Я буду рядом. Обещаю.

***

— Закапывай быстрее. Я замерз. — Канада оперся о лопату, воткнутую в землю, и показательно зевнул. Украина старательно работал. Земля летела из ямы, попадая на все вокруг: на труп, на Канаду, в родник. Ночной лес немного пугал подростка, поэтому он пытался побыстрее расправиться со всем этим и свалить домой. — Ты знаешь, что у тебя все руки в крови? — с усмешкой поинтересовался Канада. Он открыто издевался над украинцем, показывая тому, как же глубоко ему плевать на все происходящее. — Ты совсем дебил? — разозлился в конец сине-желтый. — Ты отца своего завалил. Какого хуя, Канада, ты ко мне приебался? Коли родыму батьку убивать, так это ты первый, а как помочь закопать его, так это я должен. — он отвернулся и продолжил кидаться землей во все стороны. Канада хихикнул и закурил. Канада вообще всегда курил. Это его успокаивало и немного притупляло бурный поток эмоцй. — Мой отец был мразью, лицемером и уебком. Этот идиот реально думал, что все так просто. Кроме того, тебе ведь известно, что он хотел загрести себе все земли твоего отца. Так почему я слышу сейчас в свою сторону возмущение, а, Украина? Он хотел убить каждого, включая меня и Америку. Все что нужно было этой гниде — стать одним царем всея мира. На его руках уже убийство нашей матери. Мы сделали все правильно. — Ага, конечно. А земли? Земли-то? Ты о них подумал? Что, теперь и брата своего завалишь, чтобы этот жалкий клочок суши тебе достался? — Украина отшвырнул лопату, стоя уже по плечи в могиле. Он ухватил мертвеца за ноги и швырнул вниз, как вещь. Как жалкую половую тряпку. — Земли отойдут ребенку Америке. — пожал плечами канадец. — Я и со своим-то добром еле справляюсь... Мне это не нужно. Просто теперь можно жить спокойно. И мы можем больше не прятаться. Украина закатил глаза и подтянувшись на руках, выбрался из ямы, которая теперь служила вечным пристанищем для мертвого тела Англии. Они вдвоем быстро засыпали его. — С тебя тортик. — хмуро буркнул украинец и было потопал к машине, как сильные руки Канады подхватили его и прижали к себе. — С меня все что угодно, любимый. Украина выдохнул. Кажется, этот кошмар закончился. Теперь уже навсегда. — Мне надо домой. Я завтра приеду к тебе. Канада кивнул. Напоследок, он выудил из кармана что-то и положил на плохо затоптанную свежую могилу. — Чайный пакетик? Серьёзно? Ты типа насмехаешься? — хмыкнул Украина. — Это его любимый чай. Когда мы были маленькими, а он еще не таким мерзким, всегда ровно в пять часов после полудня мы пили этот чай на террасе. Он травил свои дурацкие отцовские анекдоты, а мы делали вид, что нам смешно. Не хотели обидеть его... Тогда я думал, что любил его. Украина присел рядом и положил руку на плечо Канаде. — Мы справимся. Думаю, он гордился тобою. — Никогда не гордился. Но знаешь, мне от этого даже легче. Я сам собой горжусь, и точно знаю, что стою чего-то в этой жизни. — парень резко встал и схватил Украину за руку. — Вперед, на встречу рассвету! — Сейчас восемь вечера, какой рассвет, нарик? — Ой, баран, вот умеешь же испортить момент.

***

— Украина, ты куртку у меня в машине забыл... — Канада снял маску, ища глазами сине-желтого, но вместр украинца он увидел Америку. У Канады чуть челюсть не отвисла. Америка показался ему максимально... Софтовым что ли. Круглый живот, розовый свитер... Нет, это явно не тот Америка, который был его братом. А где же пафосное выражение лица? — Канада? Что за херня? — пузатое чудовище поднялось из-за стола, и Канада чуть не заорал. Когда младший сидел, его живот был не настолько... Большим. Он там что, пятерых сразу вынашивает? — Я... Э-э-э... — Канада шмыгнул носом. Ему почему-то стало неловко. Он находился под взглядами четверых стран, и даже не знал, что делать в такой ситуации.

***

Украина влетел в ванную комнату и тут же сунул кровавые руки под горячую воду. Накричав на Белорусь, он как самый последний трус сел около ванны и уткнулся носом в колени. Было страшно, что отец сейчас зайдет и увидит его всего в крови. Причем, даже не в своей. Внезапно до украинца донесся вопль из недр комнат, и парень стал прислушиваться к происходящему. — Ты был все это время здесь! Почему ты не приходил?! Почему ты не звонил, не писал?! Ты опять обдолбался где-то и валялся серди шлюх?! Отвечай, сукин ты сын! — орал Америка. Он подскочил к ошалевшему брату, и схватил его за воротник. — Я набью тебе ебало, говнюк. Ненавижу тебя. Канада отпихнул американца раньше, чем его кулак прилетел по канадскому лицу. — Успокойся, псих. Я приехал вчера, а сегодня мы с Украиной... Короче дело у нас одно было. Неважно какое. Америка, отпусти мой рукав. — Канада осторожно положил руку на лоб младшего брата, дабы отодвинуть его, но вместо этого он почувствовал жар. Кажется, у Штатов была температура. — Америка, эй, иди сюда. — Россия поспешил к нему и схватил за запястье. — Россия, у него лоб горячий. — тревожно сказал Канада. Россия неверяще дотронулся до лица американца. Оно и правда пылало. — Пойдем, тебе надо лечь. — русский бережно повел Америку в спальню, а Союз в это время подозвал Канаду к себе. — Сделал что хотел? — Да, сэр. Не ругайте Украину, он мне немного помог. — канадец наивно хлопнул глазами и на лице появилась загадочная улыбка. — Можете быть спокойны. Больше Англия нас не потревожит. А вы себя как чувствуете? Я слышал, Рейх уже сделал пробник сыворотки. — Лучше не бывает. Я думаю, все будет хорошо. Без Англии теперь мне станет проще, тем более, он больше не террорезирует другие страны, и я вновь могу вернуться в двадцатку. — Вы справитесь, сэр. — Канада протянул руку Союзу, и тот пожал ее. — Я пойду. Передайте Украине от меня спокойной ночи. Союз сощурил один глаз и сказал в след Канаде насмешливо: — Чем больше внуков – тем лучше. Канада густо покраснел. Ну уж нет, он точно не станет заводить детей. Тем более, с Украиной.

***

— Который час? — Америка поднялся на локтях. Голова гудела, как будто по ней ударили молотком. Что вчера было? — Почти девять, — ответил Россия, и как будто прочитав мысли американца, он озвучил, — Ты вчера так быстро отрубился. Я даже хотел скорую вызвать, но ты вроде просто уснул. Америка поймал на себе встревоженный взгляд русского и слабо улыбнулся: — Со мной все хорошо. — только он хотел встать на ноги, как непривычное чувство скрутило его живот. — Что такое? Живот? Болит? Где? Давай скорую, мало ли... — Россия впопыхах стал искать телефон, но Америка ловко схватил его руку и приложил к животу. По его лицу было понятно, что это что-то новое. — Он... Она... Оно двигается. — почти прошептал Америка. Один его глаз чуть видимо дернулся. Россия не менее ошалело прижал и вторую ладонь к животу, и он готов был поклястся, что почувствовал тепло своего малыша... — Охренеть... Юные родители сидели в полном молчании еще минут десять, надеясь, что ребенок толкнется еще раз. Но, кажется, оно решило что на сегодня достаточно. — Америка. — М? — Выйдешь за меня? — Да, почему бы нет. — Круто. — Пошли завтракать? Страсть как хочу тако с огурцами и табаско. — американец как ни в чем не бывало поднялся, все еще держа руку России в своей. — Знаешь, я в последнее время стал таким женственным... Ужас. Россия пошел следом. Он чувствовал умиротворение и легкость в сердце. Все будет хорошо, а это главное.

***

Польша лег поудобнее, уложив свою голову на плече спящего немца. Он тихо выдохнул и поправил одеяло на голом торсе. В доме было довольно жарко, а если вспомнить что было полчаса назад между ними, то становится еще горячее. Германия очень мило сопел во сне. Черные волосы были раскиданы по его лицу, и это вызывало только умиление со стороны поляка. — Ну и как тебя можно не любить, идиот. — Польша закрыл глаза и погрузился в сладкую негу. Вот уже несколько недель эти двое посвещали себя друг другу. Учились находить компромисс в разногласиях и уважать мнение друг друга. Они стали строить отношения не просто на эмоциях, а еще и на собственных ошибках. Больше нет "главного" и "женушки" Германия и Польша. Теперь есть только они вдвоем, и никак иначе.

***

Телефон громко тренькнул над ухом украинца и разбудил его. В чертово четыре утра. От кого: Канада Украина, я совсем забыл тебе сказать. Ты теперь вне закона, сукин сын — Урод. — прошептал Украина и откинулся на подушку.