Волчонок из тумана

— Что здесь происходит? Голос Хибари подействовал как ушат холодной воды. Я замерла, все также держа руки в позиции поднятыми над головой. Одетая в открытый топ и пышную длинную юбку. С бренчащим монетками поясом. Под горячую восточную музыку. В спортивном зале провинциальной японской школы прямо перед главным поборником нравов и дисциплины. Гениально. Девчонки застыли. Одна, кажется, на грани обморока. Ичи-сенсей сравнялась цветом лица со своей рубашкой.  — Танцы? Скептичный взгляд прошелся вниз-вверх и замер на моей переносице.  — Стриптиз? Я только фыркнула. Тонкое искусство соблазнительно раздеваться мне еще не подвластно.  — Трайбл. Танец живота. Монетки задорно звякнули в такт барабанам. Сделала бедрами восьмерку, дернула плечом и окончательно успокоилась, сходя с матов.  — Думаю, мы закончили, Ичиносе-сенсей.  — А? А, да. Спасибо за Вашу усердную работу, Оками-сенсей. Девочки, вы все поняли?  — Да! — Что-то они слишком воодушевлены. Или это нервное? Хибари напомнил о своем присутствии стальной хваткой у меня на руке. Я с трудом сдержала шипение.  — Вы что-то хотели, Хибари-сан?  — Документы. — Его голосом можно воду замораживать. Я на секунду задумалась, вспоминая, куда могла их деть.  — Финансирование я отдавала Кусакабе… ведомости сдавать только через неделю… промежуточный отчет тоже… Какие именно документы?  — План занятий на следующий семестр.  — А! Они в учительской. И… если Вы наконец отпустите мою руку, я смогу их Вам отдать. — Под конец в тоне все же прорезались язвительные нотки. Парень хмыкнул, но хватку ослабил. Я недовольно нахмурилась, рассматривая покраснение. Больно. Синяк будет шикарен. У Туманов, как правило, нежная кожа. Меня это свойство стороной не обошло даже при смешанном типе Пламени и неоднозначном наследии предков. Со всеми моими возможностями — физически сильной мне не быть никогда. Поэтому и как замену отцу всерьез не рассматривают. Хоть какая-то радость. В раздевалку за мной ГДК не пошел, хотя смотрел так, будто примеривался для удара. И что его не устраивает? Я не каждый день так одеваюсь. И даже этот наряд приличней, чем то, что некоторые девушки иногда по недоразумению называют юбками. И как я дошла до жизни такой? Меньше танцевать надо, когда есть шанс, что застукают. Слишком поздно заметила, что в своей мастерской я уже не одна. За отсутствием школьного психолога население, кажется, постепенно пришло к мысли «жилеткой» назначить меня. И если неуверенно мнущиеся ученики обычно хотят поговорить о проблемах, с которыми не находят смелости идти к друзьям или взрослым, то дорогие коллеги любят потягивать чаек, делясь своей мудростью и похрустывая печеньем. Моим печеньем. Ичиносе-сенсей, бывшая профессиональная танцовщица, ныне учитель физкультуры и тренер женской сборной по танцам, пришла неожиданно. И так же неожиданно в меня вцепилась, приговаривая, что ее девочкам как раз не хватает огоньку и что восточные танцы — это именно то, что нужно. Вырваться не удалось. Из раздевалки я вышла в привычной плиссированной юбке, на ходу закатывая рукава рубашки на уровень локтя. Довольно необычное сочетание — с широкими чеканными браслетами и ожерельем-ошейником, звенящим монетками на каждом шаге. Потом положу обратно в натюрморт. Удивительно, что их до сих пор еще никто не попытался украсть. Вот что значит страна с минимальным уровнем преступности. Ирония вызвала смешок. Хибари сверкнул глазами, но ничего не сказал, конвоируя до учительской. Рабочий стол встретил привычным творческим «беспорядком», отчего ГДК нахмурился еще сильнее.  — Так… — Бумаги оказались именно там, где я ожидала их увидеть. Проверила еще раз, хотя до последней запятой помню каждую строчку. Сама сочиняла. — Держите. Принял. Перечитал. Не ушел.  — Что-то еще?  — Приберись… — «травоядное» осталось висеть в воздухе симпатичными серо-стальными иероглифами. Прогнала картинку, осознала сказанное…  — Да-да, конечно, обязательно… когда-нибудь. Учителей он вроде не бьет. Надеюсь. Меня снова пронзили неодобрительным взглядом. Ответила невинной улыбкой. Род Волковых славится своими глазами, я тоже умею страшно смотреть. Обошлось. У дверей в мой кабинет неожиданно обнаружился Такеши. Он неуверенно помялся, прежде чем поднять на меня глаза и слабо улыбнуться.  — Привет. Мы можем поговорить? — Он хотел привычно закинуть руки за голову, но вспомнил о гипсе. Бедняга. Обычно он не спрашивает. Не таким тоном.  — Я пытался совершить самоубийство. Дошло не сразу. Бутылка молока со звоном разлетелась на осколки, образуя на полу белесые разводы.  — … Голова резко опустела. Я уставилась на него, отчаянно надеясь, что это шутка. Просто глупая подростковая шутка.  — Т-ты не волнуйся! — Он экспрессивно замахал руками. — Все уже хорошо! Савада меня спас. Это было глупо. Эхе-хе… Слишком надрывно. Слишком фальшиво. Я рухнула рядом.  — Ты… — Не знаю, что сказать. — Зачем? Он перестал улыбаться. Вздохнул.  — Просто… накатило. — Такеши посмотрел мне в глаза, будто что-то выискивая. Вздохнул еще раз и начал… исповедь. Иначе не назвать.  — Мама ушла, когда мне было восемь. Просто собрала вещи, попрощалась и закрыла за собой дверь. Я два месяца думал, что она в командировке и скоро вернется. Глупо, правда?.. А… два года назад… появилось… Он резко снял свои напульсники. Я застыла. Этого… не может быть…  — Резал поперек. Нож был хороший, острый. Едва без рук не остался. Если бы не отец… Я потом много раз пытался покончить с собой, он всегда меня находил и останавливал. Если бы… Меня затошнило. Его слова долетали приглушенно, тяжело отпечатываясь в сознании, воскрешая дремлющие кошмары. Стало холодно и сыро.  — Я подвел команду там, на последней игре. Повредил руку и подвел команду… Голый двор. Толпа народу и хмурое небо над головой. Женщина в первом ряду кусает губы. Из «молодых», подает большие надежды. Она дрожит, нервно мнется, кутается в серо-синий шарф. У нее в глазах тлеют ненависть и боль. Мы в центре, у всех на виду. Вика стоит на коленях с опущенной головой. У нее открыта спина, ей холодно и страшно, но она улыбается, стараясь меня подбодрить. Плетка оттягивает руки, кажется грязной и слишком тяжелой. Мне хочется уйти отсюда. Схватить свой Ураган и оказаться где-нибудь на другом конце мира. Или занять ее место.  — Начинайте. Тридцать ударов. За то, что по ее вине умер член Семьи. Могло быть хуже. Плетка визгливо свистит на замахах. От боли хочется выть. У меня не получается сдерживать слезы. Вика даже не дергается. Дядя громко считает. Как будто можно сбиться.  — А потом мы с отцом поссорились. Уже не помню повод — что-то незначительное. Как же… глупо… — Свободны. Это длилось вечность. Она дрожит всем телом, но уверенно встает. Ее спина исполосована вдоль и поперек, но я не вижу в глазах ни капли злости. Решила, что так правильно. Справедливо.  — …К тому же я провалил тест по математике. Незу-сенсей на нас накричал. Вобщем… Выстрел прозвучал неожиданно. Женщина с шарфом целилась в меня. Она что-то закричала про брата. Про мафию, и что мы все должны умереть. Многое, пока ее не заткнули. Ко мне тогда кто-то кинулся. Вика успела раньше. На инстинктах Хранителя ускорилась Пламенем и закрыла собой.  — Прости… Такеши замолк.  — Прости. Прости, прости, прости-простипростипрости… — Сжалась, даже не пытаясь вытереть слезы.  — Изанами… — Парень нахмурился, проследил за моим взглядом. Закаменел. — Что ты имеешь ввиду? Он вцепился мне в плечи и развернул к себе.  — Говори! Что ты имеешь ввиду?!  — Она… она закрыла меня собой. Я побоялась поднять на него глаза.  — И лежала в коме…. Месяц. Две клинические смерти. Палата сияла стерильной белизной. Аппарат зашелся в надрывном пиликаньи и резко завыл на одной ноте. Ослабшая Связь натянулась струной, истончилась почти моментально. На тонких запястьях темным узором начала проступать метка родственных душ…  — Выжила. Жива… — Я готова повторять это снова и снова. Просто чтобы удостовериться. Объятия стали неожиданностью. Теперь мы тихо рыдали уже вместе.  — Спасибо. В груди кольнуло. Снова.  — …Почему? Почему ты не злишься?! Она рискнула своей жизнью, чтобы спасти меня! Такеши легко улыбнулся.  — Глупая… Она жива. Это главное. — Погладил по голове, как маленькую. Я горько усмехнулась. Вика говорила то же самое.  — Что случилось? Я прижалась крепче, прислушиваясь с ее сердцебиению. Такая теплая, родная…  — Вик…  — М? Она потянулась к любимой кружке, даже не пытаясь стряхнуть меня со своего тела.  — Я твоего соулмейта нашла. Поперхнулась. Откашлялась. Помолчала.  — Я в тебе не сомневалась, милая…  — Его зовут Такеши Ямамото…  — Хм… что-то знакомое…  — …и ему четырнадцать. Чай равномерно распылился в пространстве.