Босиком по пеплу

— Подъём, сладкий, — вслед за противным скрипом замков пробасил ввалившийся в палату Вильберт. — Сгинь, любимый. У меня выходной, — отмахнулся я, с головой накрываясь одеялом и отворачиваясь к стенке.       Проведенная в неудобном положении ночь давала о себя знать затекшими конечностями и дичайшим недосыпом. Попытка стащить меня с кровати получила жёсткий протест. Для начала я заехал Маркусу в челюсть локтем. Случайно, разумеется. Ну, и раз уж бугай все равно пострадал, а отставать не собирался, я добавил пару выпадов пяткой и беспорядочно махал руками, попадая куда придется. За это, собственно, меня и скрутили, уткнув лицом в подушку. — Кончай дергаться, гаденыш, — в самое ухо прошипел Вильберт, навалившись сверху всем телом. — Или придется приструнить тебя, — с этими словами он грубо толкнулся уже твердым членом мне в бедро. — Так и скажи, что не терпится, — съязвил я. — Ну, у нас есть время до возвращения твоего соседа, — усмехнулся Вильберт. Кое-как повернув голову, я оглядел палату. Действительно пусто, хотя Поттера уже должны были привести. — И где же он? — поинтересовался я. — На процедурах, — с насмешкой фыркнул Маркус, принявшись меня лапать, попутно стягивая пижаму. — Расслабься, сладкий.       Ненавижу…       В очередной раз я терпел грубое вторжение этого сукина сына в свое тело. И в очередной раз молчал, стиснув зубы, чем вызывал его раздраженное рычание, перебиваемое тяжелым дыханием, мерзко опаляющим мне ухо. Чужие пальцы до синяков сжимали бедра. А резкие толчки вызывали лишь дискомфорт. Запачкав своим семенем мне ногу, Маркус наконец отстранился и швырнул мне полотенце.       Я уже говорил «ненавижу»? — Пей, — сунул он флакон с зельем и, дождавшись, когда я выпью, покинул палату.       Как только его шаги растаяли в коридоре, я первым делом избавил свой организм от выпитой дряни. И, так как заняться в палате было особо нечем, оставшееся время до обеда я решил банально посвятить сну, которым сегодня меня обделили.       Своего пропавшего на процедурах соседа я увидел лишь во время прогулки на его привычном месте. — Эй, Поттер! — позвал я, подойдя к парню чуть ближе, и выждав пару секунд запустил в его плечо яблоко, прихваченное с обеда.       Оторвавшись от своих рисунков и резво обернувшись, он поймал фрукт еще в полете, крепко сжимая его в пальцах и смеряя меня подозрительным прищуром. — Смотрю, рефлексы ловца у тебя остались, — усмехнулся я, усаживаясь на лавку напротив.       Поттер улыбнулся краешками губ и, прикусив сочный яблочный бок, вернул свое внимание бумаге и уголькам. На его рисунках снова проглядывались черные воронки, пламя и знаки бесконечности, которые изредка разбавлялись портретами. Задумчивый профиль Полли. Грейнджер с улыбкой сквозь закушенную губу. Хищный взгляд из темноты, в которой вполне можно было разглядеть веснушчатую физиономию Уизли. Пожилой мужчина, который своим пронзительным взглядом и мягкой улыбкой напоминал Дамблдора и, насколько мне теперь было известно, занимался проверками внутренних органов власти, в том числе таких учреждений, как Мунго. Оскаленный в улыбке Лойз, в этот раз с дьявольскими рожками, затерявшимися в волосах. Был даже мой портрет, спящий и умиротворенный, с разметавшимися по подушке волосами. Занятно… Рассматривает меня, пока сплю? Я перевёл взгляд с рисунка на Поттера, но тот продолжал невозмутимо жевать яблоко, а в ответ на мою вопросительно вздернутую бровь лишь меланхолично пожал плечами. Раздвинув листы, он отыскал еще один портрет. Снова я. Только в этот раз у рисунка совсем другое настроение. Лицо в пол оборота, более резкие линии, острый взгляд и надменная, почти отцовская, усмешка на губах. — Видишь меня таким? — хитро прищурившись, улыбнулся я.       Поттер задумчиво склонил голову на плечо, рассматривая меня. Бред, но казалось, я всей кожей ощущал его изучающий, слегка щекочущий взгляд. Подавшись вперед, он запустил пальцы мне в волосы, перебирая и отводя от лица отросшую челку. Затем скользнул по лицу, очерчивая контур и скулы. Вынуждая прикрыть глаза, осторожно провел по рассечённой брови и ресницам, невесомо коснулся кончиками пальцев разбитых губ и скользнул по щеке.       Не знаю, что руководило моими действиями в тот момент. Может, я просто потакал острой, болезненной потребности в чужом тепле, потянувшись вслед за, возможно, непреднамеренной лаской. Прижался щекой к прохладной ладони и коснулся тонкого запястья губами, лишь после этого открывая глаза и встречаясь со своим соседом взглядом. — Поттер, ты краснеешь, — откровенно опешивший парень вызвал у меня теплую улыбку и деланно закатил глаза, лишь сильнее показывая свое смущение. А заметив что-то за моей спиной, опустил голову, пряча улыбку за волосами.       Обернувшись я наткнулся на Полли, с меланхоличной улыбкой мерно покачивающегося с пятки на носок и старательно делающего вид, что увлечен пожухлой травой под ногами. Меня не отпускало ощущение, что с этим парнем все не так просто. — Он посоветовал мне не трогать тебя, — заглянул я в лицо Поттеру, отводя непослушные черные пряди за ухо. — Почему?       Поттер продолжал смущенно прятать взгляд, опустив его на свои вымазанные в угле пальцы. Он ответил легким пожатием плеч. А мне вдруг нестерпимо захотелось прижать его к себе и попробовать на вкус эту мило закушенную нижнюю губу. — Может, — в одно мгновение севшим голосом прошептал я, приподнимаясь с лавки навстречу Поттеру, — Полли сказал так, зная, что я сделаю в точности до наоборот?       Зарывшись пальцами в темные волосы на затылке, я притянул Поттера ближе, невесомо касаясь его губ своими. Замерев, он широко распахнул глаза, ошарашенно хлопая длинными ресницами. Забавный он. Неуверенно коснулся кончиком языка моей нижней губы и тут же дернулся прочь, словно испугавшись собственных действий. — Тшш… — я легко удержал его за затылок, не давая отстраниться. — Не бойся.       Осторожно кивнув в ответ, он сам подался вперед, позволяя углубить поцелуй. Я наслаждался податливостью мягких губ, до сих пор сохранивших на себе кисловато-сладкий яблочный вкус. Скользил ладонями вдоль гибкой спины, прижимая к себе хрупкую фигуру. Легкие жгло от нехватки кислорода, пришлось буквально заставлять себя остановиться. Я прижался с Поттером лбами, блуждая расфокусированным взглядом по раскрасневшемуся лицу, ловя губами тяжелое, под стать моему, дыхание. Кажется, я готов был простоять так вечность. Лишь бы чувствовать его рядом. В один момент смысл потеряло все, что было до, и то, что будет после. И то, что это — Поттер… Странный, непривычный, так похожий и в то же время абсолютно отличный от того, которого я когда-то знал. И то, что вроде бы совсем недавно мы мимо пройти не могли, не бросив в адрес другого какой-нибудь колкостью. И то, что оба мы находимся не в лучшем положении, по чьей-то прихоти оказавшись в такой прогнившей до основания дыре, как психиатрическое отделение Мунго. Все неважно… Только он. Такой близкий, что кажется — родней человека и не было никогда. По-прежнему молчаливый. И безумно горячий, словно в лихорадке. — Поттер, ты в порядке? — коснувшись губам виска. — Ты весь горишь.       Он отстранился непонимающе хлопая глазами. Приложил ладошку к своему лбу, проверяя мои слова, и выдохнул, сложив губы трубочкой. Я несколько пораженно следил за растворяющимся в воздухе облачком дыма и, откровенно говоря, ни хера не понимал. А Поттер тем временем улыбался так, будто происходящее с ним было ожидаемо и даже желанно. — Я так понимаю, что ЭТО, — покрутил я пальцем вокруг рассеивающегося облачка, — нормально?       Поттер все с той же счастливой улыбкой на лице энергично закивал. — И, что происходит, ты мне, конечно, не расскажешь?       На это он, заметно нервничая, закусил щеку изнутри и отвернулся, по привычке запустив пятерню в темные волосы, тем самым сильнее взъерошив их на макушке. От меня не укрылись свежие синяки на запястье и яркий след засоса на шее. Почему-то отметины на теле Поттера выводили из себя куда больше того, что приходилось испытывать на себе. Возникало ощущение, что я готов стерпеть абсолютно любое истязание, лишь бы не видеть у него подобных следов, от одного вида которых возникало нестерпимое желание свернуть виновнику их возникновения шею. — Лойз? — в момент севшим голосом прорычал я, отводя непослушные пряди от тонкой шеи и невесомо касаясь отметины костяшками пальцев.       Округлив глаза, Поттер резко дернулся и прижал ладонь к шее. Именно это движение — бессмысленная попытка скрыть произошедшее — вывело из себя еще больше, разжигая внутри пламя, заставляя вскипевшую кровь с удвоенной скоростью нестись по венам, разнося по в миг натянувшимся нервам дикую, неуправляемую смесь эмоций. — На таких «процедурах» ты пропадал все утро? — хрипло потребовал я, вцепившись мертвой хваткой Поттеру в руку и отводя ее от отметины на шее. — В чем дело, Поттер? — голос постепенно набирал силу, и я с трудом сдерживался, чтобы не сорваться на крик. — Я здесь для того, чтобы вытащить тебя… Так, может, объяснишь, как это сделать?! — я резко дернул его за запястье на себя, так что он потерял равновесие, практически уткнувшись носом мне в грудь. — Или тебе, блять, все это нравится? — зло процедил я в аккуратное ушко.       Признаться, я и сам не ожидал от себя такой реакции, которую иначе, как ревностью не назовешь. А какое, спрашивается, я имею на это право? Правильно, абсолютно никакого. Так, какого черта я так завелся? Еще и в руки себя взять никак не получалось. Словно изнутри наружу рвалось адское пламя, обжигая внутренности гневом, ненавистью, отчаянием и… нежностью? Желанием прижать и никогда больше не отпускать. Идти следом на край с завязанными глазами и не спрашивать: «зачем». Просто верить. Знать, что нужен…       Мысли вгрызались в голову бешеными зверьками. По необъяснимой причине все чувства и эмоции, которые я учился контролировать с самого детства, вышли из-под контроля, втягивая разум в безумный хоровод. Любая попытка остановить его или хотя бы понять причину отзывалась яркой вспышкой головной боли. Я не понимал, что происходит. Как один человек может вызывать столько чувств разом? Почему раньше я не испытывал и малой их толики? Очередная попытка осознать происходящее прошила виски болью. Прикрыв глаза, я уткнулся лбом Поттеру в плечо, шумно втягивая воздух. Но и это не помогало, боль нарастала, заставляя до скрипа сжимать зубы. В ушах шумело, отчего окружающие звуки доходили словно через толщу воды. — Пора… — приглушенный голос Полли.       Я уже с трудом воспринимал происходящее, но прохладную ладонь, скользнувшую под пижаму к груди, ощутил отчетливо. Сердце глухо билось под чужими пальцами отсчитывая одному ему известный ритм. Удар, два, три… Прикосновение к коже стало неожиданно горячим, почти обжигающим. По телу словно волна жидкого пламени прокатилась, сжигая все тревоги и забирая излишки переполняющих эмоций, оставляя просто иррациональное спокойствие. Дыхание выровнялось, наполняя легкие воздухом с примесью дыма. Я отстранился от Поттера, всматриваясь в его лицо так, словно видел впервые. Мягкие, умиротворенные черты резко контрастировали с горящим взглядом исподлобья. Из-под ворота пижамы тянулась легкая дымка. Решительно ничего не понимая, я слегка сдвинул ткань. На моих глазах разномастные отметины, украшавшие шею и плечо Поттера, растворялись, испаряясь с кожи невесомыми облачками дыма. — Какого черта… — пробормотал я и тут же зашипел, когда ладонь скользнула с груди ниже, оставляя за собой обжигающий след. — Поттер, блять!       Полли, устроившийся рядом на столе и беззаботно болтающий ногами, заливисто рассмеялся. Возмутиться мне не дал Поттер, притянув к себе за ворот и накрыв губы невинным поцелуем, лишь под конец прикусив нижнюю и лукаво улыбнувшись.       Да что ж происходит то?! Понятно, что у Поттера спрашивать бесполезно. Полли… Полли есть Полли. Тоже сомнительный вариант. Либо загадками говорит, либо чушь несет. Или все же не чушь? Ведь насчет Лойза он, похоже, оказался прав. Значит нужно выяснить, с каким своим дружком эта сука делит Поттера. Или выяснить… — Грейнджер сказала, что я здесь седьмой… Кто был до меня? — выдохнул я вопрос в столь близкие сейчас губы.       Вполне вероятно, что те, кто пытался вытащить Поттера, до сих пор находятся в этих стенах. И, если уж ни Грейнджер, ни сам Поттер не могут ответить на мои вопросы, то, возможно, смогут помочь эти шестеро. — Ууу… — протянул Полли растягиваясь на столе рядом с Поттером, пока тот неспешно шуршал своими бумажками. — Слезы… — вновь завел он свою ночную песню. — Идет, идет… Все ближе, ближе… Птицы не плачут… А ты плачь, плачь…       Я думал, у Поттера вновь истерика начнется, но он в ответ лишь звонко хлопнул Полли ладошкой по лбу. «Мини-Снейп» замолчал и, перехватив нападавшую руку, прижался губами к запястью. Глядя на это, я чувствовал, как внутри вновь поднимается волна непривычных собственнических эмоций, но не дав набрать силу, Поттер остановил ее, привлекая мое внимание щелчком по носу. — Что? — мой невнятный вопрос. И легкий кивок на рисунки в ответ.