Чудовища не появляются из ниоткуда

      Оказавшись недалеко от Хогвартса, юноша направился в замок. Риасэмус решил разобраться со вторым заданием как можно скорее.       Глубоко под землей молодого человека встретили две сопящих рептилии.       Взяв яйцо, Нерва подошел к расположенным у стен комнаты бассейнам с водой и, глубоко вдохнув, прямо в одежде шагнул в темную гладь.       Разлепив глаза, слизеринец раскрыл золотое яйцо. В это же мгновение вместо оглушительного крика оттуда полилось мелодичное пение. Нерва прислушался:

Ищи, где наши голоса звучать могли бы,

Но не на суше — тут мы немы, словно рыбы.

Ищи и знай, что мы сумели то забрать,

О чем ты будешь горевать.

Ищи быстрей — лишь час тебе на розыск дали

На возвращение того, что мы украли.

Ищи и помни, отправляясь в этот путь, —

Есть только час, потом пропажи не вернуть.

      Нерва оттолкнулся ногами от пола и, подтянувшись, выпрыгнул из воды. Отбросив с лица назад мокрые волосы, он достал палочку и высушился заклинанием. Привалившись к колонне, он решил обдумать полученную информацию…       Итак, что он имеет: во-первых, задание совершенно точно будет проходить под водой. Ближайшая «вода» — Черное Озеро. Во-вторых, если в первом задании призом было — золотое яйцо, являющееся ключом ко второму, то сейчас им будет то, «о чем он будет горевать».       Здесь Риасэмус усмехнулся. Пускай поищут. Но мы отвлеклись. Вернемся к нашим баранам…       Подводя итог, существует лишь две помехи: живность, которая обитает в озере, и которая — в этом юноша был уверен — будет настроена враждебно, и то, что ему предстоит найти способ пробыть под водой целый час. Значит, нужно поторопиться. Если он успеет, то обе эти проблемы решатся разом.       С этими мыслями Нерва направился в свою комнату, благо, что завтра все соседи разъедутся на каникулы.

***

      Полыхнул камин, и на мраморный пол приемной вышел светловолосый худощавый юноша. Он поставил чемодан на пол и взмахом палочки очистил себя от пыли.       Раздался тихий хлопок.       — Хозяин Драко, хозяйка Нарцисса просила вас переодеться и через полчаса быть в сапфировой гостиной.       — Можешь быть свободен, Гринни, — молодой человек махнул рукой и направился к себе.       Облачившись в серебристую мантию, слизеринец спустился вниз.       Сапфировая гостиная представляла собой просторную залу с высокими узкими стрельчатыми окнами, оформленную в темно-синих и серебристых тонах.       — Драко, — красивая стройная блондинка среднего роста поднялась с дивана и, высвободившись из объятий мужа, поспешила к сыну. Легкое изящное платье в пол цвета индиго прекрасно подчеркивало ультрамариновые игривые глаза.       — Здравствуй, мама, — принимая ласковые объятия, произнес слизеринец. Молодой человек поднял взгляд, — Отец! Крестный! — заметил юноша высокого худого мужчину, сидящего в кресле напротив статного блондина.       — Сын, — Люциус встал, улыбнувшись, и подошел к наследнику.       Когда все уселись, Малфой-старший вдруг спросил:       — Драко, а почему Риасэмус не прибыл вместе с тобой?       — Я не знаю, — посмурнел четверокурсник, — он отказался. Наверное, готовится к заданию…       — Жаль…       И это в самом деле было так. Семейство Малфоев, так славившееся своей холодность и пренебрежением к другим, тем более к безродным, а именно таким стал Риасэмус после отречения, было радо принимать молодого человека в своем доме, смиряясь со скверным характером нелюдимого юноши.       Люциус со смешком подумал, что они, Малфои, похоже, прямо-таки ищут подобных индивидуумов.       — Мам, а тетя Белла не приедет? — в этот момент Драко казался намного младше своего возраста. Чете Малфоев вспомнилось, как их сын, особенно до Хогварста, очень часто задавал подобный вопрос, помня любимую тетю, которая души не чает в своем "Драконе"... Не чаяла...       — Не думаю, — грустно отозвалась женщина, погладив юношу по мягким платиновым волосам. — Но, скорее всего, лето она точно проведет с нами! Руди говорил, что ей стало получше.       Да, незадолго до падения Лорда в Беллу попало шальное проклятие. Нарцисса вспоминала черноволосую кудрявую девушку с веселыми, игривыми карими глазами, и леди Малфой было больно видеть ее такой, какой она стала. Больно до слез было видеть в родных глазах старшей сестры горящий безумием и жестокостью взгляд.       — Ой, Драко! — встрепенулась Нарцисса. — Откроешь подарки? — она указала на небольшой курган из коробок в углу.       — Но я… — начал юноша, но осекся, увидев, как тает улыбка матери, и грустнеют ее синие глаза. — Конечно, мам.       Женщина сразу взбодрилась и потащила молодого человека к горке. Северус и Люциус лишь улыбнулись слизеринцу. На душе у Драко сразу потеплело: его семья с ним.       Юноша откладывал в сторону подношения от различных людей из министерства, в другую кучку отправлялись презенты от знакомых и одноклассников. Подарки от друзей Драко решил открыть сразу. От Панси слизеринец получил красивое золотое перо с бесконечным запасом чернил, набор самых экзотичных сладостей (она знала, какой ее друг сладкоежка) и небольшое поздравление. Блейз преподнес блондину редкий фолиант о магических существах и древний трактат по зельеварению. При этом в глазах Драко зажегся просто детский восторг, на что присутствующий в комнате крестный юноши, а по совместительству Мастер Зельеварения, тихо засмеялся.       Драко не расстроился, не увидев подарка от Риасэмуса — тот никогда не дарил ничего. Но наследник Малфоев не винил его, понимая, что человеку, которому никогда ничего не дарили и который ни разу в жизни, по крайней мере, в сознательной, не праздновал чего-либо, сложно делать приятное другим. Риасэмус просто не понимает этого. По крайней мере, именно в этом убеждал себя Драко.       Через час слизеринец с недоумением смотрел на последний сверток. Никаких опознавательных знаков, ни подписи, одним словом — ничего. Крестный и отец проверили странный подарок всеми возможными способами на наличие всяких неожиданностей, но ничего не обнаружили. Вздохнув, Драко решительно потянулся к презенту. Трое взрослых напряженно наблюдали за молодым человеком, держа наготове палочки. Юноша осторожно развязал серебристую ленту и откинул в сторону черную оберточную бумагу. Внутри оказался винного цвета матовый футляр. Драко взял его в руки. На деревянной крышке было выгравировано: «Facilis descensus averni.*». Слизеринец кончиками пальцев провел про надписи.       — Ай! — юноша отдернул руку. На указательном пальце правой руки выступила капелька крови.       Вдруг из шкатулки раздался тихий хрипловатый смех. Потянуло волной мощной темной магии, от которой веяло холодом. Всем она показалась знакомой, но мысль постоянно ускользала. Языки этой странной магии потянулись к ранке, и через пару секунд на ее месте не осталось ни намека на порез.       Крышка шкатулки с щелчком откинулась. На черной атласной подкладке лежал небольшой кусок пергамента. Драко взял его в руки и покрутил, посмотрел на свет. Он был чист.       — Может, нужна кровь? — предположила Нарцисса.       Драко аккуратно прокусил палец и размазал красную жидкость по поверхности листа. В следующее мгновение послышался звук скрипа пера о пергамент, и на его поверхности начали появляться слова. Буквы были немного резкие и угловатые, с сильным наклоном вправо. Строки очень ровные, написанные будто по линейке. Почерк был красивым. Драко начал вчитываться в написанное.       «Делай свой выбор. Но помни: предателям уготован самый последний круг Ада. Если осмелишься изменить мне, я стану твоим личным.»       Юноша выронил письмо и посмотрел на свои руки. Пальцы были испачканы в чернилах, но что-то заставило слизеринца поднести ладони к лицу. В нос ударил металлический запах.       — Драко? Что случилось?       — Это кровь…       — Что?       — Кровь!       Снейп поднял выроненный пергамент с пола и вгляделся в него.       — Что здесь написано? — спросил зельевар.       — Что?       — Что здесь написано? Я не могу прочесть.       Малфои-старшие тоже попытались это сделать, но и у них не вышло.       — Там написано: «Делай свой выбор. Но помни: предателям уготован самый последний круг Ада. Если осмелишься изменить мне, я стану твоим личным.»       Когда последнее слово слетело с губ юноши, по чистой поверхности пергамента снова побежали буквы, но теперь прочесть их смогли все. Снейп решил зачитать послание вслух. Сколько раз видел он в эссе эти уверенные размашистые строки…       «Добрый вечер. Для начала скажу кое-что: загляните в кейс…»       Снейп отложил в сторону письмо и нагнулся над футляром. В нем лежал флакон из темного стекла, в котором плескалась какая-то жидкость. Северус уже хотел открыть его, но взгляд прямо-таки примагнитило к надписи на фиале: «Не открывайте сейчас. Зелье испортится приблизительно через восемь с половиной минут с момента взаимодействия с кислородом.»       »…Прекрасно. Тогда продолжу. В этом флаконе зелье. Моя разработка. (Не волнуйтесь, оно проверенное.) Этот состав предназначен для стабилизации психики, излечения помешательства и проблем подобного рода, вызванных проклятиями…»       Глаза у Снейпа и Малфоев расширились. Они уже поняли, для кого предназначено зелье. Сколько бился Северус, чтобы излечить подругу! Сколько перепробовали Лестрейнджи и Малфои! Сколько денег было потрачено на целителей! И все разводили руками!       «Наудивлялись? Тогда я продолжу…»       Нет, ну это надо! Даже почерк, казалось, истекал ехидством.       «Итак, я уверен, вы уже поняли, для кого было создано зелье.       Оно поможет Вашей сестре, Нарцисса. Будьте уверены, миледи.       А теперь к следующему пункту. Полагаю, вы не понимаете, с чего такая щедрость? Уточню: вы должны выбрать свою сторону. Я не Лорд Воландеморт. Не ваш друг, к которому вы привыкли. Я не заставляю вас отрекаться от него. Просто будьте верны мне. Надеюсь, вы меня услышали.»       Как только зельевар закончил читать, Нарцисса упала на колени и заплакала, прижав к груди фиал с зельем.       — Мама! — Драко и мужчины опустились рядом. Юноша обнял мать за плечи, а Люциус гладил ее по голове. — Мам, почему ты плачешь?       — Спасибо… Спасибо тебе… — шептала женщина.       — Что? Что ты говоришь?       — Мерлин! Спасибо тебе… — заходилась в рыданиях леди Малфой. Счастливо улыбаясь, Нарцисса подняла залитые слезами глаза на сына и сказала:       — Похоже, Белла будет у нас раньше, Драко.       До слизеринца, похоже, только сейчас дошло, какой подарок сделал ему — нет, всем им, тем, кто любят Беллатрикс — Риасэмус.       — Сын, ты понимаешь, что он сделал? — серьезно спросил Люциус.       — Да…

***

      Утром большинство слизеринцев и несколько студентов с других факультетов получили послания с требованием сделать выбор.

***

      Наконец, настал долгожданный день! Второй тур.       Нерва не пошел на завтрак, прибыв прямо к началу испытания.       На улице было пасмурно и морозно. Дул неприятный холодный ветер. На противоположном берегу озера высились трибуны, забитые до отказа. Студенты оживленно переговаривались. На ближнем берегу, у самой воды, стоял покрытый золотой парчой стол судей. Около него уже собрались чемпионы.       — Ну, что ж, наши участники уже готовы ко второму испытанию. Начнем по свистку. За час они должны найти то, что у них отобрали. Итак, насчет три: раз… два… три!       Нерва скинул мантию, оставшись в плавках, и зашел в озеро.       Многие заулюлюкали и засмеялись: глупо идти вот так, безо всякого волшебства. Но Риасэмусу было все равно на других. Глубоко вдохнув, он скрылся в темной глубине.       Ледяная вода обволакивала юношу. Встряхнув головой, он сосредоточился. В следующее мгновение тело слизеринца начало меняться, удлиняясь. Кости перестраивались, кожа потемнела и обзавелась прочной чешуей. Через полминуты на месте Нервы был большой водяной змей.       Принюхавшись, рептилия задвигала хвостом и поплыла в западном направлении. Долго плыть не пришлось. Совсем скоро Риасэмус увидел очертания строений и их жителей. Большинство русалок испуганно шугалось и скалило зубы, направляя на змея трезубцы. Но слизеринцу было на это плевать. Он продвигался дальше. Невдалеке юноша увидел привязанных к хвосту статуи какого-то русала пленников: Шерон Поттер, Станислава Добричева из Дурмстранга, какую-то смутно знакомую белокурую девчонку и Ивонет Реинхилд.       Недолго думая над странным выбором судей, Нерва обернулся в человека и, трансфигурировав из водорослей себе накидку, разрезал веревки, которыми была связана рейвенкловка, прижал девушку к груди и уже хотел плыть наверх, но вдруг обернулся. Как он понял, та девочка предназначена Делакур, а она, как понял слизеринец выбыла, не пройдя гриндиллоу. Усмехнувшись, он быстро подплыл к девочке и отвязал и ее — это добавит ему плюс в копилку.       Но не все так просто. Как только Риасэмус освободил девчонку, то сразу оказался окружен русалками, враждебно наставившими на него острия копий.       — Забирай только одного пленника, — сказал один из них, — и плыви…       Нерва фыркнул и произнес заклинание. Русалки боятся яркого света, и именно этим решил воспользоваться юноша. Быстро подхватив девочек, Риасэмус резво начал всплывать.       Как только слизеринец и пленницы оказались на поверхности, жадно вдыхая воздух, раздался крик Бэгмена.       — Итак, спустя всего пятнадцать минут первый чемпион справился с заданием! Восхитительный результат! О! И освободил даже двух пленников! Невероятно!       Плыть с двумя людьми было неудобно. Ивонет юноша приказал крепко держать его руками за плечи, а пленницу Делакур молодой человек крепко ухватил рукой за талию и поплыл, гребя второй рукой.       Как только ноги Нервы ступили на твердую почву, то сразу послышались вспышки камер. Через пару секунд незнакомая девочка, которую Риасэмус вытащил из воды, оказалась в объятиях Делакур. А потом этой бомбардировке подвергся и сам юноша.       — Ты! Ты спас мою сест’гу! Ты спас Габ’иель, хоть и недолжен был этого делать! — восторженно говорила она, обнимая его. — Спасибо! Спасибо тебе!       — Отойдите! — послышался голос Помфри. Она отцепила Делакур от Нервы и попыталась укутать юношу в одеяло, но тот вырвался и, подняв мантию, быстрым шагом пошел прочь. Вслед ему неслись крики, но Риасэмусу было плевать.       Вдруг чья-то рука легла на плечо слизеринца. Он резко обернулся. Напротив него стоял Драко Малфой. Нерва вздернул бровь.       — Да, — и, развернувшись, блондин пошел прочь.

***

      Этой ночью в гостиной Слизерина собралось немало людей. Почти все они ответили согласием, в их глазах горело восхищение.       Но были и те, кто не решился следовать за Нервой. С этими Риасэмус разобрался быстро, стерев им память.       Всю неделю к слизеринцу подходили ученики с других факультетов, получивших предложение молодого человека. Отказались только студенты Хаффлпафа. Лишь одна, Сьюзен Боунс, робко поклялась быть верной Риасэмусу.       Всем, кто согласился, Нерва приказал подписаться на пергаменте и капнуть на него по капле крови, зачарованном так, что каждый, чья кровь попадет на бумагу, не сможет рассказать то, что укажет создатель чар. Правила были жесткими, но никто не жаловался, понимая, что все это делается не с проста.       Молодой человек решил провести первое занятие через неделю, наказав ученикам собраться в заброшенном классе рун в шесть часов утра, в субботу.