Обманутые друг другом

В кабинете разносился запах паленного табака. Дым облизывал потолок едкой гарью и выходил в окно, словно самому надъедал затхлый запах в закрытом помещение. Гриндевальд не в первый раз курил, но и не помнил, когда был его последний раз. Еще в юности. Когда еще бунтарский ветерок блуждал по его голове, не оставляя ни на секунду в покое. Тогда он закурил, но вскоре бросил, когда навеки покинул Годрикаву впадину. Но вот сейчас он вернулся к этому. Но прошлое не было главной причиной. Дым обжигал легкие жесткой яростью и вырывался через нос. Гриндевальд затянулся еще раз и убрал руку с зажатой в пальцах сигарой ото рта. На часах одиннадцать вечера. Затяжка…вторая…третья. Гриндевальд обмяк в кресле у разведенного камина. Огонь придавал обстановке неуловимый оттенок интимности. А его городской дом в Нью-Йорке был наполнен абсолютной тишиной. Даже шум с улицы не проникал сюда, благодаря заклинаниям. Рядом, на небольшом столике расположилась бутылка шотландского виски. Как же давно он не пил. Как давно на его языке не звучал яркий, словно острием лезвия пронзая и царапая горло, вкус алкоголя. Как же давно кровь по его венам не разносила вкус опьяняющего восторга. А сейчас был именно тот момент, когда мужчине нужно было напиться и в беспамятстве заснуть. Но тот ли момент, чтобы засыпать в объятиях распутных девок, даже не зная их имен. Он никогда так не делал и сейчас не собирался следовать этому стереотипному поведению пьяному в края мужчине. Хотя, причина крылась скорее не в том, что он не представлял никого рядом с собой, кроме Альбуса Дамблдора и его нежных рук, ласкающих кожу. Но был ли сейчас Альбус рядом с ним, когда Геллерту было настолько плохо, что он, нарушая все свои обещания и принципы, решил напиться, что когда-то очень давно пообещал сам себе не делать? Где этот чертов Альбус, когда он так нужен? Ответ лишь один – его нет. Он есть где-то там, в чертовом Хогвартсе, но здесь его нет. Чем он сейчас занят? О чем думает? Чем дышит? Гриндевальд не знал. Да и не хотел. Его тоску по теплым объятьям мужчины заменили острые, скользящие объятия алкогольного опьянения, туманящего разум. Интересно, а если бы он пригласил с себе сейчас психотерапевта, он бы Гриндевальду хоть как-то помог бы? Наверное. Гел точно сказать сейчас не может. Да и не хочется верить в то, что кто-то может знать чувства Гриндевальда, лучше него самого. Что же за безумная тоска обуздала его сознание? Никогда раньше он такого не чувствовал. Но сейчас это чувство сжигало его изнутри. Непонятное, до сели неведомое, он, как поразит, разносило дрожь по коже и сеяло холод в, итак, прогнившей душе. Что же ждало его в будущем? Кто бы мог ответить ему на этот вопрос. Часы пробили двенадцать ночи. Полночь. Гриндевальд вздрогнул и повернулся на размеренный бой. Тишина. Посапывая, горел огня в камине. Шипение дыма в воздухе. Все в один миг прервали этим громким, неприятным звуком. Гриндевальд сам не заметил, как напился до такого состояния, что стрелки на часах казались не то, что двойными, они реально плыли, порываясь, то и дело, сбежать. И толи это он упал, а то ли кресло бросилось на него, не особо понятно, когда он начал вставать. Звездочки перед глазами? Нет, голубые, пронзительные глаза Альбуса, наполненные нежным трепетом – вот что сейчас стояло перед его глазами. До чего он докатился? Как последний человек в мире напился до неприличного состояния и сейчас, как плаксивая девчонка, предавался воспоминаниям. Нет, ну серьезно. Чего он из-за этого пустяка так расклеился. Гриндевальд и сам не особо понимал, что движет его поступками сейчас, но точно был уверен, что во всем виноват Альбус. *** Без пяти восемь вечера. Гриндеваль еле на стуле усидел, чтобы прям сейчас не трансгресировать в кабинет Альбуса. Но нет, Гел не хотел еще больше усложнять ситуацию и поэтому подумал, что опоздание минут на десять в этой ситуации лишним не будет. Так что, он продолжил сидеть на стуле. Ближайшие пятнадцать минут он сидел, как на иголках. Сменная пальцы, нервно и немного волнующе. Он исчез и комнаты ровно в восемь десять вечера, оставляя на месте лишь еле заметную, бледную дымку, которая буквально через мгновение тоже исчезла, не оставляя следов от пребывания хозяина. А дом Альбуса встретил его теплом и уютом. Добрыми, немного ошарашенными глазами Альбуса, сидящего за рабочем столом в кабинете, куда Гел переместился. Альбус встретил его очень приветливо, сразу предложил приступать к ужину. Гел был совсем не против. Поели они быстро, за столом не говорили. Обоим не очень хотелось. Как-то, Гриндевальд представлял этот ужин совсем по-другому. Они за вечер даже не поцеловались ни разу, что уж там говорить о чем-то большем. Потом Гел заметил какое-то напряжение и задумчивость в позе Альбуса. Это его обеспокоило. Он спросил об этом, но получил в ответ весьма туманное: «Да ничего особенного, просто день не задался». Гел расспрашивать не стал, пологая, что Альбус не особо хочет об этом говорить. Но беспокойство не ушло и Гриндевальду пришлось усилием воли заставить себя об этом не думать. Потом они пили чай, тоже не особо говоря о чем-то. Они скорее перебрасывались небольшими фразочками, то и дело перескакивая с темы на тему. Гел помрачнел и понял, что представлял он себе этот вечер совсем не так. От Альбуса словно исходила тьма, никого не желающая подпускать к хозяину. И Гел предпочел не лезть. Но потом случилось неожиданное. Сначала в главную входную дверь постучали. Альбус, сидящий в кресле у камина напрягся и вздрогнул, когда стук раздался повторно. Он помрачнел на глазах, а открывать, кажется, не торопился. Когда стук раздался в третий раз с уже более требовательным напором, он нехотя поднялся. Его движения были дерганными, с долей звериного инстинкта. Тогда Гриндевальд понял, что что-то явно не так. Ну с чего бы Альбусу волноваться понапрасну? Геллерт, до этого был напряжен, но сейчас он еще больше напрягся. Но его внутреннее состояние выдавал лишь чуть прищуренных глаз. В остальном, он уверенно сохранял маску скучающий отрешённости от всего этого мира. Когда Альбус все же наконец открыл дверь, то Гериндевальд, сидя во втором кресле у камина услышал: - Альбус! Привет! Давно не виделись! Все это было сказано с таким веселым, радостным тоном, что Гел еще сильнее напрягся и уже чувствовал, как по телу разносятся холодные искорки нервозности. Потом раздалось чуть приглушенное от Альбуса: - Юлиан, что ты здесь делаешь? Чуть недовольный, сопящий голос Альбуса. Он так обычно говорил, когда действительно был не рад гостю. Гриндевальд слышал этот его тон лишь пару раз. С ним Альбус так никогда не разговаривал. Геллерту повезло. - Аль, слушай. Мы с тобой не чужие. – произнес все тот же радостный, громкий голос. Гриндевальд поежился. Ему не понравилась эта его реплика. Что он имел в виду под: «мы ведь с тобой не чужие»? Гриндевальд решил сам это выяснить и поднялся с кресла. Ноги словно ватные, идти в класс было очень сложно. Но он пересилил себя и вышел. Там стоял мужчина, помимо Альбуса. Гриндевальд застыл на месте. Он особо его не разглядывал, но то, что он высок и довольно красив было видно даже в профиль. Они целовались. Гринедвальд не поверил глазам. Незнакомый ему мужчина обнимал Альбуса за талию, прижимая к себе. Его Альбуса обнимали чужие руки. Гриндевальд не выдержал. Он в яростной тоске крикнул: «Альбус» и когда волшебники оторвались друг от друга. А Альбус даже, выкрутившись из объятий в один миг, протянув к Гелу руку, словно пытался его поймать и прошептал в ответ его имя. Голос Альбуса сопровождал его в миг трансгресирования и даже потом звучал в ушах. Гриндевальд возненавидел мир. В одно мгновение весь мир стал для него неинтерсно-скучным, серым куском, который он мог уничтожить в один миг, даже не моргнув. Но он терпел. Клокочущая ярость оставалась внутри. Он старательно сохранял вид безразличия, даже тогда, когда появился в своей собственной гостиной, оказавшись в совершенном одиночестве. Даже эта тишина не заглушала боль, которую он испытал, видя, как Альбус схватился за плечи какого-то Юлиана и отвечает ему на поцелуи. Они стояли рядом. Мужчина вжимал Альбуса в стену и страстно целовал, не давая даже вздохнуть. Понаблюдав эту картину пару секунд, Гриндевальд мог с уверенностью сказать, что Альбусу нравилось. Это злило больше всего. Не тот факт, что они целовались, а именно то, что Альбус отвечал. Хотя, маг прекрасно знал, что у него в помещении находится без пяти минут его бойфренд. Даже это не заставило его хоть как-то попытаться пресечь эту ситуацию. Альбус лишь добился того, что Гриндевальд решил идти по трупам и дальше, наплевав на все данные обещания, которые он с самого начала не собирался выполнять, но потом все же решил, что Альбус с ним честен и ему тоже не мешало бы. А тут эта ситуация все изменила в один миг. Геллерт возненавидел всех живых существ. Он будет убивать. Будет увивать всех, кто встанет у него на пути. Он все для себя решил. Он сразу отправился искать то, чем можно заглушить это щемящие чувство внутри и ничего лучше, кроме как запить все это алкоголем, он не придумал. В доме ничего не нашлось. Пришлось идти в магазин. Потом он решил, что может зайти и купить пачку сигар, ему очень этого захотелось. Вернувшись домой, он откупорил первую из четырех бутылок скотча, что купил и выпил сразу половину. Особо не полегчало, но расстраиваться он не стал. Принеся себе стакан, он устроился у камина и развел огонь. Потом наложил на дом звуконепроницаемое заклинание и выкурил первую сигару. Занявшись сигарами, он особо не пил больше, даже стакан не выпил. Но к полуночи уже напился до чертиков в глазах, понимая, что просто не сможет уснуть, если не выпьет еще. Первая бутылка полетела в камин, его настроение и желания с чувствами давно улетели в бездну.