Раз уж начал...

      Тодд забрал мою электрогитару ещё на прошлой неделе. Я не особо разбираюсь в том, чем занимается друг, но наш местный учёный объяснил мне вкратце: он установит какие-то специальные штуковины, чтобы с помощью определенных нот и их комбинаций я смог связываться с призраками, а может и не только связываться. В общем, крутяк.       В квартире приятеля как обычно приятно пахло чем-то приторным, а из-за дверей родительской спальни звучала странная этническая музыка. Я постучал в дверь с табличкой «Тодд» и вошёл. Друг сидел за компьютером, его рабочий стол был усеян железяками и проводами, рыбеха лениво булькала в аквариуме. Пройдя в комнату, привычно падаю на стул рядом с работающим Моррисоном. — Привет, Боб! Привет, Тодд! — Привет, Сал, я как раз думал заняться гитарой, — оторвавшись от компьютера, Тодд поворачивается ко мне и улыбается, протягивая руку для приветствия. — Как поживают духи апартаментов? — Спокойно, как ни странно, — я пожимаю плечами. — Мне все кажется, что призраки затаились и копят силы. Брр.       Я почувствовал стаю мурашек, пробежавшую по спине к затылку. Тодд задумчиво на меня смотрел. — Не знаю, друг, но надеюсь, что предчувствие тебя подводит, — он помотал головой, отгоняя мрачные мысли. — Кстати, испробовал спиритическую доску? — Ох, об этом, — я нервно хихикнул, отводя взгляд. Друг приподнял брови, не поняв моей реакции. — Ну, возможно мы с Ларри сделали что-то не так, потому что у нас ничего не вышло. — Хм, — Тодд нахмурил брови, задумавшись, — занеси-ка мне её на днях, посмотрим, что можно сделать.       Я молча кивнул. События вчерашнего вечера отчетливо всплыли в голове. Я подумывал о том, чтобы поделиться мыслями с Тоддом и получить совет, но то, что вчера сделал Ларри, было в своём роде его секретом, выдавать который я не хотел. — Сам ты как, Сал? — Моррисон откинулся на спинку компьютерного стула. — Задумчивый какой-то, все в порядке? — Да, Тодд, спасибо, — я улыбнулся участливости друга, надеясь, что это было слышно. Идея спросить совета стала казаться мне менее рисковой, осталось только подобрать слова. — Могу я кое-что спросить? — Конечно, о чём речь?       На меня накатило волнение. Я вовсе не собирался вот так просто начать обсуждать с Тоддом произошедшее. Даже учитывая, что он в этом явно разбирается. Я имею в виду отношения между парнями. Черт. Ну вот, Салли-Болтали, как теперь выкручиваться? — Ну... два моих знакомых человека находятся в затруднительной ситуации, так сказать, — недолго думая, я принял решение сочинять на ходу — почему-то это показалось мне отличной идеей. — Они давно дружат и отлично ладят, но у одного из них… родились чувства, — я старался говорить как можно спокойней, представляя себе этих «знакомых» с их «затруднительной ситуацией» буквально в деталях, чтобы друг не заметил моего вранья. Тодд внимательно слушал с непроницаемым лицом. Мое же лицо под протезом пылало от стыда, и я как никогда был рад, что собеседник не видит моих эмоций. — Так вот, второй знакомый обратился ко мне за советом, а я не знаю, как ему помочь. Он дорожит своим другом и его чувствами, просто никогда прежде не оказывался в подобной ситуации и теперь не представляет, как поступать.       Сам не знаю, почему я выпалил всё чуть ли не как есть, но конец вышел совсем искренним: эти слова выскочили быстрее, чем я смог их обдумать. Я постарался отогнать мысли о том, что Тодд меня раскусил, и снова посмотрел на него, ожидая ответа. Моррисон дернул бровями, обдумывая что-то, и поправил очки на носу. — Ну, — друг выдержал небольшую паузу, видимо, взвешивая то, что хочет сказать, — не знаю, Сал, почему ты решил спросить совета у меня. Готов поспорить, Эш помогла бы тебе куда лучше. Но от себя могу сказать, что твоему второму знакомому прежде всего стоит разобраться в себе. Понять, как он относится к своему другу, готов ли он принимать эти чувства, и если готов, то что он сможет дать взамен. Влюбленность - это прекрасно, я думаю, но когда она остаётся без ответа...       На этой ноте Тодд лишь грустно улыбнулся краешком губ, оставляя мне поле для размышлений на тему безответности чувств. С минуту я молча обдумывал слова Тодда, рассматривая узоры на его ковре. В комнате повисло молчание. — В любом случае, Сал, я рад, что у твоего знакомого есть друг, к которому он может обратиться за подобным советом, — я посмотрел на Тодда, тот улыбался уже шире, подбадривая меня. — И я хочу, чтобы ты помнил, что если что - ты всегда можешь обратиться ко мне или Эш, мы постараемся помочь, сам знаешь, дружище.       Я улыбнулся в ответ, но, конечно, Тодд и этого не мог видеть. Встав со стула я направился к выходу. — Я очень ценю это, правда. — Кстати, Сал, — Моррисон развернулся на стуле в мою сторону. — «В любви не важен пол. Стремись к своему счастью. Любовь оправдывает всё.»       На несколько мгновений в комнате снова повисла тишина, разбавленная бульканьем аквариума. Меня как-будто окатили кипятком, а затем выставили на сорокаградусный мороз. Я замер на месте, тупо уставившись на друга с его непроницаемо-умным лицом. Почувствовав нервную ухмылку на своих губах, я решил разбавить атмосферу глупой шуткой: — Это что, цитата из мелодрамы? — в голове застучало: «Он понял. Он точно понял.» Друг в свою очередь улыбнулся и пожал плечами. — Просто имей в виду. Попрощавшись, я поднялся на свой этаж.

***

      Время приближалось к обеду, за окном валил снег. Зимние каникулы только начались, но праздники были не за горами. Отец работал больше обычного и почти не выходил из комнаты, а синяки под его глазами росли с каждым днём: либо заказов накануне Рождества было невпроворот, либо отец откладывал все ближе к срокам сдачи, как это обычно бывало.       Открыв холодильник, обнаруживаю наш стандартный «холостяцкий» набор: яйца, молоко, не самый свежий хлеб, стеклянные баночки с соусами и джемом. В отсеке морозильной камеры — разнообразие полуфабрикатов. С того времени, как мамы не стало, никто из нас так и не решился заняться готовкой. И дело было не в принципах: просто в нашей семье всегда готовила мама. Ни я, ни папа не хотели забирать эту роль, не сейчас, ранам нужно зажить.       Решив, что готовый сет отец успешно разогреет самостоятельно, засовываю хлеб в тостер и достаю банку с джемом. Арахисовое масло достаю из кухонного шкафчика над плитой — я его обожаю. Пока хлеб аппетитно обжаривается, засыпаю молотый кофе в фильтр и включаю кофеварку. «Завтрак» на обед или на ужин — мои любимые приемы пищи.       С отцом мы общаемся редко. Не сказать, что между нами таится конфликт, но я до сих пор слышу те его слова в кошмарах, а порой ощущаю его холодную отчужденность. Я его не виню и никогда не винил в этом, даже когда сам он винил меня в смерти матери. Скорее, я понимал его или, по крайней мере, старался.        Я легонько стучусь в дверь его комнаты носком обуви. — Входи, Сал! — Пап, руки заняты, откроешь?        Через мгновение дверь спальни открывается, а на пороге стоит отец. Он устало улыбается, пропуская меня в комнату. Щетина, глубокие темные синяки под глазами, лопнувшие сосуды на белках глаз - картина маслом, называется «дедлайн». В спальне было довольно темно, несмотря на солнечный зимний день: плотные шторы занавешивали окно, а единственным источником света был монитор компьютера, за которым отец опять проработал всю ночь напролёт. Я прохожу и ставлю на стол чашку со свежезаваренным кофе и блюдце с тостами. — Позавтракай, глюкоза нужна мозгу, — я сажусь на кресло и беру один тост с тарелки. Папа подходит к столу и берет чашку, делая глоток. — Спасибо, сын, — улыбается тот, потрепав меня по голове второй рукой.       В отличии от меня, папа был высоким. Голубые волосы уже давно перестали существовать в виде аккуратной стрижки, а щеки и подбородок всегда покрывала щетина. — Как успехи с экзаменами? Уже на каникулах?        Как я и говорил, с отцом мы общались редко. Тем не менее, я видел, как он испытывает вину и горечь, а иногда отчаянно пытается наладить со мной контакт. В последнее время мы стали спокойнее чувствовать себя в обществе друг друга, уважая личное пространство и поддерживая короткие, но информативные разговоры. — Порядок, пап, экзамены сданы, так что до конца праздников я свободен, — доев свой тост, я покосился на второй, оставшейся на тарелке, но оставил его папе, как и задумывалось. — Как у тебя с работой? Успеваешь? Отец кинул взгляд на монитор, пожав плечами: — Куда ж я денусь, — хмыкнул он. — Какие планы? Будешь тусоваться с сыном Лизы? Я закатил глаза и тихо посмеялся: — Что за сленг, па? — тот посмеялся в ответ и попытался оправдать себя попытками быть «молодежнее».       Пообщавшись с отцом еще немного и оставшись крайне довольным нашим маленьким диалогом, я пожелал ему хорошей работы и попросил больше отдыхать.       Зайдя в свою комнату, окидываю её настороженным взглядом. Некоторые коробки так и остались неразобранными после переезда, но основное я уже давно разложил в шкафу и на полках. Гизмо дремал на стуле, лениво покачивая хвостом. Пускай этой комнате быть моим домом как минимум до выпуска из школы, почему-то мне вовсе не хотелось воспринимать её как "дом". В комнате Ларри, например, я чувствую себя куда спокойнее. Ларри... Теперь я остался один на один со своими мыслями. Со своими мыслями и признанием Джонсона.       Упав на кровать, я уставился в потолок. Как и советовал Тодд, я решил проанализировать случившееся ещё разок, обращая внимание уже на свои чувства. С чего бы начать? С самого признания Ларри? Помню, как мне было стремно, когда деревяшка на спиритической доске стала двигаться. Интересно, её с самого начала двигал патлатый? Потом стало очень волнительно, когда «дух» вывел мое имя по просьбе Ларри. Тут уж никаких сомнений — Джонсон смухлевал. Что же было потом? Непонимание? Возмущение? Волнение?        Внезапно в голове мелькнула мысль, что я никогда прежде не влюблялся. Даже не имею представления, что за чувства люди испытывают, когда влюбляются. Я было потянулся за телефоном, чтобы набрать Эшли с этим вопросом, но вовремя остановился, подумав, как двусмысленно это может прозвучать, или, что ещё хуже - Тодд и Эшли сложат «два плюс два» и наверняка раскусят меня.        Телефон так и оставался в моей руке, как внезапно пришло сообщение. Откинув крышку, я машинально открыл его, не увидев имени отправителя. Этого и не потребовалось: на экране высветилось понятное «Правда или Действие?»