Обманутые друг другом

Альбус продолжал сидеть на рабочем столе и читать книгу. Он не заметил, как большие часы в его кабинете пробили полночь, не заметил и того, что вечером настойчиво стучались в его кабинет и даже вошли, но увидев то, что Альбус слишком поглощено читает книгу, Минерва Макгоногал ушла, так и не спросив того, о чем собиралась. И кто бы сказал самому сильному волшебнику века о том, что он перечитывает одну и ту же страницу вот уже в тысячный раз. Но нет, Альбус был слишком поглощён собой, чтобы отвлекаться на такие пустяки, как на его лучшего друга и коллег. Нет, Дамблдору было важно сейчас совсем не это. Он слишком сильно хотел покончить со всеми сомнениями, который не давали уверенности в том, что на следующий встречи с его возлюбленным сможет сохранять маску скучающего презрения, а не бросится обнимать Гела с криками, типа: «Ты все еще жив, Гел!» или «Тебя еще не упекли в тюрьму, Гел!». Да, второе звучало скорее, как издевательство, нежили как радость встречи. Но Альбус должен побороть в себе все эти желания и привязанности. Обязан. Вообще, Аль надеялся на то, что если Гриндевальд поймет, что Альбус больше не будет его единственным светлым пятном и наконец сможет признать то, что был столько раз не прав, доводя мужчину до внутренних истерик, заставлял сердце нещадно болеть при каждом своем наглом высказывание. Да чего уж там таить, Альбус просто надеялся причинить боль этим тому, кто никогда не принимал в расчет чувства экс-друга. - Сделать больно… – усмехнулся себе под нос он, нарушая тишину. И столько насмешки над собой было в этих словах, что Альбус и сам не понимал, как дошел до такой идеи. Видимо, чувства не подвластны никаким законам логики. Так бы, он уже понял, насколько тщетны все его попытки изменить себя и стать более холодным по отношению к Геллерту. Сколько раз он не пытался, всегда проигрывал себе, своим чувствам и эмоциям. Но сейчас в его сердце от чего-то поселилась немая уверенность в том, что на этот раз он сможет это сделать. И что же его так убеждало в том, что он справится с волнами теплой, почти обжигающей, любви, постепенно перерастающий в страсть? Он и сам не мог дать ответа на этот вопрос, вновь и вновь ныряя с свое сознание в попытках там найти ответ. И ничего! Он не знал. Альбус всегда верил словам Гела, хоть и знал, что точно половина была ложью. Но его чувства не позволяли относится к ним не иначе, как к правде. Пусть это всегда была сладкая ложь. Дамблдор не хотел слышать от Гриндевальда жесткой правды. Он ведь всегда знал, что Гел никогда не ответит на его чувства взаимностью, знал и все равно на что-то надеялся, когда вчера разговаривал с Геллертом. Ему наверное просто хотелось верить в светлое будущее, верить в свои мечты и желания. Но эта вера не гарантировала того, что Геллерт захочет его слушать - Почему же ты никогда меня не слушаешь, Гел? Почему тебе так важно то, о чем ты мечтаешь? Зачем тебе весь мир? – рвались из груди вопросы Альбуса. Они оба были упрямы, до конца стояли на своем и никогда не отказывались от своих планов и мечт. Что уж говорить о том, что свои принципы ставили выше друг друга. Но если Альбус при выше всего ставил Гела, то Гриндевальд никогда не задумывался о его чувствах. А Альбус устал сражаться. Только бы не дошло до дуэли, в которой Аль не оставит и шанса своему противнику. Он категорически не хотел поднимать на друга палочку, но все шло именно к этому. И если ни Ньют не сможет вмешаться в ситуацию, ни МАКУСА, то придется ему разорвать Клятву на крови и принять меры. Чего-чего, а вот последнего исхода событий ждали все, кроме самого Дамблдора. - Я люблю тебя, Геллерт Гриндевальд. И ты даже не представляешь, насколько сильно. – произнес Альбус в пустоту своего кабинета. Невидящими глаза смотрел на стеллаж с книгами перед собой. Его голубые глаза были наполнены такой болью, такой обидой, на себя, в первую очередь, что он просто не видел, куда деваться. А может напиться? Нет, это не выход. Не способ справиться с проблемами, точно не способ. Альбус не пил почти никогда. Только тогда, когда его чувства выплескивались за край и хотели вырваться наружу. Да, даже тогда Альбус не позволял себе напиваться до потери сознания. Лишь пил до такого состояния, чтобы расслабиться и немного отвлечься. И пусть на утро у него болела голова, пусть утром он вспоминал обо всем, Альбус хотя бы мог после выпитого спать нормально и даже высыпаться. Геллерт. Мой Геллерт! Сколько боли и обиды клокотало у него внутри при упоминание данного имени, что сам Гриндевальд поразился бы. Но нет, Альбус решил сам для себя, что он не позволит больше насмехаться над его чувствами, больше не покажет их никому. Даже себе он не хотел больше признаваться в любви к этому человеку, но логика с чувствами – две несовместимые вещи. Да, Альбус больше не позволит этого. Никогда! Хотя, это было больше похоже на игру, правда без каких-либо правил, но игру. Да какие правила применяемы для Геллерта? Никакие. Нет таких правил, которым Гел по собственной воли захотел бы следовать. А вот Альбус с удовольствием сейчас бы прижался к груди друга, вдохнул его запах, смог бы просто обнять его и почувствовать его власть над собой. Ах! С каким бы удовольствием он бы заглянул в любимые глаза Геллерта и вновь сказал, как сильно любит. Но нужно ли это Геллерту? Нужны ли ему чувства Альбуса? Нет, не нужны. Альбус был полностью в этом уверен. Альбус вспоминал тот единственный поцелуй, который смог получить от Гела. Но и тогда, его друг не ответил на робкое прикосновение губ к чужим губам. Геллерт не ответил! Сколько в этом воспоминание было боли и отчаяния, но столько же в нем было и радость с счастьем. Альбус часто вспоминал это по ночам и не мог заснуть. Сколько раз он думал о том, как в следующий раз прильнет к горячим губам Гриндевальда. Но, видимо, у него больше не будет шанса попробовать на вкус его губы. Получить от Гела поцелуй? Нет, это за чертой возможной реальности. Этого никогда не случится. Во-первых, потому что Гриндевальд не позволит. А, во-вторых, Альбус не сможет предать свои принципы и принять сторону всемирного завоевателя. Альбус нервно сглотнул и отложив книгу, наконец слез со стола. Конечности затекли и немного побаливали, но не так сильно, чтобы Альбус не смог нормально двигаться. Первым делом, следовало бы отдать распоряжения Минерве, а потом и перекусить чего-нибудь. Он с самого утра ничего не ел, просто готовясь к этому разговору с Гелом не смог. А сейчас его желудок отчетливо дал знать, что больше забывать о нем хозяину не даст. Так что, направляясь из своего кабинета, Альбус был в приподнятом настроение. Осознание того, что все еще может насадиться во царило в его светлой душе надежду на лучшее. *Тем временем Гриндевальд* - Альбус. - хриплым голосом произнёс Геллерт, устраиваясь удобнее в кресле. Мужчина не замети, как чары Морфея погрузило его в дрему, а потом и в глубокий сон. Он очень устал. Как долго он не мог нормально выспаться? Несколько недель или даже месяцев. Он не помнил. Сознание частенько устраивало такие сюрпризы, как провалы в памяти. И Гел не мог точно сказать, когда это началось. Но вот то, что он не мог спать нормально после того, как устроил побег - это да, факт. Может, все дело было в кошмарах, преследующих его ночи напролёт, а может просто чувство того, что за шесть месяцев в тюрьме он выспался на год вперёд. Но что же сегодня произошло того, что мужчина смог, без каких-либо усилий, заснуть. И даже лицезреть интересный сон, с воспоминаниями из прошлого, из детства. - Аль...- вновь прохрипел мужчина. И лишь один Мерлин знает, что конкретно ему там снилось, что глаза Гела вдруг зажмурились настолько сильно, что веки заболели. Губы сдались в тонкую полосочку, да и весь человек как-то скривился. Где-то там, внутри воспалённого сознания Геллерт понимал, что это лишь сон и он может проснуться в любой момент. Но хотел ли этого сам волшебник? Ответ был один - нет. Геллерту бесконечно нравилось видеть в своём сне Альбуса, который тогда так тепло и нежно улыбался ему. Этого сейчас так не хватало Гриндевальду. Это бы сделало его счастливей. Но нет, он не мог. Стоило лишь один раз позволить кому-то увидеть его небольшую слабость и все может рухнуть в любой момент. То, что он так долго и столь тщательно продумывал могло рухнуть в любой момент, и все из-за того, что Гел где-то глубоко внутри признал свою привязанность. Нет! Это не должно мешать всемирному злодею завоевывать мир. Слишком банально для его поражения, которе, несомненно, доставит слишком много радости тем, кого он искренне ненавидел. Ну а тем, кого он любил оставалось лишь наблюдать за его победами и оставаться в стороне. Просто тех, кого любит Гел, было не так много, а точнее один единственный человек. Но и то, этот один единственный человек мог, прикладывая определенный усилия, разрушить все грандиозные планы. Но этот человек не занимал никакой стороны, оставаясь нейтралитетом, за который Гел был готов бороться. Но и те, кто играл против Гриндевальда так просто не хотел допускать того, что бы величайший Альбус Дамблдор доставался их злейшему врагу. Так что, все предпочитали так: либо на сторону хороших, либо ни на чью. Наверное, это и правильно. «Единственный...» - пронеслось в голове Геллерта, на миг вырвавшегося из оков сна и вновь не чадно ими поглощаемого. Сколько раз ещё, его подсознание будет мучить его и вспоминать прошлое. Вспоминать именно те моменты, когда Геллерт и Альбус были счастливы. Когда могли просто так подойти друг к другу и обнять, когда прикосновения не были той редкой наградой, как сейчас. Геллерт верил, что, когда все закончится, он наконец сможет взять и обнять Альбуса, просто обнять. Но позволит ли Альбус ему это сделать. Ведь Гриндевальд точно понимал, что им придется сражаться, если один не сможет принять сторону и мнение другого. И если Аль был лишь частью одной системы, то Гел был управляющим другой. Кому же было проще принять сторону другого? Всегда упрямому Геллерту или хвостику-Альбусу, который так его любит. Второй вариант, скорее. Но Геллерт знал своего экс-друга и точно понимал, что ни один из этих вариантов не сработает. Только если Гел не сможет сыграть на чувствах Альбуса. Но сможет ли? Ведь сам он уже понял, насколько это больно, когда твоими чувствами пользуются. Понял тогда, когда Альбус впервые признал ему в своих чувствах, Гел понял, что для Альбуса всегда будут закрыты чувства Гела, закрыты на прочный замок. Ведь Гел тогда был слишком горд, чтобы сыграть по правилам слащавой любви. Нет, он никогда не следовал чужим правилам. Вот и в тот раз не смог произнести банальную фразу: «Я тоже люблю тебя, Аль, и хочу быть с тобой». Он не смог. Ему было больно, но он не подчинился. И видя, как Альбус старательно делает все эти небольшие подарочки, свято веря в то, что Гел холодно окинет взглядом небольшую поделку и выбросит при первом же случае. Тогда Аль просто не знал, каких усилий стоило Геллерту не подбежать к другу и обнять, а сохранять на лице скучающе-отстраненное выражение. И Аль ведь до сих пор не узнал то, что Геллерт никогда не выбрасывал ни одной вещи, связанной с Альбусом. Всегда аккуратно прятал их в надежном месте и довольно часто вытаскивал, чтобы полюбоваться предметами любви его друга. И когда все же, Гел позволил себя поцеловать, Альбус так неловко и бережно совершил это действие, что Гел заметил то, что Альбус усердно пытался скрыть – трепет. Гел не ответил на тот поцелуй, хотел, но не ответил. Потом Дамблдор не попадался ему на глаза дней пять. Как же Гел скучал по тем временам, когда они вдвоем строили планы по поискам Даров Смерти. Скучал, но не предпринимал никаких попыток по возвращению их, наоборот, он делал все, лишь бы Альбус отстранялся от него как можно дальше. Но сейчас, Гел понял, что гораздо выгоднее было бы сыграть на чувствах экс-друга и с помощью них забрать Альбуса на свою сторону. И тогда оба будут счастливы. Альбус – сможет целовать Гриндевальда в любой момент, не спрашивая разрешения, а Геллерт сможет подчинить себе весь мир и гордой птицей принимать ласки Альбуса, гордо, а главное получать от них не меньшее удовольствие. Так было принято это сложное решение. Фактически, во сне Геллерт нашел выход из ситуации. Но продолжая спать, Гриндевальд неожиданно чихнул, видимо его кто-то вспоминал.