Обманутые друг другом

На часах ровно одиннадцать часов. Из окна в мрачную комнату проникал слабый свет луны, белый с желтоватым отливом. Он выхватывал из мрака силуэты двух мужчина. Одинокая свеча, потрескивающая на прикроватном столике, плохо справлялась со своей задачей – освещать. Но это не мешало двум мужчинами пристально разглядывать друг друга. Но когда один из них решал начать переодеваться, второй стремительно отвернулся, сжигаемый смущением. Ослабив узел галстука, он развязал его полностью и стянул с шеи. Пальцы немного подрагивали и из-за этого пуговицы слушались их плохо. Альбусу было толи немного стыдно, толи неприятно под пристальным взглядом глаз Гриндевальда. Гел уже переоделся и молча воcсидал на кровати, наблюдая за его переодеванием. Нет, Альбусу не удалось увидеть голого Гел, он попросту отвернулся. Да он и не жалел об этом ни на секунду. Все-таки, было немного неудобно. Но он держался. Геллерт понял, что у друга не получается справится с рубашкой уже минут через пять. Он нетерпеливо поднялся и тихо, чтобы Аль не услышал подкрался сзади и положил руки на плечи друга. Альбус ощутимо вздрогнул и застыл, услышав горячий шепот в ухо: - Помочь, Аль? – протянул змей-искуситель. Дамблдор медленно повернул голову, встречаясь с хитрым взглядом Геллерта. Тот поймал его за плечи и развернул к себе. Альбус тут же опустил смущенный взгляд в пол. Но он сумел взять себя в руки и промямлить: - Если хочешь. Гриндевальд победно усмехнулся. Альбус опустил руки вниз и покорно стал ждать, когда Гриндевальд приступит к расстёгиванию пуговиц на рубашке. Но Гриндевальд не спешил. Он прикоснулся руками к щекам Альбуса, медленно провел вниз, гладя лицо, шею, плечи. Геллерт прошелся по всей длине рук, а потом вернувшись обратно наверх, он провел по уже оголенной груди и начал расстегивать пуговицы. Альбус все это время пристально разглядывал голый торс своего «спасителя». «Идеальное телосложение, по-другому и не скажешь», - подумал про себя Альбус. Он вообще считал Гриндевальда, пусть не идеалом красоты, но не уродом точно. А такой он, в одних лишь штанах, был и вовсе неотразим. Да, Альбусу стало немного завидно, даже. - Будешь пижамную кофту надевать? – неожиданно спросил Гел, которому оставалось буквально несколько пуговиц. Альбус лишь мотнул головой, зная, что сейчас Геллерт смотрит на его лицо. Аль хотел спать и прижиматься к груди Гела, всей кожей чувствовать тепло груди Гриндевальда. И он бы предпочел ночевать сегодня и без брюк, но, во-первых, ему было бы неудобно, а, во-вторых, немного странно, что он будет полностью голым, а Гел хоть немного одетым. Рубашка наконец поддалась быстрым пальцам Гриндевальда, он стянул ее с плеч Альбуса и аккуратно повесил на спинку кровати, другого места просто не нашел. Потом Геллерт решил помочь Альбусу и с брюками, для чего потянулся к пряжке ремня. Но тут Дамблдор решил подать голос и произнес: - Спасибо. С этим я сам. Повисло гнетущие молчание. Толи слова мужчины так повлияли на Гриндевальда, что он недоуменно замер, толи выражение на лице Альбуса, до конца не известно. Но простояв так некоторое время, Гел пожал плечами и сделал шаг назад. Он откровенно любовался оголенным торсом своего возлюбленного, точнее, не сводил с него пристального взгляда. Под таким вниманием Дамблдор даже немного засмущался. Ему было не удобно, когда тот гладил его по голой коже. Ему было неудобно, когда Гриндевальд сделал один шаг назад и пристально разглядывает его тело, но Альбус с достоинством держался и поэтому, немного замявшись уже через минуту решительно расстегнул ширинку брюк. Штаны упали на пол, белья под ними не было, а Альбус застыл, не понимая, куда деть смущенный взгляд. - Ты – прекрасен. – неожиданно, для самого себя, прошептал Гриндевальд, как завороженный глядя на Дамблдара. Аль вздрогнул. Он никак не мог ожидать такой критики в свой адрес. Эти слова скорее относились бы к Гелу, который сейчас стоял и рассматривал стройную фигуру возлюбленного. - Спасибо. – прошептал Альбус, взяв свое смущение в руки. Дамблдор натянул пижамные брюки и почувствовал себя намного увереннее. Все же, ему до сих пор было сложно находится полностью голым под пристальным взглядом Гела. Неожиданно, Гел почти срываясь на крик, громко произнес: - Нет! – в его голосе слышались стальные ноты, а потом Гриндевальд в приказном тоне добавил, - Снимай. Альбус оказался в ауте. Он положительно не понимал, что сподвигло Гриндевальда сказать такое. Но, сумев взять себя в руки, он переспросил, с непонимающим выражением на лице: - Что, прости? - Снимай. Свои. Брюки. К чертям волчьим. Снимай! – вдруг яростно прорычал он. И не дожидаясь, пока Альбус предпримет хоть какие-то попытки сделать то, о чем он, фактически, приказал, сам бросился к нему и сорвал их. Ткань, рваными кусками упала на пол. Альбус вновь оказался полностью голым под пристальным взглядом Гриндевальда. - Зачем…? - вырвался у Альбуса стон. Он был готов прямо сейчас сорваться на бег из собственной школы. Был готов расплакаться от такого обращения. Хотя, он искренне пытался держатся гордо. Гриндевальд, успокоившись, положил руки на талию Альбусу и обнял, шепча в ухо: - Прости, я не хотел пугать. Просто, мне не понравилось то, что ты – такой прекрасный и спрятал от меня себя под какими-то штанами. Прошу, хотя бы ночью, не лишай меня возможности любоваться твоей красотой. Альбус успокоился и уже более доверчиво прижался к Гелу, обнимая в ответ. - Больше так не делай, Гел. Ты меня сильно напугал. – как котенок, грустным шепотом проговорил Аль. - Прости. Впервые Гел извинялся по своей воле. Впервые он хотел, чтобы его простили за что-то. Он был виноват и признавал это, что даже для него стало маленьким потрясением. Что же делает с ним Аль? Геллерт меняется на глазах. - Что теперь? – недоумевая спросил Альбус, отстраняясь от груди Гела. - Спать, Аль. Только я сейчас тоже разденусь. Никогда не любил спать в одежде, мне привычнее обнаженным. – спокойно сказал Гел, отпуская Альбуса из объятий. Тот немного покраснел, но вида не подал. Дамблдор поспешно прошел к кровати и забрался под холодное одеяло. Немного поежившись, он повернулся спиной к Гелу и зажмурился, пытаясь таясь справится с накатившим смущением. Смущение накатило с еще более сильной волной, когда он почувствовал, как кровать прогнулась под весом Гела и под одеялом появилось еще одно тело. Не привычное чувство, когда пришлось делить пространство с еще одним телом. Странно-приятное. Альбус почувствовал прохладную ладонь на своей талии и решительно повернулся лицом. Их губы оказались на расстоянии буквально десяти сантиметров. Альбус ойкнул и неуверенно посмотрел на Гела. А у Гринедевальда уже всю усталость, как рукой сняло, и он хотел лишь одного, впиться в губы Дамблдора жадным, собственническим поцелуем, показать ему всю свою страсть и желание, сделать его своим. Он планировал сегодня всего лишь поспать, стараясь привыкнуть к телу Альбуса. Но, как он уже понял, сегодня все идет не по его плану. И он почувствовал, как в районе паха заныло, и он стал возбуждаться от мыслей о Дамблдоре. Но Гел не делал никаких попыток к исполнению своих фантазий. Может он чего-то боялся или ждал каких-то действий от Альбуса. - Когда ты успел научится так хорошо соблазнять? – вдруг спросил Аль. -Не знаю. Как-то само получается. – в серьез задумался Геллерт, даже выражение говорило о его пребывание где-то в мире своих мыслей. - Понятно. – выдал Альбус и сделав резкое движение вперед, прижался губами к губам Гела. Теперь пришла очередь Гриндевальда вздрагивать и удивляться. Но нет, он быстро пришел в себя и перехватил инициативу. Гел целовал стремительно, проходи словно молния, заставляя Альбуса стонать и прижиматься плотнее к его разгорячённому телу. Их возбужденные члены терлись друг о друга, заставляя обоих выгибаться навстречу. Наслаждение получали оба, помогали друг другу, а вот ситуацию контролировал один Гриндевальд, решивший, что он главный и будет сегодня сверху. Ну а Альбусу оставалось лишь смирится с таким положением дел. Гел перевернул Альбуса на спину и навис сверху. Его сердце бешено колотилось в груди, а дыхание было словно после стремительного бега. Но он не обратил на это никакого внимания. Он сжал кисти Альбуса над головой и стал покрывать стремительными поцелуями шею, плечи и грудь. Хотя, это было больше похоже на укусы, которые нравились обоим. Это был какое-то безумие, на грани с сумасшествием. Боль стала чем-то нормальным в этой ситуации. На коже оставались кроваво-красные метки, показывающие, что Аль принадлежал только ему, целиком и полностью. И Дамблдору это нравилось, нравилось ощущать всю власть над собой. - Аль…бус…- шептал он между поцелуями. - Геллерт…- вторил ему Аль, задыхаясь от умелых губ. А Гел понимал, что они оба впервые занимаются подобными вещами и Альбус точно не знает, что конкретно нужно делать. Но Гриндевальд столько раз тренировался в своей фантазии, так что, сейчас, доверившись своей интуиции, уверенно ласкал Альбуса губами. - Альбус…я так хочу тебя. – прошептал Гел, куснув Аля за мочку уха. - Я тоже…очень. Альбус доверчиво раздвинул ноги, позволяя Гриндевальду удобно устроится между ними. Одной рукой Геллерт стал плавно спускаться вниз, гладя попутно Альбуса, по щекам, плечам, груди, по животу и ниже. Он прошелся ладонью по каменному члену Альбуса и погладил внутреннею часть бедра. Альбус напрягся. Он, конечно, хотел этого, очень хотел, но как-то не был готов. - Альбус…если ты не готов, мы можем повременить с этим, только скажи. – настороженно сказал Гел и убрал руку от его ягодиц, - Ты не коим образом не обидишь меня, если это так. Я пойму, честно. Гел вдруг понял, насколько сильно он не хочет причинять Альбусу боль. Если тот не готов к такому, то Гриндевальд потерпит. Это не проблема. Они плавно подойдут к этому. Просто сейчас, ситуация уже была испорчена, самим же Геллертом. Такой безумной страсти Гел больше не испытывал. - Гел, я…- Альбус не закончил. Ему просто не дали, закрыв рот поцелуем. Гел понял, то Дамблдор еще не готов. И Гриндевальд хоть и с трудом, но принял этот факт. Сегодня они обойдутся руками, может и в следующий раз. У них еще есть время, что плавно прийти к этому. Не спеша. - Прости, Геллерт. – прошептал Альбус, прерывая поцелуй. - Ничего страшного, Альбус. Мы еще придем к этому…со временем. Альбус благодарно улыбнулся и сам вновь впился в губы Геллерта. Атмосфера вновь накалялась. И оба уже забыли об небольшом разговоре, что сейчас произошел. Они лишь поставили себя небольшое ограничение на сегодня. Вновь окунаясь в пламенную страсть, которую стремились поддерживать оба. Гриндевальд положил ладонь на бедра Альбусу. Тот едва заметено вздрогнул, но потом вновь расслабился, давая понять возлюбленному, что доверяет. А Гел осторожно, стараясь не пугать Альбуса лишними движениями сжал в руке его член. «Как же ты прекрасен», - подумал Геллерт, рассматривая обнаженное тело Альбуса. Тот был так послушен в его руках. Реагировал на каждое движение. И наградой Гриндевальду стали сладкие стоны, извивающегося в его руках Дамблдора. Уже слыша его голос, Гел был готов кончить, но упорно сдерживался. Альбус высвободил одну руку из захвата Гела и спустил вниз. Гриндевальд не ожидал, что Аль сожмет его член своей ладонью. Это было чертовски приятно. Гел застонал, когда Альбус сделал первые движения, медленно и плавно. Аль подстраивался под тот темп, с которым его член ласкал Геллерт. Он повторял за ним, получая в ответ сладкие стоны мужчины. Что-то подсказывало, что он все делает верно. Гел ускорился. Движения стали резкими и уверенными, крепче сжал орган Альбуса своей ладонью. Аль проделал тоже самое с его и их стоны, как песня, которую пели хором, слились в один. Не прошло и получаса, как они кончили. Сначала Альбус, а за ним буквально через миг Гел. Он повалился на кровать рядом с Дамблдором. Он моментально погружался в сон, больше не в силах заставлять себя быть в реальности. И уже на грани сознания, услышал тихий невнятный шепот, видимо, Альбус, использовав заклинание, очистил все, что было испачкано. Тогда Гриндевальд нащупал руку Альбуса и сжал ее в своей. Жаль, что Гел не видел с какой довольно-счастливой улыбкой засыпал Альбус. Гел во сне удобно устроил голову на груди возлюбленного и закинул одну ногу на его бедра. Сонно улыбнувшись, Гел понял, насколько его успокаивает знание того, что Альбус с ним, что он никуда не денится, не исчезнет внезапно, словно его вообще не было. Он не дым, он тоже любит Гела и это согревало его душу даже во сне.