообще передвигаться. — Это лично моё дело, Акутагава-сэмпай. Не стоит заботится обо мне, — Хигучи важно отвернула голову и попыталась выбраться из Расёмона, но тот сжал её ещё сильнее и все попытки оказались тщёнты. «Неужели я использую свою способность прямо на начальнике?» — Постой, постой! Не брыкайся! — Акутагава, впервые, казалось, волновался о Хигучи. А из-за этой обстановки, Ичиё было совсем не удобно отчитываться перед начальником, и она, сама того не заметив, покраснела так сильно, что даже Акутагава непонимающе поднял бровь вверх. — Я не хочу это признавать, но мне придётся пойти против вашей воли, Акутагава-сэмпай, — и Хигучи вытащила из кармана пулю, воспользовавшись недоумением Рюноскэ, мысленно представила, что Расёмон отпустил её. «Нужно быть готовой бежать прямо сейчас, не смотря на боль в рандомной части тела.» Расёмон испарился, Хигучи приземлилась на землю и почувствовала боль в шее. «Повезло, что хоть не в ноге.» Акутагава не понял, что произошло. От стоял в ступоре несколько секунд, а потом до него дошло, что Ичиё изменилась. «У Хигучи-тян… Появилась способность? Не может того быть! Нужно пойти за ней и при первой же возможности расспросить её об этом. Потому что Расёмон не может прекратить своё действие просто так. Я знаю.» Бежать Хигучи оставалось не долго, но мигрень и боль в шее не давали ей понять, куда она направляется. Вновь остановившись, она понимает, что не сможет больше идти. И опускается вниз, пережидая боль. «Главное — не потерять сознание. Держись, Хигучи…» Но организм не послушался, и перед глазами Ичиё опять поплыли уже знакомые круги. «Чёрт! Меня могут найти здесь и принести обратно в больницу!» От изнеможения она уже не видела ничего, что было перед её глазами, но оставалась в сознании. Чья-то ладонь коснулась её пылающей щеки. Хигучи почувствовала, что она поднимается в воздух в горизонтальном положении. Её взяли на руки, и пошагали в неизвестную сторону.

***

«А она такая лёгкая… Я никогда не носил девушек на руках… Хигучи такая милая, когда краснеет… Но смогу ли я находится с ней рядом, когда она дезактивировала мою способность, подобно Дазаю когда-то? Но ведь она даже не коснулась Расёмона… Что с ней произошло? А! Шевелится… Видимо ещё в сознании. Где у неё там ключи от квартиры?»

***

Хигучи аккуратно положили на диван в её комнате, накрыв пледом. На лбу девушка почувствовала что-то холодное. «Тепло…» Потом она услышала звук падающей керамики. «Кто там бьёт посуду?!» Вставать совсем не хотелось, но надо. Любопытство всегда берёт верх над любым человеком. Собравшись с силами, Хигучи поднимается с кровати, не сбрасывая плед, пошатываясь, словно осиновый листик, бредёт на кухню. «Всё так идеально вычещено… Кто тут был?» Она останавливается в дверном проёме и видит Рюноскэ… Спящего Рюноскэ… Только подумав о том, что её начальник чистил ей же квартиру, она покраснела и пошатнулась, приложив голову к косяку двери. «Акутагава-сэмпай, когда вы успели так изменится?» Немного подумав, Ичиё подошла на цыпочках к Акутагаве и накрыла его своим пледом. — Спите, Акутагава-сэмпай. Вы устали, — едва слышно сказала Хигучи, и взяв ключи от квартиры, ушла вон.

***

На кухне тихо. Только слышно, как вымотанный Рюноскэ тихо сопит под пледом Хигучи. Вдруг он просыпается, будто что-то острое его внезапно укололо. Теперь мир Морфея ушёл от него, как минимум, до глубокой ночи. Он понимает, что заснул прямо на столе хозяйки квартиры. И тут он вспоминает, что Хигучи очень слаба, и он не должен никуда её отпускать. При малейшей нагрузке она может потерять сознание, или того хуже, умереть. Опять оставив его одного… Он заходит в госнинную, и обнаруживает пропажу. Девушки нигде нет! — Хигучи!!!?