Irreparable

***

Вергилий фактически вывалился из портала на крышу соседнего здания. Выронил из рук ноутбук и сразу же бросился к краю. Ничего ещё не успело измениться, все так же ровно мигали специальные световые сигнализации на полицейских машинах, и неподвижно стояли оцепившие здание солдаты. Вергилий судорожно схватился за грудь, нащупывая уплотнение. В нагрудном кармане у него был свой собственный козырь. На крайний случай. В пальцы лёг прохладный серебристый портсигар. Маленькая вещица из него, напоминающая электронную сигарету, могла в несколько секунд уничтожить все живое в радиусе, минимум, километра. Именно сейчас был тот самый крайний случай. Пальцы слегка надавили на кнопку минидетонатора, рука непроизвольно отошла назад, готовясь к броску. Плевать на Кэт, которая как преданная и виноватая собачка стояла за спиной. Она все равно не успела бы уйти. И все равно важнее вытащить брата. Но внезапное опасение обожгло мозг. Что если эта бомба… сможет уничтожить и нефилима внутри здания? Вергилий торопливо спрятал поблескивающую сигарету и схватился за голову. Он ждал Данте до последнего, хотя и узнал о планируемом штурме раньше направленного сюда спецназа. Как он вообще мог допустить в расчётах малейшую вероятность того, что при штурме здания накроют не Кэт, а брата?! Прогремевший взрыв не стал для него неожиданностью, но заставил воздух содрогнуться и опалил все тело жаром. Здание горело, едкий дым пополз над улицей, выжигая людям глаза, не давая вздохнуть. Зазвенели об асфальт разбитые стекла, заскрежетал металл просевшей крыши, глубокие трещины расползлись по бетонным стенам. Несколько секунд никаких посторонних звуков кроме грохота рущащихся внутри стен слышно не было. Вергилий пристальным взглядом сканировал все имеющиеся двери и окна. Брат мог выскочить где угодно, и тогда можно было бы ещё раз попытаться вытащить его оттуда. Но густой слой дыма и движущаяся серая масса людей мешали что-либо разглядеть. Данте возник словно из ниоткуда. Вергилий не успел разглядеть, откуда вынырнул брат, он вообще не сразу его рассмотрел. И обратил внимание на суматоху в толпе, только когда послышались угрожающие, полные ненависти крики. Данте, в обгоревшем и вымазанном в крови плаще, словно загнанный обезумевший зверь, кружился и бился в кольце врагов. Глаза брата полыхали неестественно красным блеском, то и дело клацали отросшие клыки, язык быстро облизывал сухие окроваленные губы. Данте уже не только рубил противников. Он рвал, раздирал в клочья неуклюжие человеческие туши, попавшие под молниеносный удар двуручника, клыками, когтями, отчаянно, из последних сил. Ребеллион тяжело опустился на голову очередной жертве, и Данте стряхнул с плеч ставший невыносимо тяжёлым от впитавшейся крови плащ. Вергилий молча смотрел. На последний, безнадежный, отчаянный бой брата. На кровавые всполохи меча, рывки, прыжки, увороты, на безумные глаза охваченного бешенством брата. И лишь когда Мятежник заскрежетал по асфальту, отброшенный ловким ударом какого-то сошедшего с ума смертного, когда лицо брата обагрилось каплями его крови, Вергилий, наконец, решился. Со вспышкой голубым маревом развеялся в воздухе и вынырнул в задних рядах толпы. Нужно было добраться до брата, чтобы успеть протащить его с собой в портал, прежде чем все рванет на воздух. Если вообще получится его протащить. Густая колышущаяся толпа мешала, не давала двинуться и на шаг. Вергилий не видел брата, но всем существом ощущал его эмоции. Точнее их полное отсутствие. И глухую стену ожесточения и ярости, которой отгородил себя близнец. Вергилий сжимает влажную от пота и перенапряжения ладонь на вибрирующей от напряжения рукояти катаны и считает секунды. Секунды, которые могут решить все. Пока Ямато позволяет ему держать портал открытым. Но малейшее повреждение, и… Пальцы сами вытаскивают серебристую сигаретку, нервно ее сжимают. Шаг, еще один, еще… В какое-то мгновение Вергилий поймал на себе взгляд брата, жестокий, злой, донельзя рассерженный. Казалось, близнец решил облегчить ему работу, направляясь в его сторону. Как только узнал о его присутствии. Данте уже совсем близко, зло оскаливается отросшими клыками, пробираясь к брату, без меча, голыми руками раскидывая противников, и Вергилий уже протянул было к нему руку, собираясь утащить за собой. В глазах близнеца что-то полыхнуло. Разъяренное и какое-то… теплое? Вергилий не успел осознать. Все произошло слишком быстро. Отросшие когти с искрами заскрежетали по резному металлу сайи, нарушая ровную вибрацию катаны, раздирая в клочья, разрушая колебание волн материи. Вергилий, ощутив мгновенную слабость в теле, зло выругался и рванулся было к брату, но перед глазами все быстро затягивало черной пеленой. Зев закрывающегося портала всосал его в себя, слишком быстро и неправильно, рывком, на долгие мгновения отключая сознание. Когда Вергилий очнулся, он снова был на крыше, а над ним склонялось личико белой, как мел, Кэт. Стало относительно тихо, и уже не слышалось воя сирен. Несмотря на головокружение и слабость, он вскочил на ноги и бросился к краю. Улица была пуста. И только с тихим треском догорало и обрушивалось здание Ордена. Вергилий отвернулся. И коротко бросил незаметно утирающей слезы Кэт. — Идем. Это еще не конец.

***

Тускло мерцает в полутьме экран старого ноутбука. Ровные строчки символов бежали по экрану, тихо и ровно гудели внутренние куллеры, охлаждая перегревшийся корпус, слегка вибрируя, загружая только что созданную, новую, уникальную программу. Слишком громоздкую и сложную для устаревшей фирмы ноутбуков. Интересно. Выдержит или не выдержит? Вергилий оперся локтями о подоконник. Небо было темным, низким, и откровенно давило на него. Не хотелось ни думать, ни чувствовать. Просто ненадолго отключиться от реальности. Пальцы скользнули по раме, отодвигая в сторону стекло, и в комнату рванул горячий воздух, пропитанный дымом и смрадом Лимбо-Сити. От этого стало только еще хуже. Вергилий зябко повел плечами. Несмотря на духоту, ему было холодно. Дико мерзли кончики пальцев, и где-то глубоко внутри словно поселился глубокий вязкий безнадежный холод. Нефилим отошел вглубь комнаты и открыл стеклянную дверцу шкафа. Ладонь коснулась холодного стекла. Он устроился на подоконнике поудобнее и скрутил пробку с узкой бутылки. Кажется, время The Glenlivet все-таки наступило. Золотистая жидкость обожгла губы и приятным жидким теплом растеклась внутри. Он давно уже не пил ничего стоящего. Ветер за окном успокоился, и даже компьютер перестал гудеть. Измотанная Кэт спала в другой комнате. Вергилий смотрел вдаль. В окно. На невидимую за небоскребами Сильвер-Сакс. И глухая боль и отчаяние невидимыми когтями скребли душу. До незаметных слез в уголках глаз. Горло сдавило горечью виски, и Вергилий зажмурился, не в силах охарактеризовать то, что с ним происходило. Внутри словно что-то с треском ломалось, ледяными осколками впиваясь в душу, боль и ломота во всем теле стали просто невыносимыми. Голова раскалывалась. Он не мог настолько сильно опьянеть… Перед глазами все поплыло. Вергилий пошатнулся, хватаясь за стену, и сполз с окна. — Блядь, твари, что же вы с ним делаете, — глухо выругался он, потрясенный догадкой, притягивая к себе бутылку, и крупными глотками отхлебывая отрезвляющий сейчас от боли напиток. Боль медленно таяла, исчезая, но вместо нее внутри оставалось нечто гораздо худшее. Пустота. Вергилий как никогда остро ощутил накрывшее с головой одиночество. И бесконечную тоску по брату. Его боль. Его отчаяние. Бутылка выпала из ослабевших пальцев, остатки янтарной жидкости потекли по полу. В наступившей тишине громом прогремел сигнал о новом уведомлении. Вергилий медленно обернулся. На кроваво-красном экране мерцал значок сообщения.