GOLDBERRY

      Погрузившись в переживания о пропавшем куда-то Тэхёне, Чонгук удивился, когда получил сообщение с просьбой о встрече. Он думал, что Чимину потребуется гораздо больше времени, чтобы прийти в себя и обо всём подумать, но хён оказался сильнее, собраннее. Ответил согласием, с волнением напечатав «Давай». Им нужно поговорить, как ни крути.       Чимин выбрал кафе в центре города, недалеко от университета. Местоположение удобное, доехал быстро. И столик самый дальний у окна, для более уединённой обстановки: разговор никто не подслушает, и новые посетители не будут пялиться на них каждый раз, как звякнет колокольчик.        Чонгук приходит за пять минут до назначенного времени и видит на нужном месте чёрную макушку. Чимин перекрасился. Явно нервничает, посматривает в телефон и подзывает официантку, чтобы сделать заказ. Наверняка это будет какао с трубочкой. Знает, что оно для него. Медленно подходит ближе, с усталым выдохом понимает: скучал. Безбожно сильно. — Привет, — садится напротив и смотрит на Чимина, сменившего имидж. Оценивает новый цвет волос и укладку, улыбается. — Тебе идёт. — Привет. Спасибо, — в ответ смущённая и слегка неловкая улыбка. Начинает первым, побаиваясь продолжительно смотреть прямо в глаза: — Знаешь, я не могу обещать, что когда-нибудь обязательно остыну в чувствах к тебе… — перебирая кольца на пальцах. Эта привычка неизменна. — Вместе с этим мешать вам быть вместе, быть парой, я не имею права. — А я не могу сказать, что больше ничего к тебе не испытываю. Я прекрасно помню всё, что между нами было. В те моменты я не играл, а действительно увлекался тобой. Только это были лишь вспышки, бесспорно яркие и страстные, но также и мимолётные. Я пускал всё на самотёк, никак не проводил чёткую границу. Прости меня за это. Не хочу прекращать общаться с тобой, просто не могу это сделать. Ты по-прежнему мне дорог, я по-прежнему волнуюсь о тебе, по-прежнему переживаю. — Та ссора в палате… — немного жмурится от волны стыда при воспоминаниях. — Я просто… — Ты просто устал держать всё в себе, — Чонгук накрывает ладонь своей, успокаивая. — Я понимаю всё. Не нужно оправдываться и извиняться. Правда не нужно. И… Ты не должен себя винить, не должен стыдиться при встрече со мной и ребятами.       Чонгук на какое-то время замолкает, теребя трубочку в стакане и пытаясь подобрать слова, чтобы провести черту. «Пожалуйста, не трать на меня своё время, хён» — проговаривает мысленно, одаривает взглядом тёплым, нежным и искренне обеспокоенным. Чимин, кажется, прекрасно всё понимает. Снова улыбается смущённо, немного натянуто, потому как времени прошло явно недостаточно. — Спасибо за этот разговор. Мне приятно, что ты не послал меня куда подальше.       Стало легче на душе, свободнее дышится, прошёл лёгкий тремор в ногах. — Тебе спасибо, Чимин-хён. За смелость и взрослость.       Смелости определённо не занимать. Стоит поблагодарить Юнги, курящего сигаретку в тени кафе, за то, что рядом с Чимином в трудный момент и оберегает. Благодаря ему Чимин всё-таки написал и пришёл. — Чонгук, я знаю, где Тэхён.

***

      Ставшему за пару минут практически нищим и бездомным Тэхёну ничего не оставалось, кроме как пойти в дешёвый мотель и снять на сутки-двое номер. На следующий день он доехал до тётушки Берты, встретившей гостя на ура. Она позволила помыться, постирала его вещи и накормила досыта. Внимательно выслушав, принесла ноутбук сына и помогла найти жильё, обзвонив наймодателей по указанным на сайтах номерам. Помогла и с работой, у её подруги не хватало рук в небольшом ресторанчике домашней еды.       Тэхён взял академический отпуск на год, ему нужно было накопить достаточно денег на запас и только потом думать, как совмещать подработку с учёбой. Продав по сниженной цене золотую цепочку, купил новый смартфон и симку, благо помнил пароль от гугл-аккаунта. В съёмной квартире только унитаз, душ, стиральная машинка, холодильник, стол, плита, футон — больше и не надо. Шкаф заменяли стоящие в ряд у стенки чемоданы, а одежда, которую он носил регулярно, висела на спинке одинокого стула.       По сути, начал жизнь с чистого листа. Договорился о ежедневной оплате, работа с девяти до девяти затянула конкретно. По друзьям скучал, но думать об этом как-то не было времени: приходя «домой», он попросту плюхался спать без сил.       На улочке, которую освещает один-единственный фонарь, Тэхён невольно ускоряет шаг: кто-то идёт за ним от самого ресторанчика. Он плохо знает эти улицы и скорее запутается в них сам, чем запутает других. Народу, как назло, становится меньше и меньше из-за позднего времени. Обернувшись, чтобы убедиться в слежке, на секунду ловит на себе взгляды подвыпившей троицы, не сулящие ничего хорошего. Дело дрянь. Оглядывается по сторонам, надеясь, что выглядит это не совсем уж беспомощно. К сожалению, магазина, в который можно было бы зайти и тем самым отсрочить потасовку, не наблюдается. Начинается спальный район.       Рядом проезжающий байк громко сигналит пешеходу, пугая задумавшегося о побеге Тэхёна, отчего он инстинктивно тормозит и оценивает случившееся. Никто не сбит, аварии нет. Мото паркуется на обочине.       Чувствует грубую хватку на плече и непроизвольно пошатывается от лёгкой дезориентации. — А ты ничего такой, — полутрезвый сальный взгляд мажет неприятно. — Ёбкий.       Из чужого рта воняет перегаром, Тэхён решает умолчать об этом. От хамского поведения всё равно раздражается, бросает: — Если ты думаешь, что это сойдёт за комплимент, то глубоко заблуждаешься. — Глубоко заблуждаться сейчас будешь ты.       Толкают к стене. Тэхён, слегка приложившись головой, оседает по стеночке вниз. Пьяные люди плохо рассчитывают силу. На повестке дня острый вопрос — как не дать себя изнасиловать. — Эй! От парня отошли! — слышится выкрик со стороны, явно адресованный этой троице.       Тэхёну из-за чужих ног не видно, кто именно решил спасти его задницу, но голос кажется знакомым. Пьяные мужчины расступаются и уходят, заметив в руках у довольно спортивного парня биту. Тэхён сидит на грязном асфальте пару секунд в прострации, всматривается внимательнее, наконец понимает, что перед ним не кто иной, как Чон Чонгук.       Который злобно смотрит вслед уходящим ебланам, но догонять и херачить алюминиевым другом, похоже, не собирается. Спрашивает только, выглядя обеспокоенным: — Как ты так умудрился?       Тэхён хмыкает устало, а потом говорит: — Ну, меня же жизнь лицом в говно не макала. Вот, навёрстываю упущенное, — переводит боязливо-серьёзный взгляд на Чонгука, в начале их знакомства строившего из себя фиг пойми кого. Тот издаёт смешок, видимо, вспомнив свои собственные слова. — Бита откуда? — Узнал, в каком районе ты обитаешь, и взял для перестраховки, — наступает неловкая пауза. Чонгук помогает подняться, после припирает к стене намертво. — Ты же хотел меня увидеть? Скажи правду.       «Будто бы я когда-то тебе лгал» — обречённо думает Тэхён, отводя взгляд. Это, как и молчание в ответ на вопрос, воспринимают по-своему, и всё равно верно. — Чонгук, — хочет было отстраниться, мол, не на улице же, но Чонгук отлипать не хочет, настойчиво прижимается теснее, улыбается слишком обезоруживающе и тыкается носом в лицо с очередным вопросом: — Ты злишься на меня? — Нет, — Тэхён бы прибил тапкой, как паука, только вот проблема: кажется, эта неизвестная ранее черта нравится. — Хён?.. — резко повышает голос, добавляя стали. Оказывается, кое-кто может быть очень упёртым, когда сильно чего-то хочет. — Да, я немного злюсь, — громко выдыхает, откидывая голову назад, лениво ударяет кулаком в плечо. — Простишь меня за ужасающую тупость? — упирается лбом в лоб, морщится и дышит тяжело. Тэхёна этот момент проявления слабости и эмоций даже немного пугает. — «Тупость?» Это ты мягко как-то. — Прости, что был мудаком. — Уже ближе к правде.       Чонгук расцепляет объятия, кладёт ладони на щёки, заставляя посмотреть чётко в глаза. — Могу я тебя поцеловать? — звучит виновато-серьёзно. — Нет, — Тэхён отрицательно качает головой для пущей убедительности. На самом деле просто берёт передышку, прекрасно зная, что долго сопротивляться не сможет.       Чонгук вжимает собой в стену сильнее, не даёт и шанса сбежать, очерчивает большими пальцами скулы и выжидает, когда в его глазах загорится «валяй». Уже всё решил и ждать не хочет, раз начинает осыпать лицо короткими чмоками. Тэхён не хотел давать карт-бланш, но всё-таки поддаётся и разрешает поцеловать в губы. Двух секунд этой ласки оказывается чертовски мало. — Где ты живёшь? — интересуется. Кончиком носа ведёт по слегка замёрзшей щеке. — Напрашиваешься в гости? Моя квартира сильно отличается от твоей, — откровенно млеет от близости. — Я не привередлив, — Чонгук подносит тэхёнову холодную ладонь ко рту и греет дыханием. — К тому же утром я всё равно оттуда тебя заберу. — Так уверен, что я соглашусь? — дёргает рукой, не позволяя продолжить, цепляет ворот косухи. — Уверен, — привычная ухмылка сменяется нежной улыбкой. — С чего бы? — резко переходит на шёпот. Связки подводят. — Я извинился, ты ответил на поцелуй, и мы довольно сильно возбуждены сейчас, — крепче льнёт нижней частью тела, пахом и бёдрами, слегка потирается. Тэхён через джинсы чувствует, насколько твёрдо и горячо в чоновых трусах. — Ещё нет, — зарывается рукой в мягкие от кондиционера волосы Чонгука, чтобы был ближе. — Что «ещё нет»? — Ты ещё не извинился, — краснеет щеками и взволнованно кусает губы.       Чонгук ведь с удовольствием примет правила этой игры. — Говори адрес, — жарко опаляет ухо.

***

— Клянусь, я мог бы ласкать тебя сутками, — Тэхён снова слышит сладкий голос между своих ног и в ответ издаёт плаксивый стон.       Вспотел сильно, даже простынь на футоне вымокла, дрожит как осиновый лист, дышит судорожно. Чонгук упрямо отказывается принимать факт того, что партнёр на грани, а потому продолжает стимулировать пальцами. Шепчет с горящими глазами и игриво улыбаясь: — Ты так жадно принимаешь меня.       От этой фразы Тэхён невольно сжимает пальцы в себе, отвечает сдавленно: — Какой ты пошлый, — и жмурится от смущения, рассеянно стирает выступившие капли пота со лба. — Я просто честный.       Тэхён прикрывает глаза, отдается поцелую полностью. Кусается, шипит, таким образом выплёскивает все накопившиеся эмоции: волнение, растерянность, обиду. Чонгук послушно сносит и злость, прекрасно понимая, что сделал больно. Признаёт свою вину. Перенимает инициативу, смягчает поцелуй, отвечая медленнее и нежнее. Приходится отстраниться, чтобы выгрести из карманов смятых и отброшенных в угол джинсов презерватив и такой же блестящий квадратный пакетик смазки. — Всё хорошо? — уточняет, снова вернувшись на постель.       Тэхён коротко кивает, разводит ноги в стороны и закидывает их на чонову спину. Так теснее, ближе, теплее. С Чонгуком комфортно и спокойно, ни капли сконфуженности в момент паузы при надевании презерватива. Только волнение. Старательно заставляет себя расслабиться, задерживает дыхание и комкает сбитое одеяло. Заполненность членом очень отличается от заполненности пальцами. — Умница, — хвалит низко Чонгук, медленно и аккуратно войдя чуть больше, чем на половину и остановившись. — Еще немного, ладно?       А Тэхён заполнен уже, кажется, на максимум. — Ты ещё не всё? — Серьёзно подумал, что я полностью в тебе? — поглаживает медленно-успокаивающе по бокам, ласкает член, не позволяя опасть. — Не настолько у меня маленький. — Гордишься своим размером? — дарит лёгкую улыбку, чувствуя, как капля плавно сбегает по виску. Этот лёгкий и почти бессмысленный трёп расслабляет и отвлекает от тянущих, немного болезненных ощущений. — Камень в мой огород? — Горжусь, — несмотря на большой опыт в делах постельных, сейчас Чонгук выглядит жутко распалённым, но держится. — Он не намного больше среднего, это и не маленький, и не огромный. Комфортный. Большим есть вероятность настучать по матке, и девушка от боли может потерять сознание, а парень вполне может и не решиться на секс, поскольку легко получить травму. Тем более девственнику. — Второй камушек? — вздёргивает бровь. — Нормальный у тебя член. Мне понравилось в прошлый раз.       Щёки будто горят, хотя, казалось, уже некуда: ему жарко от интимности момента настолько, будто скоро взорвётся. Чонгук целует в качестве отвлекающего манёвра и входит полностью. Тэхён вцепляется в его крепкие бёдра. Не от боли, скорее от неожиданности и непривычно-тугих ощущений. Возможно, выглядит глупо с такими широко распахнутыми глазами, однако Чонгук не смеётся. Влажно целует в лоб, щёку, скулу, шею с какой-то осторожной жадностью и продолжает медленно дрочить, уделяя особое внимание головке. — Всё в норме? — поменяв опорную руку, убирает чёлку с мокрого лба, безотрывно следит за мимикой. Тэхёну этот жест вдруг кажется гораздо более чувственным, чем раньше.       Он коротко кивает в ответ на вопрос. Дышит поверхностно, не может найти баланс между напряжением и негой удовольствия, но в общем всё идёт неплохо. Крепче цепляется за шею и сильнее давит на бока коленями. Пытаясь подобрать подходящее слово для описания своих эмоций, сбито шепчет: — Это так… так… — Полностью? — предлагает Чонгук, мягко улыбаясь, и попадает в точку. Тэхён вспыхивает, мысленно соглашаясь. Кажется, он действительно заполнен полностью.       Кладёт одну руку на чоново бедро, контролируя глубину медленных толчков. Пока что всё ещё опасается какой-либо внезапной боли или чего-то неприятного. Чонгук продолжает двигаться плавно, в комфортном в первую очередь для своего партнёра ритме, и за это Тэхён искренне благодарен. Спустя несколько минут позволяет входить чуть глубже, сам старается двигаться в такт, и когда приятные ощущения проносятся по телу, тихо стонет в губы и тянет руку к члену. Сердце бьётся бешено, в ушах гулко стучит.       Он чувствует себя слишком уязвимым, поэтому всем телом требует нежности и бережного к себе отношения. Хочется, чтобы у Чонгука не осталось никакого другого выбора, кроме как дать ему это, желательно в избытке. Хочется, чтобы так же краснел, так же кусал губы, толкался резче в желании получить ещё больше удовольствия и дарил свои бархатные стоны на низких нотах. — Чонгук, — шепчет имя, потому что это должно помочь остаться в реальности. — Чёрт, Тэ. Кажется, я не продержусь долго. Ты же не расстроишься? — голос безбожно дрожит. — Нет.       Они целуются так, будто пытаются проглотить друг друга целиком, отчего становится сложно дышать, цепляются друг за друга сильно и прижимаются близко-близко. Чувствуя всем своим существом, что Чонгук действительно спустит совсем скоро, разрешает сорваться, брать себя грубо и быстро, подгоняя фразами «Не останавливайся», «Ещё», «Блядство, да». И ему самому тоже этого хватает.       Запрокидывает голову на подушке, шумно дышит вперемешку со стонами, перед глазами пляшут огоньки. Устал невообразимо, взмок, уже кончил, запачкав животы. Невесомо водит по чоновой спине пальцами и перебирает пряди волос. Тот навалился сверху всем телом и всё ещё находится внутри, не вышел. Тэхён даже не сразу это понимает.       Эйфорию приходится немного разбавить мучающим вопросом. — Что будет дальше?       Чонгук нехотя привстаёт, слегка кусает в ключицу и плавно выходит. Тэхён, чувствуя, насколько стало пусто-непривычно внутри, стеснительно отворачивается. — Ты серьёзно думаешь, что теперь я смогу трахать кого-то кроме тебя? — выглядит чересчур убедительным, звучит как никогда серьёзно. Продолжает смущать словами, действиями, собой, своим существованием. — Ты же сам меня пометил. — Пометил? — хочется спросить «Кто тут ещё кого пометил?». — А кто мне фингал пяткой поставил? Я с того момента на тебя и подсел. Тебе придётся взять на себя ответственность за это.       Тэхён просто начинает смеяться как самый счастливый в этой Вселенной дурачок.       Благо он не один такой, Чонгук смеётся следом.