Вот и сказочке конец..

***

Миллзу потребовалось несколько часов для того, чтобы найти крупицу информации о людях, которые были выше в списках с последних страниц книг. Шериф оказался неправ - все 100% записанных были мертвы. Он уже не тратил время на тех, кто был с самого верху, вероятность, что кто-то прожил более ста лет была мизерной. Тем не менее, информации было мало. Смерть зафиксированная, но не указано никаких подозрительных причин смерти - просто природная смерть. И не удивительно, ведь тут-то даже сам шериф был уверен в том, что они просто умерли. Шериф тем временем нашел не больше информации об издательстве. Открылось в 1907 году, выпустило одну партию книг - те самые сказки, и закрылось. Кто и зачем его открывал и закрывал неизвестно. Всё так же глухо, как и все дела. Офицер Дан привезла Коллсона в участок, из-за чего тот был явно не в восторге. — Да что вы себе позволяете?! — всё кричал и бунтовал он, будто это что-то изменит. — Ну, во-первых, — подошёл к клетке шериф, — это ради вашей же безопасности. Знаете, какими бывают родители в ярости от потери ребенка? Лучше вам не знать. — А во-вторых? — А во-вторых: вы единственный наш подозреваемый, — закончил за шерифа Миллз. — Вы дарите детям книги, а потом они умирают, да так, что все события уж очень напоминают сказки. — Я не виновен! — вторил заключённый. — Послушай сюда, — шериф подошёл вплотную к клетке, — у нас есть три жертвы. Три маленьких девочки. И, помимо похорон в один день, между ними общего только ты и твои грёбанные книжки! — Клянусь, сэр, это не я!! — Коллсон всё не переставал доказывать. — Да тот старик, у которого я купил их, и тот более похож на убийцу, чем я!! — Так вы помните того старика? Не расскажете нам? — поинтересовался Уитмор. — Очень жуткий старик, сморщенный весь, как шарпей. Такое чувство, что морщины эти было просто забиты пылью. И ещё такая мерзкая родинка на носе. Вот прям кадр - злодей из сказок. — С родинкой говорите? — Миллз отвёл шерифа в сторону. — Слушайте, один парень из свидетелей сказал, что видел не то старика, не то старуху, но страшную и пугающую, в черной накидке. И он точно упомянул о родинке на носе. Но из-за его неуверенности в том, кого же он видел, я не воспринял всё столь серьезно. — Старик, продавший книги, теперь убивает? — Не знаю, сэр, но я не удивился бы даже такому. Наш тихих городок вдруг превратился в какой-то чокнутый детективный сериал. — Хорошо, — обратился шериф к Коллсону, — сможете его описать художнику? — Да без проблем!

***

— Через час все отделение сбежалось посмотреть на чудовищного старика, которого описал Коллсон. И вправду, он был весь мерзким на вид, даже учитывая то, что портрет недостаточно точный. Но более удивительным было то, что один из парней новичков, который был в составе патруля, узнал в нем одного бездомного безумца, шляющегося по улочкам городка. Ещё через часа два, уже был почти вечер, и в участок доставили его - Маркоса Чейза. Честно говоря, такого я ещё не видел. Коллсон был прав - точь-в-точь злодей из сказок. Большой сморщенный лоб, темно-карие, почти черные упавшие глаза, прикрытые слоями морщин, зубов у него почти не было, а сухие шершавые руки, покрытые пятнами, кончались длинными, чёрными от грязи ногтями. Выглядел лет на двести. И он был просто безумен. Несколько лет назад сбежал с психушки из соседнего округа, ибо ему не нравилось, что там его назвали больным. Он всё прекрасно понимал, но он решил выбрать свою болезнь, свой мирок, но отнюдь не уютный. Заявлял, якобы эти книги прокляты и все, кто записал свое имя туда, должны умереть, и так будет продолжаться до тех пор, пока все нечистые не умрут, пока в книгу не будет записано ни одно новое имя. Но и проблема-то была в том, что эти книги он откопал в каком-то мусорном ведре. Посмотрев на обложку, на издательство и год я бы тоже назвал их проклятыми, но они всего лишь пугающие. Но больной разум Маркоса нарисовал ему столь убедительную и ужасную картину, что, продав эти книги и узнав, кто "испорчен" и кому суждено умереть, он.. это и сделал. Уитмор закончил свой рассказ и увлажнил пересохшее горло вкуснейшим домашним соком, наблюдая за удивлением на лице своего сына и нескрываемыми блёстками гордости в глазах Миллза. С того момента уже прошло два месяца, Джона оставили на работе, даже премию дали за то, что достаточно быстро разобрался с таким необыкновенным для этого городка делом. Досрочно из тюрьмы вышел его сын Майкл, которому он и рассказывали все самые интересные происшествия за обеденным столом. — Но он ведь не совсем плохой человек, — начал Майкл, — Он ведь убивал не ради самого убийства, он убивал, потому что считал это правильным, он был болен. — Знаешь, Майкл, не всё можно оправдать болезнью. Тем более, он знал, что он болен. И он сделал выбор в пользу своего сказочного мира, из-за чего пострадали дети, так и не создав свою сказку.. Сынок, каждое действие имеет причину и имеет последствие, но не каждое имеет оправдание. — Что же.. — перебила философствование мужа Маргарет, — давайте закончим обед и этот грустный разговор и перейдём к десерту! Напоследок хочу сказать, Майкл, что твой отец и твой, можно так сказать, названный брат, — женщина улыбнулась Миллзу, — наши герои! — И ещё я добавлю, — отозвался Миллз, — Майкл, ты лишь слушатель, ты даже не наблюдал со стороны за всем этим. Мне приходилось быть в домах родителей. И, поверь мне, когда после всего, что ты увидел, что ты там почувствовал, ты стоишь на тройном похороне и видишь слезы родителей, знающих, что виновен понесёт наказание, ты даже не позволяешь подумать себе, что Чейз - жертва обстоятельств. Шериф прав, не каждое действие имеет оправдание. А уж тем более болезнь, которую он сам выбрал, не может быть оправданием. Маргарет ушла на кухню за тортом, оставив по себе тишину. Но она вовсе не было неловкой. Скорее, задумчивое молчание. Кто-то вспоминал, кто-то переосмысливал, чьи-то мысли улетели далеко в будущее. На их лицах повисли угрюмые маски, но они были по-настоящему счастливы просто быть рядом и рассуждать о разных вещах. Женщина вернулась с огромным тортом, соблазнительно покрытым кремом, что даже Джон не сдержался и словно 10-летний пацан сунул палец в белую сладкую смесь и облизал, за что получил от жены. Дом снова наполнился радостным шумом и, несмотря на то, что всё ещё требовал ремонта, он выглядел совсем по-другому, он чувствовался совсем по-другому.