Волчонок из тумана

— Что ты с ней сделала? — Громкая связь телефона не в состоянии передавать все оттенки звука, но даже так Сашин голос казался дико уставшим. На бедное Облако эмоциональный коллапс Урагана обрушился далеко за полночь. Аня покосилась в сторону балкона. Вика почти покончила с первой пачкой сигарет и инстинктивно тянулась ко второй, все так же смотря куда-то в неизвестность.  — Родственную душу нашла. Парню четырнадцать. На том конце провода повисла тишина.  — А… По Связи гуляли Раздрай и Безнадега. Все больше хотелось мороженого, пьяной рыдать в подушку и грустно выть песни у костра. Я еще крепилась, но холодная неизвестность улицы манила все сильнее. Вероника, конечно, выкарабкается, разложит все по полочкам и продолжит быть нашей всеведающей связью с реальностью. Но… но нам — и я могу с уверенностью сказать за всех — не нравится, что у нее внутри творится такой хаос. Вышла на балкон. Семнадцатый этаж, ветер приятно холодит разгоряченные щеки и остужает голову.  — Возраст — это недостаток, имеющий свойство исчезать.  — Знаю. — Вика устало прислонилась к моему боку. — Просто…  — Боишься?  — …Боюсь. Он же… ребенок еще. Я его старше на почти на девять лет! Девять! Как мне смотреть в глаза ребенку, который был уверен, что его родственная душа мертва? Как?! Он ведь… не простит… Я… я сама себя не прощу… — Она вцепилась мне в руки, пряча лицо куда-то в живот, и заплакала. Сердце кольнуло. Аня пристроилась с другой стороны, молча даря поддержку и успокоение.  — Все хорошо… Все хорошо, родная… Такеши хороший парень. Он поймет, примет. Родственными душами не становятся просто так. Ты же знаешь. Тем более… — Тут я позволила себе короткий смешок — …тебе выпал уникальный шанс воспитать себе мужа самой… Она только возмущенно фыркнула.  — У вашей братии сейчас гормоны из всех щелей полезут. Он самого себя не услышит, не то что меня. Через десяток-другой минут печаль пошла на спад. Вика постаралась окончательно взять себя в руки и легонько отстранилась, вытирая ладошками покрасневшие глаза. Всегда поражало ее умение за рекордно короткие сроки достигать душевного равновесия. Только Вероника может за час и истерику закатить, и успокоиться, и на ходу жизнеспособный план мести составить, чтобы потом с отблесками Пламени в глазах методично превращать жизнь обидчиков в полосу несчастий. Моя радость. Не удержалась, легонько поцеловала ее в макушку. Черная грива с забавными цветными «перышками» привычно пахнет яблоками, дымом и немного зимней свежестью, как перед затяжным бураном. Хранительница тем временем уже что-то себе надумала и решительно взялась за телефон.  — Сашенька, родной… а как там твоя личная жизнь? Прямо вижу, как он хмурится на мурлыкающие нотки в ее голосе.  — Если ты про ту, на которую раскопала даже цвет нижнего белья, то не знаю. Разбежались недавно. Позвони, когда прилетите. Вот что значит понимающий мужчина. С трудом сдержала смешок. Клуба разбитых сердец точно не будет — если бы мое Облако по студентику действительно страдало, я бы учуяла.  — А теперь, дамы, раз мы со всем разобрались, я пойду спать. Тебе бы тоже не помешало, Иза. До встречи.  — Спокойной ночи… Наш стройный хор пришелся уже на гудки. А ведь и правда. Неожиданно о себе напомнила усталость.  — Иди уже, Небо. Мы здесь разберемся. — Вика встала, пробираясь обратно в квартиру. — Так… паспорта, виза деньги… Вещей минимум, все равно он житья не даст… Я напоследок только улыбнулась. Дом встретил темнотой и часами, которые показывали без пятнадцати четыре. Мда… Завтра точно будет весело.