Обманутые друг другом

- Гел, прекрати! Ты же знаешь, что это неправильно! Ты же прекрасно понимаешь это. - яростно восклицал Альбус Дамблдор. Они были здесь вдвоём. Казалось бы, что несколько минут назад здесь были все: Ньютон Саламандер, Яков Ковальски, Тина и Куини Голдштейн и остальные. А сейчас, все так или иначе покинули зал, а через минуту после того, как Геллерт остался один, в мгновение ока появился Альбус и началось: «Гел, это неправильно!», «Гел, так нельзя!», «Гел, ты как ребёнок!». - Хватит, Аль! Хватит говорить так, как будто веришь, что я тебя послушаю! - А я верю в это, Гел. - Вот и идиот! Альбус умолк. И даже пристальный взгляд голубых глаз волшебника не изменил ситуацию. Дамблдор начал расхаживать взад и вперёд, скрестив руки на груди. Он отчаянно не хотел верить в то, что Гел ни на грамм не хочет его слушать. И ведь Альбус отчетливо понимал, что если так продолжится дальше, то до финальной дуэли они дойдут быстро. А Аль так не хотел сражаться со своим любимым Геллертом. Тем более он не хотел, чтобы Гриндевальда упекли в тюрьму из-за него. - Это ты идиот, Гел! Только ты! - раздражённо произнёс Альбус, отвечая другу его же монетой. Геллерт насупился. Но его маска спокойствия вновь воцарилась на прекрасном лице мужчины, не давая Альбусу увидеть и тень эмоций. А Геллерт чувствовал. Чувствовал легкое раздражение, неприязнь к этому человеку и то, в чем он сам себе долго не мог признаться...привязанность к Альбусу. Гел уже давно понял, что Дамблдору бесполезно доказывать то, что он вполне доволен нынешним положением дел. Он уже понял, что его экс-друг будет стоять на своём и стараться убедить Геллерта в том, что тот неправ. - Ты же знаешь, Альбус, что я никогда не приму твою сторону, как и ты мою. Ты же это прекрасно знаешь. – тяжело выдохнув, произнес Геллерт, давая понять волшебнику, что тот не добьется ничего, кроме очередного выяснения отношений. От чего Альбус больше устал: от того, что Гел не хотел принимать факт того, что Альбус продолжает его любить несмотря ни на, что или от того, что Гриндевальд, как упрямый мальчишка, держится за какие-то амбиции и сумасшедшие идеи по захвату мира. Скорее от первого. Ведь сколько можно доказывать Геллерту то, что Дамблдор пойдет за ним на край бездны, лишь бы тот не исчез навсегда. И Геллерт отчаянно бился с этим фактом, продолжая не верить в экс-друга и его любовь. - Нет, это ты никак не желаешь принять тот факт, что я за тобой в Преисподнюю полезу. - Упрямый щенок! – тихое оскорбление сорвалось с губ Гриндевальда, - Все никак не успокоишься со своей никому ненужной любовью?! В голосе главного мирового злодея было столько иронии, что количество воды в мировом океане можно было принять лишь за его каплю. - Ты не прав, Гел. Моя любовь нужна. - И кому же? - Мне, Гел. Она нужна мне. Мужчины пристально посмотрели в глаза друг другу. Альбус не выдержал первый, отводя глаза в сторону, принимая поражение. - Ты – трус, Аль. Не способен даже отстоять свою никчемную любовь. Я никогда не отвечу тебе взаимностью, Альбус. Никогда! Запомни, когда в следующий раз мы встретимся, я не дам тебе говорить, а просто убью на месте. Так что, постарайся не попадаться мне на глаза. Я все сказал! Альбус промолчал, опустив голову вниз и разглядывая осколки камней у себя под ногами. Ну почему Гел настолько упрям, что даже такую малость, как принять его чувства, не может. Альбус не допустил бы этого в другой раз, но сейчас с его длинных ресниц срывались горячие капли слез, предательски падая вниз и бесшумно падали на землю. Он надеялся, что хотя бы сейчас, Гел обойдется без своих ехидных фразочек и просто промолчит. Но нет! Гриндевальду мало было причинённой, в какой раз, боли и он произнес, не скрывая всего презрения: - Ты жалок, Аль! Вот и сейчас просто плачешь. Девчонка! Но Альбус не слушал. Он был занят исключительно подавлением очередного всхлипа, желающего сорваться с губ. Комок боли в районе сердца волшебника, кажется, становился больше. Но Альбус держался. Уже за одно это, Альбуса Дамблдора можно было уважать, ни считая его заслуг ни в магии, ни в других заслугах. Но всем людям нужно быть слабыми. И сейчас он показал свою слабость, хотя очень не хотел. - Да, Гел, я жалок. – не сдержался он, - я настолько жалок, что ты в первый и последний раз видишь мои слабости. Запомни, Гел, у всего есть свои последствия. И в следующий раз, когда надумаешь прекращать завоевывать мир и захочешь банальных человеческих ласок, тогда ты поймешь, что такое боль и то, когда тебе рвут на части сердце. Ты поймешь это, Геллерт, потому что мне надоело все тебе прощать. Альбус просто не смог дальше тут находиться. Мгновение, и он вновь в своем кабинете в Хогвартсе. Твердо решив, оставить Гриндевальда позади, он смахнул с щек слезы и, в последний раз всхлипнув, решил почитать книгу, которую он оставил на столе, прежде чем отправится на этот бесполезный разговор. Какой раз он пытался достучатся до сердца Геллерта, какой же раз? Он уже давно сбился. Но точно знал, что это был последний раз. Ему хотелось бы в это поверить, если бы не факт того, что он ни смотря ни на что, продолжал всем сердцем любить главного мирового злодея. Хотя нет, у него не было сердца, потому что он уже давно отдал его в такие холодные руки Геллерта. - Идиот. – произнес вслух Альбус. Хотя, про кого он это сказал еще до конца и сам не мог понять. Оба хороши. Оба упрямые бараны, держащиеся двумя руками за свои амбиции, надежды и мечты. Если бы кто-нибудь смог уступить другому, то ситуацию может и можно было изменить. Но проблема в том, что Альбус никогда не сможет смириться с тем, что его возлюбленный убивает не в чем не повинных людей и магов. Никогда! Или сможет? Его уверенность в себе дала трещину. Нет! Никогда не смирится. А вот Геллерт никогда не сможет жить, отказавшись от своих планов, гордость ему не позволит. Альбус точно это знал, потому что Гел был таким с самого детства. Если он хотел чего-то, то обязательно добивался. И не важно, какими способами. А вот Альбус был другим, он был хвостиком, таскающимся везде за Гелом. Но ему нравилась эта роль до поры до времени. А сейчас? Альбус тяжело вздохнул, понимая всю тщетность попыток достучатся до сознания друга. Ему просто надоело. Он устал от всего. Альбус хотел мирной жизни где-нибудь подальше от волшебного мира. Чтобы рядом был Гел и все, это все что ему нужно. Но судьба усердно не давала ему желаемого. Чувство такое, будто она намеренно издевается над героем многих рассказов. Дамблдор мог верить Гриндевлаьду, но и эта вера закончилась, забрав с собой терпение. - Видимо, роль моего любимого просто не совместима с жизнью, Гел. – тихо произнес он, ни к кому не обращаясь. Да и кому он мог об этом рассказать. Никто, кроме самого Гриндевальда так и не узнал об этой неправильной любви. Никто! Даже лучшие друзья Альбуса поражались тому, насколько он холоден к посторонним, когда речь заходила о его любовном фронте. Они все столько раз утверждали, что пора ему кого-нибудь подыскать себе. Но Альбус всегда был верен своим принципам и Геллерту, утверждая, что и один счастлив. Но нет, он не был счастлив, мечтая по ночам о прекрасных глазах Геллерта. Мечтал? Нет, он наяву часами грезил о них. Мечтал прикоснуться к щеке Гела и просто обнять его, как в старые добрые времена. *Тем временем Гриндевальд* Гел, кажется, перенял привычку своего друга ходить взад и вперед, усердно размышляя над чем-то. Мужчина был весьма обескуражен этим разговором, произошедшим буквально полчаса назад. Нет, Гел не был расстроен или недоволен поведением своего экс-друга. Но вот последние его слова, которые он произнес на прощание что-то колыхнули в, казалось бы, мертвой душе мирового преступника. Они заставил его задумыться, нырнуть в себя и попытаться понять, что же он, все-таки, чувствует к Альбусу. Он уже не раз доказывал сам себе, что смерти друга не допустил бы, никогда не допустил. Ему было сложно в этом признаться, но и он был готов залезть в Преисподнюю, лишь бы Альбус не исчезал из его жизни. Ни раз он понимал, что эти чувства – неправильные, что их нужно уничтожить, как всегда, старался это сделать. Но что оставалось Гелу, если это никак не хотело покидать его. Как он ни старался, теплая привязанность имела места в его прогнившей душонке. Его милый и нежный Альбус Дамблдор. Может Геллерт действительно пересек черту в этот раз. Слишком жестокими были его слова? Нет! Он был в своем праве настаивать на том, в что верил и на что надеялся. И даже Аль не должен менять его природу. Никто не должен. Слишком большое влияние на Гела оказали слова Альбуса, слишком большое. Пора прекращать эти бесполезные размышления и задуматься о действительно важных вещах. Например, о том, что дальше стоит сделать. Как поступить с теми, кто перешел на его сторону, и как с теми, кто продолжал ярую борьбу с его планами. -Господин, вы срочно нужны. Там Персиваль Грейвз. – пролепетал какой-то человек, нарушивший его одиночество. Ах, этот неуверенный, дрожащий голос только бесил Геллерта. Как же ему порой не нравилось то, что маги не то, что не уважали его, о попросту боялись что-то не так сделать или сказать. Что уж там говорить, что единственный человек во всем мире, кто осмеливался отчитывать Гела – это Альбус Дамблдор. Да он, наверное, единственный, кому Гриндевальд позволял оскорблять свою персону. - Единственный…- тихо прошептал Гел, невесело усмехнувшись этому осознанию. - Господин, что нам делать с Грейвзом? – повторил свой вопрос маг, нарушаю возникшую пауза в их одностороннем диалоге. - Где он? – только и спросил Геллерт. - Нурменгард, северная башня, 27 уровень, 342 камера. – тихо произнес маг, продолжая невольно жаться ближе к выходу. - А что он делает? – на этот раз в голосе Гела сыграл не поддельный интерес к причине происходящего. - Требует с вами встречи, угрожая тем, что к чертям убьет всех охранников уровня. – пролепетал все тот же человек. - А рот ему не пробовали закрыть? – с явным раздражением и сарказмом спросил Гел. - Мы лишали его на время голоса, но это не особо помогло, господин. - Идиоты! – не удержался от едкого замечания Геллерт, - А кляп не пробовали вставит? - Нет, господин. – растерянно произнес маг, понимая, что сейчас все недовольство его господина либо падет на его персону, а больше и некуда. - И зачем вы мне такие дЭбилы сдались? – приходя в ярость спросил Гриндевальд. - Простите, господин. Сейчас же я лично разберусь с этим досадным недоразумением. - Уж будь добр. И больше не отвлекайте меня по пустякам. Я сегодня не в духе. Маг поспешно закивал и трансгресировал, больше не нарушая тишину, по которой Геллерт успел соскучится за время этого неприятного разговора. И чего они сами не смогли додуматься до этого выхода? Маги чертовы! Он устало потер переносицу и исчез из зала, не оставляя за собой ничего. И следа того, что в зале побывал величайший волшебник столетия не смог бы обнаружить никто. Хотя, если подумать, то довольно легко было бы уловить потоки магии, которая тут использовалась. Для Альбуса это бы не составило никакого труда. Если бы Геллерт мог, он бы, наверное, предпочел спокойную жизнь где-нибудь в лесу, где его никто не сможет ни найти, ни побеспокоить. Но этого не будет. Слишком сильно Гриндевальд хотел исправить этот мир. Многие сильные волшебники поддержали бы его, если бы не страх быть в последствии наказанными за свой выбор. Слишком многие боятся той свободы, которую предлагает Геллерт. И это несомненно очень бесило мирового злодея. Но, слава Мерлину, у Гриндевальда имелся небольшой домик в лесу, о котором еще не узнал никто, включая Дамблдора. Лишь здесь он мог побыть действительно один. Подумать обо всем, наметить дальнейшие планы и попробовать понять себя. Ведь в душе, где-то глубоко в ней, он надеялся, что Аль перейдет на его сторону. Гриндевальд тяжело вздохнул, опускаясь в мягкое кресло у камина. Взмахнув рукой, паленья, лежащие там просто так, вспыхнули ярко-красным пламенем, давая Гелу тепло. Он устало откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Сегодня, все прошло по плану, ну кроме разговора с Альбусом и непонятного чувства вины перед экс-другом. Он старательно пытался выкинуть эти мысли из своей головы и начать думать о более важном, например о захвате мира. Но не мог. Сознание усердно возвращало его к Альбусу Дамблдору и нежной привязанности к данному человеку, о чем в слух Геллерт не признался бы даже под пытками. Да что уж там, он с огромными усилиями смирился с этим чувством внутри своего сознания. Что же он в действительности испытывает к нему?