Раз уж начал...

      Сон был тяжелым. Я всем нутром ощущал, как он давит, сдавливает меня со всех сторон, сжимая рёбра, будто в тиски, так сильно, что дышать становилось невыносимо больно. Я хочу кричать, чтобы кто-нибудь разбудил меня, но голоса нет — мне давно знаком этот сценарий. Я вижу свою комнату, ту, что была в нашем прошлом доме. Все на своих местах — большой шкаф, ящик с игрушками, письменный стол, огромный медведь на полу. Я лежу в кровати, прибитый к ней намертво своим же страхом, не в силах пошевелить и пальцем. Я лежу и помимо давления ощущаю на себе взгляд. Чувствую, как Он смотрит прямо на меня. Он всегда смотрит, но я никогда его не вижу. Комнату заполняет до ужаса громкий собачий вой, я хочу зажать уши, но мне не шелохнуться, и я кричу, перекрикивая пса, кричу, разрывая легкие, кричу и просыпаюсь, озираясь по сторонам. Я проснулся, но из изменений — только комната. Я по-прежнему кожей ощущаю взгляд, по-прежнему едва двигаюсь. Ледяными пальцами нащупываю телефон под подушкой и быстро одеваюсь. Оставаться в этой комнате невыносимо. Адреналин делает свое дело: я снова чувствую, как сердце выпрыгивает из груди и почти ничего не слышу из-за шума в ушах. Слабо соображая, я выхожу из квартиры и вызываю лифт. Трясущимися руками вставляю ключ-карту — только ему я доверяю свои кошмары, только в его комнате я чувствую себя в безопасности. Уже топчась перед дверью 1B, я осознаю, что понятия не имею, сколько сейчас времени, и достаю телефон. — Блять, — ругательство срывается с губ, когда я вижу отключенный мобильник. Спустя несколько секунд коридор пронзает резкая трель включения телефона, заставляя меня вздрогнуть. Начало третьего. Надеюсь, Джонсон еще не спит.        Друг ответил почти сразу. Ничего не спрашивая, Ларри открыл дверь, пропуская меня в квартиру, а затем и в комнату. — Ты как, порядок? — первое, что произносит металлист, садясь за мольберт и тревожно меня рассматривая. Его взгляд задержался на моём лице, и я машинально подношу ладонь к щеке, хотя уже понял — я пробежался по апартаментам, забыв надеть протез. Неприятно засосало под ложечкой. — Порядок, давно такого не было, отвык, — толстовка мерзко липла к мокрому от холодного пота телу, а к общей картине ужаса прибавилось ощущение незащищенности — протез был бесконечно далеко, а возвращаться за ним у меня просто не было сил. Я сел на край постели и зажмурился, сжимая пальцами волосы на затылке. — Дружище, — Ларри отложил кисти и пересел на постель рядом. — Ты колёса-то свои пьёшь?       Киваю и нагло вру. Об антидепрессантах знали только отец и Ларри, поэтому не составляло никакой сложности игнорировать прием этих зомбирующих таблеток. — Что же было на этот раз? — вопрос металлиста был скорее риторическим, да и я не смог бы ответить сейчас.       Меня пробил озноб. Видимо, я начал дрожать, потому что тут же ощутил горячую близость Джонсона. Друг обнял меня за плечи одной рукой, второй осторожно ослабляя хватку моих же пальцев на волосах. Высвободив волосы, он тут же перехватил мою холодную ладонь, накрывая ее своей.       Не в первый раз я прихожу к Джонсону посреди ночи. В последнее время рецидивы ночных кошмаров значительно сократились: возможно повлияли мои ночевки у друга, налаживающиеся отношения с отцом и приближение зимних каникул. Но я знал, что рано или поздно это случится снова. Комната отца в другом конце квартиры, и он вряд ли мог слышать мои ночные вопли. А если и слышал, то делал вид, что ничего об этом не знает. Тема моего лечения никогда не поднималась у нас с папой. Меня спасало лишь то, что Ларри был настоящей совой и обычно ложился лишь под утро, особенно во время каникул или в выходные. Я всегда мог найти укрытие от своих страхов в комнате металлиста. Ларри же в свою очередь никогда не показывал своего недовольства или раздражения, наоборот, всегда участливо спрашивал о новых видениях и старался ненавязчиво успокоить. Сложно вспомнить, сколько раз я приходил к нему вот в таком состоянии, но однажды Ларри просто сказал, что мы можем зависать у него по ночам, Лиза не будет против. Только спустя время я осознал, что это был не подарок судьбы, а находчивость друга.        За размышлениями я сам не заметил, как обмяк в его объятиях. Дрожь и озноб прошли, я чувствовал себя лучше, если так можно было бы выразиться. Ларри, почувствовав изменения у себя подмышкой, вернулся из своих мыслей и снова внимательно на меня посмотрел. — Чё, очухался? Киваю и, на этот раз, честно. — Молодцом, — улыбается патлатый, нехотя выпуская меня из объятий. — Спать будем?        Снова киваю и обессилено заваливаюсь на бок. Веки наливаются свинцом, и я чувствую, как падаю в черную пропасть без снов.

POV Ларри

— Погоди, разденься хоть, — я смотрю на оперативно свернувшееся в клубок тело. Неужели уснул? — Сал, не гони! О, дьявол…       Реакции — ноль. Полюбовавшись сопящим другом еще с минуту, я вздохнул, прикрыв глаза. Походу, эта привилегия достается мне. — Попробуй, блин, потом смущаться обычных целовашек, я те припомню.       Кое-как вытянув из-под голубоволосого одеяло, я навис над ним, не представляя, что дальше делать. Точнее я, конечно, представлял, даже не раз: расстегнуть джинсы, стянуть, снять толстовку... Чёрт. Салли услужливо перевернулся на спину. Толстовка задралась, слегка оголяя впалый живот парня. Казалось бы, видел это уже сотни раз, но мысли в голове даже такое зрелище превращали в настоящее искушение. И когда только эта белиберда вообще в голову забралась?       Ширинка на джинсах Сала была расстегнута — видимо он и правда бежал сюда, сломя голову. Даже протез ведь забыл. Точно, нужно не забыть запереть комнату, Сал не переживёт, если Лиза увидит его без этого дурацкого намордника.       Всего через пару минут, но не без усилий, одежда Салли оказалась на кресле, а самого парня я уложил на подушку. Походу, картина откладывается. Я взглянул на мольберт с начатым холстом и вздохнул. Стянув с себя футболку и захватив полотенце, отправился в душ. От волос пахло сигаретным дымом, а от рук — разбавителем. Не думаю, что Сал будет в восторге. Да, Джонсон, ты только что подумал, что Салли не понравится, как ты пахнешь, пиздец.       Шумно выдохнув, я чуть не зарычал от негодования и переполнявших меня чувств. В паху ныло от возбуждения, и я жестко сжал член через ткань брюк. Конечно, я не упустил возможности потрогать друга, пока раздевал его. Немного, даже невинно коснуться боков, живота и бедер, но этого хватило, чтобы завестись. Я правда не могу понять, когда эти глупые мысли стали селиться в моей башке. Может, когда он зашёл в мою комнату впервые. Может, когда впервые прибежал ко мне ночью. Но этот пацан стал мне близок и дорог, как никто и никогда раньше. Я стоял под ледяным душем, успокаиваясь, и бережно перебирал в голове воспоминания, уже не пытаясь отследить рождение своих голубых, как волосы Салли, чувств.       Вернувшись в комнату, я снова застал друга в позе «клубочка». Наспех вытерев волосы и замкнув дверь, я натянул боксы и забрался в постель под одеяло к Фишеру. Устроившись позади голубоволосого, я притянул его к себе, крепко обнимая одной рукой, вторую протянув под подушкой. — Хотел, чтоб охранял? Получите-распишитесь, — довольно мурлыкнул я, зарываясь носом в мягкие волосы на макушке друга.