Обманутые друг другом

Отставив в сторону бокал, Геллерт принялся за еду. Великолепный говяжий стейк, который буквально таял во рту. Гел понял, насколько он голоден, буквально сметая все с тарелки. Потому что, когда Гриндевальд пил вино, он утратил чувства реальности, но вот голод вернулся к нему, и он понял, что на какие-то другие разговоры не способен, пока нормально не поест. Следующая тарелка оказалась с салатом, который Гриндевальду не особо понравился. Да он вообще не питал особых чувств к овощам или фруктом, а вот мясо очень любил. Они ужинали молча. И если Альбус все умудрялся делать одной рукой, не выпуская из другой руку друга, то самому Гелу одной есть было не очень удобно. Но от чего-то ему безумно не хотелось, чтобы Альбус еще когда-либо отпускал его руку. Слишком нравилось Гриндевальду теплое прикосновение и нежные поглаживания. Альбус, как помнил Гриндевальд, наоборот, не очень любил мясо и предпочитал овощные салаты и чай. Гел же любил больше кофе. Они – две абсолютные противоположности. Такие странные, как они вообще могли влюбиться друг в друга? Не понятным это остается и по сей день. Хотя нет, общего между ними довольно много. Например…например…даже не знаю. Ну ладно, главное, что они нашли общий язык. Когда Гриндевальд открыл небольшое блюдце, на котором тот обнаружил кусок черничного пирога, который являлся любимым лакомством Гела. Судя по пристальному взгляду, Альбус прекрасно помнил это, и от него не скрылось то, что у Геллерта заблестели глаза и на секунду буквально, на его губах замерцала счастливая улыбка. А Геллерт в этот момент самозабвенно наслаждался пирогом, который он уже лет сто не ел. И ему было просто приятно осознать, что Альбус до сих пор помнит о его вкусах и любимых вещах. Альбус сам для себя не заметил, как он закончил с салатом, но переходить к десерту не спешил. Хотя, он тоже очень любил этот пирог, собственно, с тех самых пор, как узнал, что его любит Гел. Но сейчас, он с наслаждением наблюдал за тем, как сам Гриндевальд поглощает свой кусок, довольно жмурится от каждого кусочка и улыбается, едва заметно, лишь кончиками губ, но улыбается. Такое чувство, что он словно довольный котенок. И Альбусу нравится осознавать всю незащищенность и открытость друга в этот момент. Когда пирог на тарелки Гела все же кончился, о чем оба пожалели, то Альбус увидел, что Гриндевальд с жадностью посмотрел на еще целый кусок пирога на тарелки Альбуса. Но говорить ничего не стал, Гел прекрасно понял, что Альбус и сам был рад предложить: - Хочешь? Маг протянул ему тарелку и Гриндевальд аккуратно принял ее, чуть задержавшись, когда пальцы их соприкоснулись. Эти маленькие нежности и случайные прикосновения доставляли неимоверное удовольствие обеим, они это прекрасно понимали. Альбус вновь принялся наблюдать за тем, с каким удовольствие поглощает пирог Гел. А последний уже не скрывал всю гамму эмоций, которую испытывал. И Альбус искренне был благодарен за это другу. Но все имеет свойства заканчивается. Так и пирог, через минут десять закончился. А оба мага забили про принесённый домовиками чай и просто наслаждались замечательным голубым вином. Хотя, вкусом вина наслаждался исключительно Гел, а вот Аль наблюдал за этим. Его личное, маленькое представление. Альбусу больше не нужно было волноваться о том, что Гриндевальд его не любит или врет ему. Дамблдор смог убедиться в том, что Геллерт говорил чистую правду по поводу его чувств к Альбусу, и последний был полностью расслаблен. Как сказал Гел, голубое вино действительно обладает связующими свойствами. Не просто так же, у Альбуса была всего одна бутылка такого вина, которую он получил в подарок на шестнадцатый день рождения. Родители рассказывали о волшебстве данного напитка. И Альбус просто знал, на что идёт, когда просил домовиков подать это вино к ужину. А домовые эльфы тоже знали, и сразу поняли, с кем навечно их Хозяин решил связать свою судьбу. Но они не вмешивались. - Тебе понравился ужин? – спросил Альбус, когда они все же вспомнили про чай и теперь пили его, немного остывшим. Но напиток все равно не утратил своего вкуса, и был все так же чудесен. - Да, отличный был ужин, Альбус. – охотно ответил Геллерт. Но сам маг в этот момент думал совершенно не об ужине. Он смотрел на Альбуса и видел, словно, тот немного светится. Совсем немного, почти незаметно, он поблескивает в полумраке класса. И Гриндевальд был совершенно уверен в том, что это вино с ним что-то сделало. А просто другого ничего не было. И это осознание дало ему причину усомнится в открытости Дамблдора. Что тот не рассказал ему, прежде чем предлагать выпить напиток? И Гел точно мог сказать, что Альбус от него скрыл что-то, и это что-то было чем-то очень большим. Ну слишком неправильно сейчас воспринимал окружающий мир Гриндевальд. Вещи, которые казались ему смертельно важными, сейчас были какими-то незначительными, а то, что как раз казалось мелочами, сейчас усиленно наполняло мысли Геллерта. Хотя, самым значимым в его мыслях сейчас был Альбус. Да собственно последние минут десять он только о нем и думал. Хотя, как сказать думал, он мечтал о нем. И эти мечты, и фантазии были очень…и очень…и очень пошлыми. Сам Гриндевальд порой удивлялся, на что вообще способна его фантазия, когда представлял очередной минет в исполнение Альбуса. Он поражался тому, насколько сильно мог захотеть человека за такой короткий срок. И Гел был твердо уверен, что это все из-за странного голубого вина, что он попробовал этим вечером. На самом деле, когда они закончили ужинать, точнее, когда бутылка опустела и уже него было налить в два бокала, то на часах было десять. А потом Аль предложил им еще чуть посидеть и все же выпить забытый чай. И вот сейчас, когда время было пол-одиннадцатого, в чайничке наконец закончился напиток. И, не сказать, что Гриндевальд был как-то очень рад этому. Просто ему срочно требовалось в ванную. Фантазии…он дошел до того, когда начал обдумывать в какой позе трахнет Дамблдора. Да, он начал тщательно это обдумывать. И от таких мыслишек у него встал. А признать в этом Альбусу было не очень-то приятно, гордость не позволила, вот и все. И когда он спросил, где у него тут ванная комната, то совсем не ожидал получить в ответ понимающую улыбку и все же сообщить, где она находится. И вот сейчас, стоя у раковины, уперевшись в нее руками, он пристально разглядывал свое отражение. Нет, возбуждение за это время никуда не делось, да и, наверное, даже стало куда больше. Но вот он никак не мог понять, как в такого как он может кто-то влюбится. Он пристально рассматривал все свои черты лица и не мог этого понять. Но его внимание часто ускользало, а потом и вовсе, он забылся, захотев удовлетворить себя наконец и избавится от ноющий боли в районе паха. Он аккуратно отпустил одной рукой раковину и прикоснулся к внушительному бугорку на штанах. Он прекрасно знал, Альбус может услышать что-нибудь, поэтому для начала наложил звукопоглощающие чары, а потом и заклинание, которое заперло дверь в ванную, хотя она и до этого неплохо заперлась обычным замком. Гриндевальд с тихим рыком расстегнул ширинку брюк, чуть ее не порвав, и выпустил наружу возбужденный член. Он оказался очень твердым, а вены бешено пульсировали в такт стремительному сердцебиению. Он тихо застонал, когда его рука накрыла головку огненно-горячего органа. Когда сделал первое движение рукой, пройдясь по всей длине ствола, то сдержать громкий полу-стон, полу-рык ему не удалось. Перед глазами продолжали возникать образы обнаженного Альбуса, звуки его голоса, когда он со стоном произносит его имя и то, как глубоко входит в него Геллерт. Да, это доставляло Гриндевальду настолько сильное удовольствие, что движения становилось все быстрее и быстрее, пальцы все сильнее сжимали член и через пару движений, он излился в свою же ладонь, шумно выдохнув. Он подождал, пока вытечет вся сперма и только тогда включил воду в кране. Он продолжал шумно дышать, пытаться успокоить свое сердцебиение и хотя бы немного прийти в себя. Подставив грязную руку под прохладную струю воды, он закрыл глаз и прислушивался к себе, пытаясь отследить каждую эмоцию, каждое чувство, что сейчас бушевали в его воспалённом сознание. Его ноги немного дрожали, но он продолжал усилием воли стоять уверенно и ровно, подавляя свою слабость внутри, не позволяя ей выйти наружу. Как давно он не испытывал оргазм? Когда он вообще в последний раз чувствовал возбуждение? Он уже и вспомнить-то не мог. Очень давно. И сейчас, это стало для него открытием, хоть и небольшим. Когда дыхание выровнялось, и он смог посмотреть себе в глаза, то он очень удивился тому, что насколько сильно устал. Под глазами залегли тени, о веки чувствовались очень тяжелыми. Наверное, если ему прямо сейчас лечь, то он мгновенно уснет. И ему будет все равно, мягкая и удобная кровать ли это, или жесткая, холодная плитка в ванной. Ему приходилось засыпать и не в таких условиях. Он умылся, взял себя в руки и уже с небольшим приливом сил, вышел из ванной. Все тот же запах ароматного чая витал по учительской. Но в классе уже не было ни еды, ни Альбуса и все парты стояли, как прежде. Гриндевальд заглянул в кабинет под лестницей, но там Альбуса так же не обнаружил. Решив, что все же стоит подняться наверх, он начал по очереди заглядывать в каждую дверь, что попадалось ему на пути. Но и дверь тут оказалось не так много, всего три. Одна вела в еще один рабочий кабинет, вторая скрывала за собой небольшую домашнюю библиотеку с огромным количеством книг, а вот за третий он наконец встретился с голубыми глазами Альбуса. И, честно говоря, он очень обрадовался, когда ему удалось его обнаружить. А Дамблдор недоуменно смотрел на весело улыбающегося Геллерта, не понимая, чему он так рад. - Ты собираешься остаться? – задал неожиданный вопрос Альбус. Гриндевальд сложил руки на груди и оперся плечом о дверной косяк. Немного подумав над ответом, он произнес: - Да. И я бы предпочел спать с тобой в одной кровати. - Да я уже понял это. – выдохнул Альбус и добавил, - Проходи. Гриндевальд молча вошел в спальню возлюбленного. Большая кровать, куда могли поместиться они вдвоем и еще кто-нибудь, стояла посреди комнаты. Так же, в комнате располагался белоснежный шкаф, с чем, не понятно. Так же, у кровати, с обоих ее сторон, расположились две тумбочки. Небольшие настенные часы и еще несколько полок, с книгами. Больше в комнате ничего не было. Да и не нужно. Гриндевальд почувствовал себя смущенным. Он ведь никогда раньше не спал ни с кем в одной кровати. Да и вообще, стоило бы сказать, что целовался он только с Альбусам, а больше ни с кем и не хотелось. Так что, он заставил запихать данное чувство в…куда подальше и уверенно прошел к Альбусу. Тот сидел на кровати, что-то держа в руках. Сначала, Гриндевальд не разглядел, что именно он держал в руках, а когда подошел и сел рядом, то смог разглядеть волшебную палочку, которую тот как-то слишком пристально сейчас разглядывал. - Чем занимался, пока меня не было? – спросил Гриндевальд, не уверенно устраивая голову на плече Альбуса. Последний, немного помедлив, обнял Геллерта за плечи и тоже положил голову поверх головы Гриндевальда. - Ничего особенного, что могло бы тебя заинтересовать, Гел. – тихо, шепотом проговорил Альбус. - Не поверишь, но меня о тебе интересует все. - Гел, еще несколько дней назад, ты обещал меня убить при следующий встречи. А сейчас, доверчиво устроился у меня на плече. Что же произошло, что ты за такое короткое время изменился, Гел? Геллерт тяже вздохнул, но Альбус был прав. Зачем он пришел сюда и теперь липнет к нему, как котенок, желающий ласки? Зачем он затеял игру с чувствами своего друга, если сейчас сам хочет взаимной любви? Он не знал ответа. - Я не знаю, Аль. Я просто сегодня утром проснулся и понял, что мне хочется тебя увидеть. Я понял, что мне хочется прикасаться к тебе и получать ответные прикосновения. Вот и все, что я могу тебе сказать, Альбус. – от части, Гриндевальд солгал, но это в данный момент оказалось правдой. Ведь он действительно хотел всего того, о чем только что сообщил Альбусу. Хотел и ничего не мог поделать. - Хорошо, Гел. Дать тебе пижаму на ночь? – заботливо спросил Дамблдор. - Было бы неплохо. Я вообще не собирался задерживаться у тебя, но так вышло. – попытался оправдаться Гел. - Хорошо. Тогда я сейчас что-нибудь поищу, а ты пока раздевайся, если тебя не смущает, что я могу увидеть тебя голым. – тихо закончил Альбус, вставая с кровати. - Нет, меня это не смущает. Я, наоборот, очень жажду увидеть ТЕБЯ обнаженным. – в тон ему ответил Гриндевальд. Альбус засмущался и промолчал, чувствуя, как щеки и уши горят. Слава Мерлину, что в комнате было довольно темно и Геллерт не смог заметить то, как от его слов покраснел Альбус. Открыв шкаф, он потратил буквально пять минут на поиск нужных веще и выудил из кучи вещей спальные брюки и кофту. Для себя же он тоже под искал комплект пижамного белья. И как-то так сложилось, что у Гела пижама были в темных тонах, а вот пижама Альбса была чисто белой.