Обрёвшая способность

«Бог нас всегда окружает теми людьми, с которыми нам необходимо исцелится от своих недостатков.» ©Симеон Афонский.

Утро. В комнате лежат два любящих друг друга человека — Акутагава и Хигучи. Рюноскэ был рад тому, что у него появилась та, ради которой он теперь будет жить. Жить в надежде, что эта хрупкая девушка скрасит его чёрные, полные ненависти и одиночества, дни. Его Хигучи сейчас лежала около него и мирно сопела носиком, на котором едва можно было заметить лёгкий румянец. Эта девушка — его сокровище, которое он теперь должен беречь до конца жизни. Эта бледная кожа, худое тело, тёплая улыбка и огненные глаза; всё отныне было совершенно в ней. Если кто-то скажет, что в мире не бывает идеальных людей, то Рюноскэ возьмёт на руки Хигучи и покажет этому глупому человеку. «Она так мило краснеет. Люблю тебя, Ичиё…» Тёплые мысли кружили голову Акутагавы, от чего на его белом лице заиграла искренняя улыбка, а тело стало таким лёгким. Казалось, если бы у него были даже самые маленькие крылья, он бы без особого труда взвился к небесам. Любовь — странная штука. Но вот Хигучи было отнюдь не приятно, она не спала. Руки Рюноскэ легли ей на талию, и одна касалась шеи, от чего девушка с каждой секундой краснела всё сильнее и сильнее. Возможно, Рюноскэ чувствовал это и уже давно разглядывал Хигучи ненасытным взглядом. Что делать после первого секса? Как встать и уйти куда-нибудь, и не сгореть со стыда? Эта мысль сейчас засела в головах обоих и не давала дышать, потому приходилось изредка захватывать воздух ртом, опять уходя в раздумья. Кто-то должен был сделать первый шаг, но кто? Так трудно, порой, бывает забыть про чувства и идти вперёд. Хигучи почувствовала попытку Акутагавы потянутся, из-за которой его рука как бы не нарочно коснулась груди блондинки. Такие «случайные» действия заставляли включать очередной режим «Хигучи — помидорка». Она почувствовала, что голова приближается к её уху, опаляя дыханием. Рюноскэ шепчет ей хриплым, нереально сексуальным голосом: — Ты не спала? — Боже, это был вопрос. Как теперь ответить? Лучше уж провалится сквозь землю, чем сказать одно слово. Она же делает вид, что спит, но этот ненасытный и хитрый человек догадывается, что нет. И Рюноскэ хочет знать на все сто процентов о состоянии его Хигучи. Вообще, Ичиё по сути не должна была находится здесь и сейчас в одной кровати со своим начальником. Тут её посетила ещё одна ненавязчивая мысль. Когда-то давно, босс Огай, своим наглым, холодным и хитрым голосом, отдавая девушку под командование Акутагавы, сказал: «Ты будешь выполнять все приказы, которые отдаст Акутагава. Иначе он имеет полное право убить тебя.» Но он же не отдавал приказа ответить на вопрос? Или всё же это был приказ? «Я… Я не знаю, что ему ответить… Может, просто промолчать?» От этих мыслей Хигучи сама не заметила, как вжалась ладошками и лицом в подушку. Абсолютно точно, что Рюноскэ заметил это, ещё больше убедившись в том, что девушка не спит. Тогда он предпринял следующее. Его дыхание опять опалило шею и без того красной девушки, а язык коснулся мочки уха и начал игриво посасывать. Добиться ответа — самое главное сейчас. Здесь можно употреблять выражение «сгорела со стыда» в прямом смысле слова. Хигучи провела ещё одну бессонную ночь, но в этот раз из-за него. Решаясь что-либо сделать, Хигучи выдавливает из себя неясное мычание. Рюноскэ быстро воодушевляется, ведь его догадки оказались верны. В комнате слышно довольное причмокивание. Потом наступает минутная тишина. Хигучи не видела, но знала, что Рюноскэ задумался. Можно расслабиться, ведь она почти ответила на вопрос, подав признаки жизни. Тишину разрушает всё такой же хриплый и сексуальный, но более глубокий и задумчивый, голос: — Ты не спала всю ночь… Это из-за меня… Прости… — Теперь есть, за что себя винить. Рюноскэ притягивают девушку к себе, утыкаясь лицом ей в затылок, из-за чего та покраснела ещё сильнее. В комнате вновь воцаряется минутная тишина, которую прерывает шёпот: — Прошу тебя… Не молчи… — Что теперь делать Хигучи? Страшно сказать даже слово, но ведь он умоляет… Голос Хигучи для него был как лекарство которое положительно действует на его мысли, действия, слова и поступки. Слышится стесняющийся женский голос: — До… Доброе… Утро… — Каким-то чудом, Ичиё выдавливает из себя эти два слова, но они звучат невнятно, ибо ей трудно говорить, уткнувшись лицом в подушку без заиканий. Впрочем, даже если бы у её лица не было преград, она бы всё равно внятно не сказала, потому что очень сильно стестяется. Может, Хигучи не видит, но прекрасно знает, что сейчас на лице черноволосого играет весёлая улыбка. Заряд энергии получен, нужно отблагодарить девушку. Акутагава, улыбаясь, осторожно приподнимает девушку, будто это игрушка из тонкого фарфора, и кладёт к себе на живот, по-хозяйски устраивая руки на лопатках блондинки. Та краснеет ещё сильнее, пытаясь скрыть своё лицо за одеялом, но не тут-то было. Акутагава пытается всмотреться в глаза девушки, ещё раз поймать из огня, и у него это получается. Он бы видел свою ухмылку, которая жадно расплылась на его лице! Но когда он увидел, что на девушке постепенно изменяется выражение лица в худшую сторону, быстро предпринял меры. Переворот. Хигучи падает обратно на то же место, где лежала минуту назад. Рюноскэ нависает над ней, быстро сменив ухмылку на тёплую, полную доброты, улыбку, которая расплывается на его лице. Он слегка прищуривает глаза, и, наклонившись, небрежно и неумело, будто в первый раз, расцеловывает Ичиё в губы, лоб, щёки и уши, осторожно проводя рукой по талии и предплечью девушки. Потом, на секунду возвращается в висячее положение и слезает с ошарашенной девушки. Ступает босыми ногами на пол, и, обернувшись и ещё раз посмотрев на его милую девушку, уходит куда-то на кухню, откуда вскоре слышится кипение чайника, звон столовых ложек и шипение масла на сковороде. Добрые пять минут понадобилось Ичиё, что бы прийти в себя после таких выходок Рюноскэ. Она медленно встала с кровати, подёрнувшись. Максимально быстро переоделась, что бы Рюноскэ ненароком не увидел её голой вновь, чего больше всего сейчас не хотелось. Осторожно, на цыпочках, Хигучи добежала до ванны, откуда далее послышался звук льющейся воды. Она помылась и пахла как роза. Выйдя из ванны, встретилась с очень ароматным запахом яичницы и зовущим есть, голосом Акутагавы. Она медленно пришла на кухню, и первое, что увидела — это, на удивление, Рюноскэ, одетого в её фартук, далее — сервированный стол, две чашки чая и две порции яичницы, включённый телевизор и, однако, пустую раковину, которая ещё вчера была полной. Рюноскэ отодвинул стул Хигучи и пригласил к завтраку. Ичиё, ещё немного помявшись с ноги на ногу, тронулась от дверного косяка и дошла до стула, куда села без неловких приключений. Этот завтрак с начальником она запомнит надолго, если он не навсегда останется в её памяти, как и остальные дни, проведённые с человеком, сидящим на данный момент за одним с ней столом. Свидания, милые подарки, личные встречи, крепкие объятия, посиделки до поздней ночи, искренние признания в любви и верности, поездка за рубеж, повышение в работе, тёплые поцелуи, кошка и, может быть, собака, мягкие игрушки, тепло, любовь, секс, улыбка, комплименты, цветы, — лишь малая часть того, что сделает для неё Рюноскэ.

***

Никто не живёт вечно. Живут вечно только наши воспоминания, которые мы бережно храним как реликвию. Босс Огай, хитрый и, необыкновенного ума, человек, сделавший больше всего для Портовой Мафии, скончался двенадцатого ноября. На похороны шла вся Мафия, без исключения, шли оставшиеся в живых дальние родственники вместе с теми, кто состоял с Огаем в хороших отношениях. Коё взяла под опеку Элис, которой стоило огромного труда смирится с тем, что её Ринтаро больше нет. Акутагава и Хигучи долго стояли у могилы босса, разговаривая друг с другом и рассказывая боссу, как весело проводила время Мафия, когда его не было в здании. Но теперь, когда его уже никогда не будет в том здании Портовой Мафии, уже никак не провести время весело, зная, что не от кого будет утаивать общий секрет… Они давно собиралась рассказать об этом, и прекрасно понимали, что получат за такие выходки. Но теперь, они лишь обратят на себя внимание немой и невидимой души Огая, которая будет смотреть на них строгим взглядом, а потом засмеётся. А потом… Из правого глаза капнет слеза*, и он растворится навеки. До самого вечера сидели Ичиё и Рюноскэ у могилы, наперебой рассказывая самые весёлые истории, что бы хоть как-то поднять настроение не только покойному боссу, но и себе. Когда они собрались уходить, Акутагава отдал Хигучи пулю, про которую она совсем позабыла. Блондинка машинально пожелала цветов на могиле босса, и, улыбаясь, схватилась за локоть, в котором отдалась боль, похожая на сильный ожог. И тут она ещё быстро и оживлённо рассказала про её способность, изредка поглядывая на Акутагаву, у которого потекла из глаза… Слеза? Когда Хигучи окончила рассказ, Рюноскэ взял за руку её, и тихо прошептал, обернувшись к могиле: «Спасибо вам за всё, Мори-доно.» После чего поспешно обернулся, и, постукивая низкими каблуками, ушёл с кладбища вместе с Ичиё. Мафия не может долго находится без босса. Обязательно найдётся предатель, и часть Мафии поддержат его, тем самым разделив организацию на две или более части. Акутагава знал, что его, как главного заместителя босса, изберут на главный пост, но мысль о том, что когда-нибудь один из его приближённых перережет ему глотку и получит власть, не покидала его. Он не боялся за свою жизнь; когда он об этом думал, после приходил образ плачущей Ичиё над бездыханным и синеватым телом её босса и парня одновременно. Оставить девушку одну — самое страшное, что только может произойти. Выборы не могут ждать долго, хоть и Акутагава отодвигал их ежедневно, по-долгу советуясь с Хироцу и Ичиё. Рюро, как старый друг Акутагавы был «за» его принятие поста босса, но так же не исключал возможности быть зарезанным когда-нибудь. Хигучи была так же «за», но ей постоянно представлялся образ истощённого и уставшего Рюноскэ, который вваливается в квартиру поздно ночью и засыпает на диване (или даже в прихожей!), даже не разувшись и не переодевшись. Как настоящий мафиози, он был за мнение большинства, потому уже в конце ноября являлся полноправным лидером приступной организации. Хигучи, на её удивление, повысили до заместителя босса и командующего «Чёрными Ящерами». Она справлялась. Почти никто не знал, что две главные «шишки» в Мафии завели роман. Рюро поклялся хранить этот секрет в тайне, а Гин, как «всевидящую», которая наблюдала, как по её словам, за их «сосанием», они подкупили ежедневными ирисками, и та тоже молчала, как могила. Вот уже прошло полгода со дня смерти босса. Благодаря влиянию Акутагавы, Мафия сумела добиться 15% всех акций довольно крупной компании по производству камер наблюдения и дробовиков модели Benelli M4 Super 90, которыми организация закупалась ежегодно, но уже с более весомой скидкой — почти сорок пять процентов. Но это лишь успехи в Мафии. Личная жизнь — она была только тогда, когда и Хигучи, и Рюноскэ были дома. Он всё так же тепло целовал и обнимал её, никогда не упускал шанса купить ювелирное изделие по скидке и подкинуть ей под подушку. Когда вечером, уставшая Хигучи ложилась спать, она нащупывала розовую коробочку, и, открыв её, счастливая-пресчастливая, благодарила Акутагаву, на что тот важно ухмылялся и целовал в ответ. Каждую пятницу он дарил ей букет из двадцати трёх роз. Этот подарок уже вошёл в привычку, потому в гостиной всегда слегка пахло этим цветком, чему радовались Хигучи и Рюноскэ. Переломным моментом в жизни влюблённых стала беременность Хигучи.

***

Вечер. Водители в машинах, назойливо сигналющие другим, хотят поскорее скрытся от холодной погоды и попасть в дом, где их будут ждать дети, жёны и домашние животные. Солнце лениво и сонно опускается за город, проведя весь день в освещении планеты; трудная, однако, работёнка. На больших стеклянных зданиях видны последние отблески лучей, которые отчаянно борятся за право стать последними в этой стране. На улицах постепенно загораются фонари, но город не пустеет, а становится более полным. Освободившиеся от дневных забот, люди, бегают по магазинам, заходят в кафешки, гуляют за руку, увлечённо рассказывая что-то друг другу. Кто-то просто стоит у бурного перехода и любуется вечерней Йокогамой. Босс Мафии спешит домой в надежде, что его девушка радостно подбежит и обнимет его, в чём он не сомневался. Ичиё для него — как батарейка, которая заряжает своей улыбкой, лёгкими движениями и румянцем на оставшийся вечер. Он натянул на себя наигранную улыбку, хотя прекрасно знал, что вскоре она сменится неподдельной радостью. Брюнет неспеша открывает дверь. Та послушно отворяется, открывая вид убранной прихожей. Свет горит, а девушка не идёт ему навстречу. В квартире полная тишина. Что-то случилось? Не может быть! Черноволосый бестро разувается, снимает с себя уже знакомый всем чёрный плащ и стремительным шагом направляется в гостиную. Там — всё как всегда; три цветка стоят на подоконниках, тумбочка расположена у стеклянного столика, шкафы забиты сувенирами и книжками, форточка приоткрыта. Только вот Хигучи лежит на диване, раскинув руки, в одной из которых она держит что-то похожее на градусник. На её лице красуется улыбка, но настоящая или поддельная она — не можно сказать только увидев глаза, которые на данный момент были прикрыты чёлкой. Акутагава молниеносно подбегает к девушке, присаживаясь на диван в гостиной. Он облакачивает её голову на плечо и осторожно касается щеки блондинки. Уголок губ незаметно вздрагивает, после чего девушка поудобнее устраивается на плече Акутагавы, и всё ещё ничего не говорит. Чёлка постепенно спадает с лица и открывает вид заплаканным и жмурящимися глазам, на которых навернулись слёзы. Брюнет просматривал в голове все возможные варианты несчастья. Спустя полминуты он дрожащим и испуганным голосом задаёт вопрос: — Что… Что случилось? — В ответ — тишина. Он аккуратно берёт блондинку за плечи и поворачивает перпендикулярно себе. Он пытается всмотреться в глаза девушки, ищя проблему в себе. Но потом вновь спрашивает, уже более уверенно и спокойно: — Что случилось, Хигучи? — Тут её рот раскрывается, уже готовый сказать ответ, и из него выходят четыре, порой, самых важных для влюбленных пар, слов: — У нас будет ребёнок. Зрачки расширились у Рюноскэ, в его доселе чёрных глазах загорелась искра, и он медленно прижался к радостной девушке. И обнял. Крепко-крепко. Теперь будущая семья не будет ограничиваться простыми заботами, например, пориготовить еду или убраться в квартире. Ребёнок в семье — это не только нескучные вечера, но и большой труд. Труд, что бы вырастить умное поколение. Черноволосый моментально представил, как Ичиё станет его законной женой, как ребёнок родится, как скажет первые слова и научится ходить, как будет кормить его, какими красочными станут до этого скучные дни, как будет он будет водить ребёнка в зоопарк, покупать шарики и мороженое, как будет объяснять их ребёнку трудные вещи в школе, и многое другое, чего не уместить в одном предложении. Небоскрёбы отражали стеклянной поверхностью одни из последних лучей уходящего спать, солнца. На некоторых из них появлялись яркие диодные плакаты, приглашающие пойти в то или иное место поразвлекаться, поесть или купить что-то по скидке. Гудки машин затихали, и теперь были слышны забавные выкрики городской молодёжи, что каждый вечер собиралась кучками и ходила по главным улицам, тратя кучу денег на развлечения или бар, куда она ходила со своими девушками. Вот загорелось колесо обозрения которое раньше было чуть видно из-за уличных фонарей; теперь же оно горит всеми цветами радуги и освещает местность парка развлечений вокруг. Теперь людям в кабинках будет не так темно, и они смогут покататься в этот вечер без страха темноты, смотря на пробуждающийся город под названием Ночная Йокогама. А в этой квартире сидели на диване два любящих друг друга человека — Хигучи и Рюноскэ. Окна на всю стену пропускали последний луч света, и он падал на их макушки, на мебель, на другие стены; а через несколько минут исчез, и пламя города стало полностью искусственным. Для Акутагавы и Ичиё этот вечер был самым счастливым за всё время, проведённое вместе.