Волей, не волей, а всё равно вместе

Блу с самым уставшим видом, на какой только был способен, наблюдал за мельтешащим перед ним Дримом. Хранитель сегодня всё не унимался и ходил по комнате взад и вперёд, не смотря на чёткое указание — отдыхать и соблюдать постельный режим. Но как он мог лежать и ничего не делать, если на его плечах всё ещё лежит ответственность за восстановление миров? Это тяготило. Безумно давило. Силы нужно восстанавливать долго, с усердием. Это тебе не порезы или переломы, а магический баланс, за которым следить нужно так же регулярно, как и балансом в Мультивселенной. Спасибо брату, работы «подкинул» — мало не покажется. Оправившись от битвы первые двое суток, он восстановил часть своих сил под тщательным присмотром Кросса и Блу. Но как бы друзья не старались, им тоже был необходим перерыв. Кросс вызвался отправиться на проверку пострадавших миров. Если Создатели не забросили своё детище после случившегося, то им очень повезло и миры восстановятся сами. Но подобный шанс не выпадает каждый день. Дрим провожал Кросса с сомнениями в душе. И так же наставлял быть осторожным. — Он расстроится, если увидит тебя в таком состоянии, — Блу уже и сам не верил в свои попытки успокоить, ибо ничего не помогло из того, что он приводил в качестве аргумента. Да и упоминание Кросса уже явно не имело такого показательного влияния, как часом ранее. — Я не могу, Блу, понимаешь? Просто не могу успокоиться. Не получается у меня, вот и всё! — он наконец притормозил, но только за тем, чтобы облокотиться на стол. Мысли были в полнейшем беспорядке и собрать их в кучу не получалось совсем. «По крайней мере, он больше не пытается вытоптать дорожку в полу», подумалось Блу. Уже хорошо. Его безумно беспокоила такая зацикленность Дрима на случившемся. — Ты ведь не только из-за миров переживаешь, ведь так? Дрим ещё сильнее сжался, словно тугой комок нервов. Эта тема поднималась не раз и не два за весь этот период времени, но всё так же была болезненной и тяжело обсуждалась. — Давай, выскажись мне. Хватит уже держать всё в себе. Чем быстрее они с этим разберутся, тем проще будет Дриму это пережить. И всем станет значительно легче. На удивление, Принцу не понадобилось много времени на раздумья. Он развернулся и почти сразу же высказал: — Я был очень рассержен на него. Ещё с первого нападения Найтмера. Но отмахивался от своих чувств, потому что… ну, он же не виноват в том, что его на цепь с Эррором посадили! — выпалил Дрим и тут же осёкся — не ожидал от себя такой громкости. Тем не менее Блу и костью не повёл: спокойно сидел и ждал продолжения монолога. Дрим сделал глубокий вздох и продолжил: — Он — важная часть нашей команды. Мы не только стали слабее, но и потеряли возможность элементарно общаться. Он и сам редко выходит с нами на контакт. Я просто… до сих пор не могу привыкнуть к его отсутствию. Это словно потерять важную часть себя и не иметь возможности её восстановить. Взгляд Блу смягчился, больше не был таким серьёзным. Он понимал, что Дрим беспокоится не на пустом месте. Если так продолжится и дальше, Инк может совсем отделиться от команды, если у них с Эррором получится выбраться из передряги. Но подтверждения таким тревожным мыслям не было абсолютно никакого! И это заставляло мучаться только сильнее. — И в общем… Я очень устал. Устал от своих переживаний, от того, что его нет рядом с нами, от того, что не чувствую помощи… И знаешь, когда я увидел его пару дней назад в этой ужасной битве, я действительно почувствовал себя легче. Словно гора с плеч свалилась — он наконец поможет нам! И он действительно помог! Но… Следующие слова произнести оказалось ещё сложнее. Дрим словно насильно выдавливал их из себя. — Он так сильно зациклился на Эрроре, что… Поставил это в приоритет. И на мир будто и не обратил внимания. Ни на один из них. И я даже не смог с ним поговорить. Блу нахмурился, вспоминая детали, и поспешил поделиться своими мыслями: — Нас разделили, Дрим. Мы правда не знаем, что произошло там, вдалеке. И мне почему-то кажется, что это нечто ужасное… Не знаю. Словно предчувствие какое-то, которое мы оба ощутили тогда, помнишь? Дрим очень хорошо помнил. Их группу насильно разорвали. Инк и Эррор пропали с радаров. Внутри всё кричало в панике всё время, пока они отбивались от Даста, Хоррора и Киллера. Словно он упускает нечто невероятно важное, не видит, не обращает внимания и никак не может этому помочь. Они были так далеко от Инка. Узнать правду можно только у самих участников событий. Нет смысла гадать и придумывать сценарии один хуже другого. Инк ведь не стал отмахиваться от своих обязанностей, не проигнорировал, не ушёл. Бросился в бой, не смотря ни на какие трудности. Но в конце всё равно пошёл по иному пути, оставив позади своих друзей. Дриму стало ещё хуже. Собственные слова казались такими эгоистичными и неправильными. Словно он пытается помешать Инку и Эррору решить свою проблему с заточением. Словно подсознательно не хочет, чтобы Инк… был счастлив? Даже с Эррором? Не хотел, чтобы их отношения враг/враг изменились? Осознание собственных действий и мыслей настолько ошарашило, что Дрим не выдержал: подошёл к кровати и плюхнулся на неё с каменным лицом. Медленно, не своим голосом, проговорил: — Блу… неужели я настолько… настолько ужасно вёл себя с ним? Я не могу в это поверить… Я так сильно зациклился на том, что он постоянно вынужден находится с Эррором, что перестал видеть суть происходящего. И когда он посмотрел на меня тем самым пустым и безжизненным взглядом… — Блу рядом напрягся точно так же, вспомнив эту картину. — Я… я столько всего ощутил. Не от Инка, нет. Но от всех остальных. И только сейчас понял, что… они скорее всего пережили Ад… Особенно Инк и Эррор. А я не настоял на помощи… Он замолчал и в комнату тут же пробралась звенящая тишина, зазывая с собой чувство тревоги и беспомощности. Защипало в глазницах. Дрим всхлипнул, не сумев сдержать слёзы и был тут же заключён в утешающие объятия от Блу. Он заплакал сильнее, но не смог ничего возразить. Его душа так сильно нуждалась в поддержке, что он просто замер в этом крепком объятии, не смея пошевелиться. Но смея говорить. — Это было похоже на тот день, когда мы впервые потеряли Инка. Помнишь? Слова сами вырывались наружу, не сдерживаемые собственной совестью и ещё невесть знает чем. — Мы… нас так же разделили. Битва была очень долгой и мы не могли никак прорваться сквозь врагов. А когда смогли, было уже слишком поздно… — Только обрывки его одежды остались. Всё о-остальное сожгло бластером… — продолжил за него Блу, у которого это воспоминание было таким же ярким и таким же болезненным. — От него… просто ничего не осталось. Только лужа крови. Дрим ещё раз всхлипнул, стараясь выровнять свой дрожащий голос, но ничего не получилось. — И отголоски чувств были т-такими ужасными и страшными… Словно я сам погиб мучительной смертью. Отчаяние, боль и беспросветный кошмар… Даже когда он вернулся спустя несколько дней, я всё равно ещё какое-то время ощущал от него этот шлейф смерти. Словно он так и не смог выветриться до конца даже с перерождением… Стоило и говорить, что ни один из них до сих пор не мог привыкнуть к бессмертию Инка. Каждая смерть воспринималась как удар в самое сердце. Они тяжело оплакивали её не подозревая о том, что сам носитель такой способности ничуть не смущён таким положением дел — для него это обыденность. — И вот сейчас я тоже вспоминаю, смутно, но всё же… В этой битве я тоже ощутил от него… Блу рефлекторно сжал ткань его костюма пальцами, услышав догадку. До него дошло. И окатило волной ужаса. Дрим задержал дыхание, пока картинка складывалась воедино. Инк смотрел на него точно так же, как тогда. И веяло от него смертью. Дрим не выдержал такого коктейля чувств, резко отпрянул от скелета, переводя дух. Но на его лице было точно такое же напуганное выражение. — Звёзды! Прости, Дрим! — Блу старался изо всех сил утереть слёзы и подумать о хорошем, но сейчас это и не получится. — Это не то, ч-что я должен был делать. Боги, Кросс мне за это точно спасибо не скажет… — Всё в порядке, — Дрим смог отдышаться и успокоиться, взяв Блу за плечи. — Мы просто… просто этого не ожидали. Я не обратил на это внимания сразу. А сейчас… уже поздно что-либо ему объяснять. За дверью послышались торопливые шаги — скорее всего Кросс вернулся со своей одиночной экспедиции. И правда, дверь распахнулась спустя минуту возни и явила запыхавшегося Кросса, который выглядел странно взбудораженным и даже немного воодушевленным. Бросив взгляд на Блу и Дрима, что сидели чуть ли не в обнимку и дружно шмыгали носом да утирали слёзы, он обречённо вздохнул и произнёс: — Стоит мне оставить вас на пару часов и происходит это, — он подошёл к поникшим друзьям и сел напротив них, подвинув стул поближе. Дрим смотрел на него смесью сожаления и надежды. Он сразу же считал эмоции скелета как тот переступил порог, и теперь с нетерпением ожидал новостей. — Люди вернулись в свои миры. Все трое. Локации тоже были восстановлены. Душа словно взорвалась сверхновой. Дрим резко подскочил на ноги, напугав Блу, вцепился в плечи Кросса и выпалил: — Что ещё ты видел? Пожалуйста, расскажи нам всё, что было! И Кросс рассказал. Как отправился один за другим во все пострадавшие миры и наткнулся на спокойно идущих по своим путям людей. Как сильно этому удивился и бросился проверять дальше и глубже. Да, миры всё ещё были отравлены негативом, но подлежали восстановлению — теперь это можно было сделать гораздо проще. И это явно не было вмешательством Создателей. Уж больно быстро всё произошло, буквально за пару дней. — В Область набросков мне хода нет, но, думаю, вам лучше заглянуть и туда тоже. Так и сделали. Дрим, больше не сдерживаемый заботой друзей, кинулся туда и с усердием приступил к проверке положения листов. Сверялся с картой, со списком, со всем подряд и наконец нашёл изменения. Воззрился на три новых переработанных мира как на восьмое чудо света. — Неужели здесь был Эррор? Или всё же Создатели что-то изменили сами? Или же это работа Инка, но тогда зачем ему это делать? О, звёзды, у меня столько вопросов… Он возвращался домой в крайне задумчивом состоянии, с ворохом новых вопросов за плечами. Медленно следовал к своему миру, думая о том как сильно всё вокруг него менялось. И, скорее всего, только к лучшему. От переизбытка чувств он испытывал невероятное желание обсудить это всё сейчас же, немедленно, и как только переступил порог дома, наткнулся на тех, кого меньше всего ожидал здесь увидеть. Так и замер в дверях, уставившись на такого же замершего в объятиях Блу Инка. Рядом с ним был Эррор, не особо довольно, но снисходительно наблюдавший за происходящим. Художник повернулся, посмотрел на Дрима почему-то виновато и растерянно, не зная с чего начать разговор. Символы в его глазницах дрожали фиолетово-голубым градиентом. А Дриму хватило только одного лишь такого взгляда, чтобы расплакаться вновь, но теперь не от грусти, а от радости. — Дрим, я хотел попросить прощ… — ему не дали закончить крепкие объятия, даже сильнее тех, что подарил ему Блу. Аура позитивной энергии свалилась как снег на голову и Инка даже слегка качнуло от такого дисбаланса эмоций. Но он устоял, и, вопреки всему, прижал друга крепче к себе. — Не смей извиняться, — прошептал Принц и Хранитель шумно выдохнул в его плечо. Отстранившись после долгого примирительно объятия, последовали не менее долгие и важные разговоры. Весь вечер они провели за обсуждением произошедшего и горячим чаем, наконец прояснив всё, что их тревожило. Дрим невольно отметил сам для себя, что Инк выглядит иначе рядом с Эррором: более расслабленным и спокойным. Это не тот Хранитель в самом начале их пути, который был уверен, что Эррор убьёт его при первой же возможности. Эти двое вообще не выглядели так, словно готовы набросится друг на друга. Эррор поразил больше всех: да, он не особо участвовал в разговоре, присоединяясь только там, где было необходимо, но значительные перемены в поведении приобрёл. Он скорее с интересом исследователя слушал их беседу, сохранял дистанцию, привычно хмурился моментами, но Дрим перестал ощущать опасность, постоянно исходящую от него. И это было чудесно. Прогресс был на лицо. Как же глупо было с его стороны сомневаться в Инке настолько сильно. Возможно у них действительно есть шанс всё исправить и пройти испытание. Если на то воля Создателей, значит в этом есть смысл. Главное, чтобы это так же было нужно самим Инку и Эррору.

***

В замке Кошмара воцарилась самая настоящая и длительная пауза. Можно было назвать это своеобразным затишьем перед бурей, если взглянуть со стороны. Все кошмары поголовно зализывали раны, восстанавливались, но больше и мысли не допускали о плане мести. Стоило только вспомнить с какой ловкостью и силой на них набросились звёздные, да ещё и в расширенном составе, так всё желание отпадало. Найтмер получил слишком большой урон, чтобы напасть в ближайшее время, да и… присоединяясь к воспоминаниям об Инке, жутких и пугающих силах, его непроизвольно бросало в дрожь, пуская мурашки по надкостнице. А ведь он повелитель Кошмаров, Пустота его раздери! И так позорно проиграть и прятаться в собственном замке, как животное в логове! Его верные подчинённые выглядели не лучше. Даст, являясь самым молчаливым членом команды, ушёл в себя и ни слова не произносил с тех пор. Только сидел и большую часть времени пялился либо в стену, либо в любое другое случайное место. По бегающим зрачкам Найтмер мог сделать вывод, что скелет вновь таким образом невербально общается с призраком, которого видит только он. Хоррор же, на удивление, производил впечатление куда большей нормальности (безусловно, по меркам безумства их всех). Он избегал прямого общения, предпочитая занять себя куда более безопасными вещами: практически всё время торчал на кухне и носа оттуда не показывал. Но больше всего тревоги вызывал Киллер. С момента, как он заперся в своей комнате, они ни разу оттуда не вышел. Не то, что бы у него была причина или он получил приказ… Но задней мыслью Найтмер уже начинал придумывать себе невесть что. Однако вмешиваться он так же не привык. Если его подчинённым нужно было переварить что-то самостоятельно, он не станет даже пытаться лезть. Возможно, как раз это и было допущенной ошибкой. Киллер оставался один на один со своими гнусными и противными чувствами. Мучался от невозможности их не ощущать и перейти в иную фазу своей души. Словно что-то блокировало путь и не давало забыться, раз за разом вспыхивая в разуме раздражающей вспышкой света. В конце концов, он пришёл к крайне неутешительным выводам, но принятое решение его совсем не пугало. Скорее вызывало странную и совершенно необъяснимую печаль, которую он не мог сам себе объяснить. Чувствовать столько всего одновременно было ужасно. Невыносимо. Болезненно. Осознание того, что обратить на Киллера внимание всё же стоило, настигло Найтмера в тот день, когда убийца внезапно подошёл к ним на первом совместном собрании спустя несколько дней затишья, и объявил, твёрдо и без колебаний: — Я ухожу из команды. Найтмер воззрился на него так, словно тот внезапно отрастил нимб и переметнулся в команду Звёздных. Ему не послышалось? Судя по переместившемуся взгляду Даста и расширившемуся зрачку Хоррора, нет, ему не показалось. Что за причина, чёрт возьми? Что успело прийти в его черепушку за всё время отсутствия и пропадания в комнате? — Ко мне в кабинет. — твёрдо произнёс Найтмер, буравя взглядом Киллера. Тот даже держался иначе — более свободно и развязно, словно он уже порвал все связи и теперь ему на всё наплевать.

***

— Объяснись. Киллер встал как можно дальше от Кошмара, когда они оказались один на один. Специально ближе к двери, засранец. Спрятал руки в карманы и посмотрел на босса двумя белыми зрачками. Найтмеру это зрелище отнюдь не понравилось. Душа Киллера в форме сердца не сулила им лёгкого разговора. Киллер заметил его бегающий по себе взгляд и поспешил продолжить: — Если посмеешь коснуться её — я тут же исчезну. Одна экстренная телепортация — и его уже здесь нет. Босс сам виноват, что снабдил их всех такой возможностью. Однако, вот оно как. Киллер уже расставляет собственные рамки. Это даже становится интересно. Но Найтмер не мог отделаться от чувства что что-то здесь сильно не так. И что именно он сам в это «чём-то» виноват. — Я ухожу. Тут нечего больше объяснять. К чему эти формальности? Вызов в кабинет? — Киллер, достаточно увиливать. Может Эррор действительно был прав. И Найтмер просто на просто слепой идиот, не способный удержать команду в целостности. А с конкретными членами не мог даже банально договориться словами через рот. — Скажи мне правду. Какого чёрта здесь происходит? Стоило Найтмеру двинуться с места, как Киллер призвал ножи. Не поскупился на количество и угрожающе выставил атаку подле себя, готовый показательно напасть. Позволял себе сейчас слишком много. А что ему терять? Он всё равно не собирался больше здесь задерживаться. С него хватит такого отношения. Кошмар лишь сощурился на такой жест. Он улавливал от Киллера столько разномастных эмоций, что не мог определиться — подпитаться ими сейчас или просто понаблюдать и дать ему время показать истинную причину такого поведения. — Правда в том, что ты нашёл себе нового союзника получше меня. — холодно произнёс Киллер и понял, что признался сразу и во всём. Внезапная ревность? — И кто же удостоился такой чести? — удивился Найтмер. Он знал, но хотел услышать это от Киллера и окончательно убедиться в своей догадке. — Имею право ненавидеть кого-то сильно похожего на меня. Оу. Так вот в чём было дело. Только вот вышеупомянутого Летала больше нет, а ситуация только сильнее накаляется. — Поэтому ухожу. Развлекайся с ним сам. — Никакого Летала больше нет и не будет, Киллер. Найтмер таки встал, игнорируя висящую в воздухе атаку, и телепортировался вплотную к нему. Перехватил ножи щупальцами, навис перед скелетом угрожающей стеной. Тратил едва восстановившуюся магию, но для такого случая не жалко, уж поверьте. — Есть только ты. Киллер оставался неподвижным. — Тогда почему ты вспоминаешь об этом только тогда, когда от меня что-то нужно? Что случилось с тем Найтмером, который нашёл меня в зацикленном таймлайне? Какого дьявола ты ведёшь себя со мной как с шавкой, которую посадили на цепь и заставили лаять?! Ненависть и злоба охватывала всего Киллера, концентрировалась в его душе, потекла чёрными слезами по скулам. Отвратительно. — Это всё из-за тебя. Он своим отстранённым отношением к нему испоганил их, и без того странные, взаимоотношения. Когда их было только двое, Киллер чувствовал себя особенным. Ему доставалось всё внимание, все лавры побед и поражений. Он был правой рукой Найтмера всегда и во всём. Неотделимой частью. А потом появились Даст и Хоррор. И Найтмер стал рассеивать внимание на троих. Киллер всё ещё имел привилегии, но на фоне прошлого они теперь казались ничтожными. В конце концов, Найтмер потребовал обращаться к нему «босс» и окончательно расставил границы в их отношениях. А теперь ещё и это подобие его самого, затесалось в команду и нагло заняло его место. Киллер даже не был уверен что что-то было. Может он просто всё придумал и Найтмер держит его при себе только лишь для собственной питательной выгоды. И больше ничего. Это иллюзия. Обычная и жестокая. А он — исполнитель и больше его роль никакого значения не имеет, раз его можно так легко заменить. — Ненавижу тебя. Щупальца обвили тело, приподняли над землёй и припечатали к стене. Найтмер прижался к нему жарким, глубоким поцелуем, выбил все мысли и возмущения, слизал каждую капельку чувств и с довольным рычанием отстранился. — Ты очень вкусно меня ненавидишь. Киллер забыл, что хотел сказать ему дальше. Он вообще забыл обо всём. Ножи растворились в воздухе. Его душа опасно заколебалась между двумя состояниями. Щупальца, словно змеи, держали его на весу, не давая пошевелиться. А Найтмер воспользовался его замешательством и поцеловал снова, на этот раз более требовательно, заставляя поверить в происходящее. Поверить в то, что Найтмер ни к кому бы так никогда не притронулся. Никого бы не подпустил к себе так близко. Не позволил бы стать его правой рукой. Киллер едва пришёл в себя, когда очередной поцелуй разорвали. — Придурок… — Продолжай. Найт хотел иссушить его. Испить до дна. Собрать все ужасные подтёки чувств со стеклянных стенок чаши безумия. — Мудак. Щупальца зашевелились, заскользили по телу, вызвали волну мурашек. Киллер выгнулся, когда одно из них проскользнуло в опасной близости к душе. Захотел вновь пригрозить ножом, да не смог. Посмотрел на Найтмера перед ним и обомлел. — Твою же ж мать… Часть слизи, что служила защитой телу, медленно стекла с черепа и оголила белоснежные кости. На него смотрел Найтмер, но в то же время и не он. Кто-то незнакомый, из прошлого, слишком далёкого и туманного. С раздробленным правым глазом и пустотой внутри. — Ты… — Это доказательство, что не существует твоей замены. Киллер моргнул, осознавая картину перед глазами. Старался сохранить этот возникший образ в своей памяти. Не мог позволить себе упустить такой сокровенный секрет. Его душа больше не трансформировалась — вернулась к привычному состоянию так же быстро, как и слизь на черепе Найтмера. — Надеюсь после этого у тебя не останется никаких сомнений. Летал заменил Эррора, а не тебя. Он не больше чем пешка, которая легко сходит с доски. — Тогда кто же я? — выдохнул Киллер, когда щупальца отпустили его на пол и исчезли в оболочке негатива. Найтмер усмехнулся, ответив легко и без колебаний: — Ты — ферзь. И вышел из кабинета, оставляя Киллера наедине с самим собой. Он знал, каким будет его выбор.