GOLDBERRY

      Тэхён не хотел закатывать вечеринку по случаю своего возвращения в Корею, поскольку мало с кем из сокурсников переписывался. Однако двое парней вдруг решили изобразить из себя друзей, которыми никогда не были, и напросились в клуб, принадлежащий его отцу. Им просто хотелось погулять за чужой счёт, а ему было довольно одиноко, поэтому согласился. И вот сейчас парочка тупоголовых дураков уже минут двадцать пускает слюни на стриптизёршу-пиджея. — Правда красотка? — бросает первый. — Ты говорил то же самое о шести предыдущих, — подмечает второй. — Так у них у всех охуенные дойки и задницы.        — Боже, она человек, а не бездушный экспонат с выставки сюрреалистического искусства, чтобы коверкать названия частей тела, — говорит раздражённо Тэхён. — Ой, не умничай тут. Тебя разве не вставляет?       А Тэхён и не знает, что ответить. Девушки пластичные, грациозные, их изгибы плавные и округлые, фигуры утончённее, чем мужские. Однако и парни в его глазах могут выглядеть не менее сексуально. Возможно, он гетеро, просто ещё не нашёл «ту единственную». Возможно, би. Возможно, и латентный гей. Трудно всё. — У тебя секс вообще был? — Тэхён теряется от вопроса в лоб, опуская взгляд на любимые белые гуччи-кроссы. — Гонишь? — прекрасно уловив смятение своего спонсора на сегодняшний вечер. — Нет, не гонит, — маленькие ладошки звонко шлёпают по обтянутой джинсовой тканью попе. — Она ещё цела и невредима, как нежный лепесток сакуры! — Пак Чимин, твою ж ма… — Тэхён оборачивается, замечая позади своего знакомого ещё четырёх человек. — Не злись! Я привёл тебе компанию, — Чимин специально строит глазки, добиваясь снисходительности.       Они не закадычные друзья, чёрт знает какой статус имеют и кем друг друга считают, но частенько переписывались, не затрагивая слишком личные темы, и Тэхён давно понял: если хочется гульнуть на широкую ногу (сегодня именно такой случай), то этот рыжий знает толк в движе. — Welcome! — кивает, приглашая остальных в лаунж-зону, даёт знак охране пропустить. — Ух ты, смотрю, подзагорел в Эл-Эй, — поразглядывав Тэхёна, Чимин убирает со лба чёлку прилипшим к его персоне жестом и садится рядом. — Ух ты, у тебя сверхзрение, чтобы в полутьме видеть загар? — Тц! Противный, — картинно дуется и закатывает глаза, после спешит познакомить всех друг с другом. — Ким Намджун и Пак Соён, Мин Юнги, Чон Чонгук.       Парочка, состоящая из парня в очках, высокого и худощавого, выглядящего, аки умненький оксфордский аристократ, и скромной на вид девушки смотрится гармонично. Только вот её декольте и мини-юбка жёстко контрастируют с мнимой невинностью личика. Хиленький и бледный с виду парень также пожимает руку холодными пальцами, что с вероятностью девяносто девять и девять десятых процента играют на клавишных инструментах. Чонгук же словно смесь предыдущих двоих, только с примешанными в ДНК генами олимпийских небожителей. Проходит мимо, руки не подаёт, просто на пару секунд задерживает изучающий взгляд. — Ким Тэхён, мне двадцать три. — Appassionato, — скромно, на своей волне выдыхает Юнги. — О, Бетховен, да? — Тэхён застенчиво улыбается. — Да, — подтверждает догадку, глядя слегка округлившимися глазами. Похоже, удивлён тем, что поняли, о чём речь. Продолжить элитарный разговор не даёт слишком короткий срок знакомства. — Наму, Соён и мне по двадцать четыре. — Двадцать один, — подаёт признаки жизни недружелюбный игнорщик рукопожатий. — Значит, хён я только для тебя и Чимина, — Тэхён приглушённо рассуждает вслух. — Мои хёны — только эти двое, — Чонгук указывает на Намджуна и Юнги, чётко разграничивая понятия. Ему наплевать на возраст, как и на общественное мнение, по всей видимости. — Ты же тоже четвёртый курс? Почему на два года старше? — выруливает Чимин, прожигая непоколебимого Чона гневным взглядом, заодно поясняет для всех разницу в возрасте. — Я поступил в девятнадцать лет, а не в восемнадцать, и на втором курсе брал академ на год. Решил подумать, не ошибся ли с направлением. Второй семестр третьего курса, последние полгода примерно, был по обмену в Лос-Анджелесе. Сейчас приехал обратно. — Будешь заново на третьем или сразу на четвёртый? — уточняет Намджун. — На четвёртый. — Тэхён-а-а-а, сними мне эту тёлочку! Я век должен буду! — канючит льющий на стол слюни одногруппник, прикрывающий краем своего худи стояк. — Если хочешь годного контента, то сними ему лучше Гука. Правда, он подороже будет, — с этими словами Чимин передаёт названному стакан с мохито. Парни смеются, сам Чонгук тоже. Явно есть определённый контекст, просто Тэхён пока не в курсе. Увидев жирное непонимание на его лице, Чимин продолжает: — Чонгук подрабатывает в сфере интимных услуг, чтобы иметь деньги на жизнь. Он из уёбищного приюта, который отправляет детей на улицу после совершеннолетия. — Со скольких ты… — продолжение взволновавшего вопроса прерывается закушенной губой и уколом этики. — Забудь. — С шестнадцати, — поняв вопрос, без особого напряга отвечает и отпивает коктейля. — Оу, прости, пожалуйста, если я… — неловко получилось. — Ты странный, — выносит вердикт Юнги, перебивая. — Тусуешься здесь, выглядишь как с обложки глянца, из Лос-Анджелеса аж пригнал, соришь деньгами, но при этом являешься, ну или просто кажешься по поведению слишком невинным, светлым. — Просто его жизнь рожей в говно ещё не тыкала, поэтому и миленький, — удачное, однако, знакомство с Чонгуком. Содержательное.       Тэхён решает не распространяться насчёт того, что говнецо на вкус всё же пробовал. Чимин снова активизируется вовремя, чтобы не завязалась ссора, Намджун подхватывает и светит официанту картой. Все немного отвлекаются, вскоре разогреваются, пританцовывают, смеются, звенят бокалами и дымят кальяном. В какой-то момент Тэхён чувствует себя лишним. Соён хоть и пришла с влюблённым в неё по уши Намджуном, не упускает возможности привлечь внимание Чонгука, иногда слишком громко посмеиваясь или роняя что-то, и Юнги подъёбывает парня вопросами из разряда «Не передаётся ли рукожопость половым путём?». Чимин не переставая шутит, смеётся, подсаживается то к одному, то к другому поближе, не давая никому скучать. Даже к тем двум парням, чьи имена Тэхён, откровенно говоря, не помнит. Андеграундный, как оказывается, в старших классах школы рэпер Юнги, с окончательно выжженными осветлителем волосами, хреначит энную стопку виски, однако всё ещё держится огурчиком и частенько косит на неумолкающего Пака, который в свою очередь готов по одному только гукову взгляду принести зарытую косточку или брошенный мячик, если тому приспичит. Тэхён подобного не испытывал, но что-то подсказывает, что это нихуёво так больно: сидеть и делать вид, будто тебе абсолютно похуй на того, в кого влюблён, и заливать следующую порцию жгущего горло алкоголя, чтобы глаза не слезились так палевно. Отец: Отмечаешь перевод? Мы с зайкой решили съездить отдохнуть в Европу, поэтому не теряй ✓✓ 02:16       Отвечает сухое «Хорошо отдохнуть». Подобные сообщения не в новинку. Отец таким способом пытается заглушить боль от потери жены, и не замечает, как топит себя в глазах единственного (а может, и нет) сына лишь больше. Даже не знает ведь имя своей очередной любовницы, называя их милыми прозвищами с уменьшительно-ласкательными суффиксами: «белочка», «кошечка», «лисичка». Нет надобности парить мозги, если девушкам нужны лишь деньги.       Залипнув ненадолго в инстаграме и оторвав взгляд от экрана после, замечает лишь троих человек из семи: побеждённый виски Юнги в кресле, Чонгук и Соён. Последняя откровенно соблазняет Чона, закинув ногу на его бёдра и светя декольте третьего размера. Тот лишь усмехается самодовольно, возвращает купюру девушке обратно, втыкая её, свернув трубочкой, между сисек. Не потому, что мало, а потому что Намджун для этого парня уважаемый хён.       И парень этот, оказывается, не такое уж дерьмо. Становится немного некомфортно, поэтому Тэхён просто направляется на поиски остальных в шумной толпе. Устав безрезультатно шнырять между потными телами, пробирается к барной стойке, заказывает колу со льдом. Бармен вопросительно поднимает бровь, Тэхён бросает «давай быстрее», и тот повинуется, узнавая сына владельца этого клуба.       Бокал с напитком чуть не летит к ебеням, когда кто-то слишком уж резко разворачивает за плечо, намереваясь, похоже, вывернуть сустав, и целует: бесцеремонно засасывает верхнюю губу, облизывает поверх обе, после в таком же внезапном порыве засасывает нижнюю и отстраняется с громким чпоком от возмущённого толчка в грудь. — Ненормальный! — кричит Тэхён, вытирая губы ребром ладони. — Это всего лишь поцелуй, чего ты так разнервничался? — беззлобно интересуется весёленький Чонгук. — Просто… Просто немного неожиданно, — поубавив децибелы. — Я же не знал, что это ты, — отмазка. — Не загоняйся, просто твои губки стоят пять штук, — и подзывает бармена.       Однако несмотря на в какой-то степени оскорбление, в тэхёновых извилинах крепнет такая идейка… Идейка, жующая мозг, как жвачку, с момента поступления информации о работе данного объекта. Вызванная к жизни наличием собственной чёртовой девственности. — Я… Э-эм… Ты можешь… — Тэхён мямлит в нерешительности. — Говори громче! — орёт Чонгук, заливая B-52. — Ты в клубе, а не в церкви! — Переспи со мной! — этот парень точно уже почти всего наслышался, навиделся и наделал в жизни, но тут его, похоже, немножечко удивляют. Усмехается и скептически оглядывает с ног до головы. Это слегка задевает. Видимо, по чонгуковому скромному мнению, Тэхён не такой уж красивый, каким себя считает. — Поедешь? У меня большая кровать, душ, полный бар и холодильник.       Чонгук глушит третий шот, посматривает в глаза, ища подвох. После недолгих размышлений отвечает: — Нет, ни за что.       Вопрос «Почему?» будет звучать жуть как по-детски. — Даже если я попрошу? — Даже если ты встанешь на колени и будешь молить, — отпив из его стакана немного колы, Чонгук оглядывается, явно собирается пришвартоваться к какой-нибудь особи. Тэхён не хочет отказываться от своей идеи, останавливает, пробуя узнать расценки: — Сто тысяч вон за час, — тянет неуверенно. Не имеет ни малейшего понятия, сколько стоят услуги подобного рода. — Издеваешься? — смотрит как на глупое дитё. — Миллион, — исправляется. — Серьёзно? — Чонгук строит слишком уж недоверчивое лицо, негласно обвиняя в пиздеже. — Шесть лямов за три часа. Моё последнее предложение. Жду ответ завтра, — заявляет решительным тоном, голос немного дрожит на втором предложении.       Уверенной походкой удаляется в сторону прыгающей толпы, оборачивается напоследок: Чонгук уже флиртует с барменом, пробуя на вкус новую порцию алкоголя, закусывает губу, широко улыбается. Мальчик за стойкой пожимает плечами в ответ, смеётся. Они о чём-то переговариваются, скорее всего, обмениваются типичным фразами из разряда «Когда заканчиваешь смену?», в ответ «Через столько-то часов».       Тэхён усмехается. С такой скоростью склеивания партнёра на ночь Чон Чонгука можно заносить в Книгу рекордов Гиннеса.