Раз уж начал...

POV Ларри

      Первое, что я собирался сделать, продрав глаза — взглянуть на время, но я не имел ни малейшего представления о том, где может валяться мой мобильник. Пытаясь вспомнить, где мог его спьяну оставить, напрягаю остатки трезвой памяти. Перед глазами тут же всплывают события вчерашнего вечера, и меня окатывает ледяным кипятком от макушки до пяток. Поворачиваю голову на бок и вижу перед собой спящего Салли. Обычно друг жалуется на кошмары и плохой сон, но у меня спит, как убитый. Невольно любуюсь мирно сопящим Салом, едва освещенным не выключенным ночником. Вовсе не влюбленно, а взглядом художника, не придумывайте! Он красивый, что бы там этот придурок ни говорил — он, блин, красивый. Со всеми своими шрамами и рубцами от рваной раны, с пересаженной кожей, затянувшейся узорами, и вечно незаживающими ранками.       Голубые ресницы задрожали, и я затаил дыхание. Сал открывает глаза, пару раз сонно моргает и расплывается в сонной улыбке: — Доброе утро, — потягивается так, что одеяло сползает с груди и бедра. Растительности на парне ровным счетом никакой, в то время как у меня грудь уже уверенно обросла волосней, и вовсю растет «блядская дорожка», бегущая от пупка под резинку моих боксов. — То, что ты признался в нежных чувствах, вовсе не значит, что можно насиловать меня взглядом.        Я закатываю глаза, даже не думая прекращать пялиться. — И тебе доброго, Салли-Кромсали, — улыбаюсь, продолжая наблюдать за встающим с постели другом. В такие мгновения я буквально рисую его в голове, вижу каждую площадочку и изгиб и мечтаю однажды перенести все это на холст. — Чё по кошмарам? Я сумел защитить тебя от них сегодня? — Сумел, сумел, мой рыцарь, торчу тебе шоколадку из автомата, — в ответ фыркаю и снова расслабленно падаю на постель. Маман скорее всего еще не пришла, на день планов никаких, спешить некуда.        Нашарив таки телефон под подушкой, проверяю его на количество пропущенных: пусто. Я снова перевожу взгляд на друга. — А куда ты так оперативно намылился аж в двенадцать утра?       Голубоволосый зажал протез коленками, пока собирал волосы в привычные два хвостика. — Загляну к Тодду, пока он никуда не уехал. Он там «улучшает» мою электрогитару, хочу глянуть. Хочешь сходить со мной? Я лениво закрыл глаза, взвешивая все «за» и «против», а точнее - делая вид, что занят именно этим, и многозначительно промычал: — Мм… нет, мне дома нужно сделать кое-какие дела, так что спишемся, — сонно улыбнувшись, я снова уютно устроился под одеялом, наблюдая за тем, как Сал пытается разыскать второй носок. Я был расслаблен и счастлив: камень с души упал, не потянув за собой на дно ни меня, ни нашу с Салли дружбу. Когда Фишер ушел, я так и остался в постели, потихоньку проваливаясь обратно в царство Морфея.       На удивление мне ничего не снилось, но мое сладкое забвение прервала резко распахнувшаяся дверь. Я было подумал, что это маман вернулась и хочет дать люлей за банки от пиваса, которые я вчера поленился выбросить, но на пороге стоял Салливан. — Йо, чел, чего стоишь-то, залетай, — зевнул я, садясь, — всё норм?       Сал неуверенно зашел в комнату и уселся на край постели, смотря куда-то себе под ноги. Кончики ушей горели. Фантазия услужливо дорисовала, как мило он кусает губы, но этого я не видел, как и явно пылающих щек. — Бро, что-то стряслось? — я слегка придвинулся к парню и приготовился настороженно слушать.       Помявшись, Сал смог собраться с мыслями только через минуту: — Ну, я сходил к Тодду, — пробубнил в протез хвостатый. — И? — Ну, мы поговорили там… о нем и о Ниле, обо всем этом в целом… о тебе ещё… — последнюю часть фразы было настолько плохо слышно, что я не был уверен, услышал ли я ее, или она была лишь плодом моей фантазии. — Так, ну, и? — я нервно сжал пальцы в замок и выжидающе смотрел в глаза Фишеру.— Чувак, ёперный театр, ты можешь не выдерживать этих драматических пауз?       Возмущенный моей резкостью, хвостатый вскинул на меня голову, пронзив взглядом, по которому нетрудно было догадаться о серьезности того, что сейчас наконец скажет парень. — Нам нужно заняться сексом!       Я подавился воздухом и уставился на Сала. — Нам нужно что?! — Нам нужно занят… — Это я слышал, с какого вдруг хера?! — я не мог этого видеть, но почувствовал отчетливо — мои глаза стали вдвое больше обычного. — Ну, хватит болтать, ты согласен или нет? — Фишер выжидающе уставился на меня. От былого смущения и следа не осталось, парень уверенно подполз ко мне по краешку постели, не отрывая выискивающего в моих глазах ответ взгляда.       Конечно, я был согласен! Кажется, от эмоций и волнения я просто потерял дар речи. Дальше все происходило, как в тумане: вот я стягиваю с Сала толстовку, укладываю его на постель и нависаю сверху. Голубые хвостики разметались по наволочке, когда я стянул с его лица протез — тот полетел прямиком за толстовкой. Не желая больше сдерживаться, припадаю к губам Салли. Поочередно сминая то верхнюю, то нижнюю губу парня в неуклюжих поцелуях, осторожно провожу по ним языком, ожидая, что мне ответят. И Сал отвечает: одну ладонь он кладет мне на плечо, пальцами второй руки зарывается в волосы на затылке. Его губы едва раскрываются, позволяя мне углубить поцелуй. Сплетаю наши языки в неспешном танце. Ладонями изучаю его горячее тело, оглаживая бока, грудь и впалый живот, пока руки Сала спускаются с плеч по спине ниже, после чего останавливаются на резинке моих боксов и настойчиво тянут вниз. Дальше сценарий так резко меняется, что я не знаю, куда приливает кровь больше: к лицу или члену, потому что я уже лежу на спине, а надо мной возвышается Сал во всем своем хрупком великолепии, оседлав мои бедра и крепко обхватив мой член ладонью. Сбитое поцелуями дыхание разрывает легкие, я буквально хватаю ртом воздух от возбуждения. Наклонившись, Салли осыпает невесомыми поцелуями мою шею, грудь и живот, щекотно царапая шершавыми потрескавшимися губами особо чувствительные участки кожи. Я закусываю губу, приглушая свою реакцию на ласки друга. Спускаясь все ниже по дорожке волос, Сал замирает у паха, обдавая горячим дыханием мой гордо стоящий член. Я протягиваю руку к голубой макушке и зарываюсь пальцами в волосах, несильно сжимая. Дрожа от возбуждения всем телом, я чувствую, как Салли накрывает налившуюся головку влажными губами, языком слизывая выступившую смазку. Моё тело будто скованно, забетонировано, я не чувствую ничего, кроме ноющей тяжести в паху вперемешку с накатывающим постыдным моментальным оргазмом. Не в силах сдерживаться, я кончаю с именем друга на губах: — Са-ал… И… просыпаюсь, ощущая остатки приятной судороги во всем теле и вовсе неприятную влажность в паху.  — ЕБУЧИЙ СЛУЧАЙ! Это всё, что я могу сказать, пулей уносясь в ванную и шокировав и правда уже вернувшуюся маму.